Мэйхуа

      - Это было так давно, что мне порой кажется, что всё это произошло в другой жизни, — Каято грустно улыбнулся, чувствовалось, что воспоминания давались ему с болью.       - Что же ты замолчал, ару? Раз начал, то договаривай, — Кагура с трудом держалась за ручки своей кровати. Она не могла предстать перед этим монстром слабой. Не могла.       - Если ты настаиваешь, — он пожал плечами и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. — Я встретил ее, стоя под проливным дождем. Аяме — так она назвала себя, и больше я не смог у нее ничего спросить. Словно цветок, она украсила всю мою жизнь. Жаль, что цветы бывают не только красивы, но и опасны. Лишь потом я узнал всю правду, что она была лидером одной из радикально настроенных группировок. Проще сказать Джой. Я смирился с этим, Кагура. Просто смирился, что однажды моя жизнь оборвется из-за того, что нас схватят. Я никогда не разделял ее мнения по поводу нашего правительства, но всегда находился рядом с ней. В любой вылазке, при любом ее движении я был рядом. Я люблю ее до сих пор.       - Где она?       - Ее нет в живых уже три с небольшим года. Я скучаю по ней, — Каято открыл глаза, изучая свою слушательницу. — Ее казнили после того, как Сого Окита задержал ее в ту роковую ночь.       - С-садист? — Кагура поперхнулась от прозвучавшего имени. Но ее это несильно удивило. Она привыкла слышать это имя от самых разных людей, но чаще всего его произносили с ненавистью, как и сейчас.       - Верно. Окита убил ее. И теперь я смогу отомстить ему. Ты ведь всё уже поняла?       Ято зажала рот рукой, лишь бы наружу не вырвались слова.       Не сейчас.       Не сейчас.       - Я не позволю Тэю убить тебя. Я сам должен это сделать. До того, как он сможет выделить из твоей крови нужный ему компонент. Он хочет уничтожить Шинсенгуми, правительство и покой в этой стране. А я хочу лишь уничтожить Сого. Твоя смерть — эгоистичное желание двух мужчин. Каково тебе сейчас?       - Ублюдок. Ты просто больной ублюдок, ару! Что моя смерть сможет решить? Твою подружку не вернешь! И садиста это тоже никак не расстроит, хотя мне и не хочется этого признавать.       - Ошибаешься, Кагура-чан. Сого привязан к тебе куда больше, чем ты думаешь. Он испытывает странные, отличные от любви и дружбы чувства. Ты ему небезразлична. Сейчас он ищет тебя. Он ходит по земле, над твоей головой. Он каждый день страдает. Кажется, он даже недавно заработал себе обморок, забавно, не правда ли?       - Ты все врешь, ару! Уходи! Оставь меня!       - Просто поверь в это.       Каято поднялся и, размяв шею, покинул палату. Кагура осталась одна. Совсем одна. Наедине со своими мыслями и той информацией, что обрушил на нее этот гнусный парень.       Не хотелось верить в то, что ее держат здесь из-за Сого. Сколько же проблем доставляет ей этот полицейский. Но невыносимо страшно признать, что увидеть его надменное лицо с холодными глазами она бы не отказалась. Прямо здесь и сейчас. Он бы сказал какую-нибудь мерзость, она бы ответила ему в таком же тоне. Все было бы, как обычно.       Тихое гудение лампы. Шум доносящийся с коридора. Всё перестало иметь смысл, как только она поняла, что чувствует тепло в груди. Дыхание стало тяжелее, а образ полицейского не желал покинуть ее головы.       Мучение. Сого Окита — ее личная мука.       Ей хочется встать, но ноги не слушаются. Через несколько дней ей выходить на ринг, где она встретится с Чиио. Там должна решиться их судьба. Кагура непременно победит, но позволить умереть девушке, что была так добра к ней, она не могла. Оставалось решить, кто будет жить…

* * *

      Удар. Еще удар. Хиджиката не перестает направлять катану в сторону своего противника. Как бы ни хотелось ему этого, но простить то, что сделал Сого, он не мог.       Мальчишка запутался — Тоширо прекрасно это осознавал, но… Одно «но» и тысяча ударов. Полицейские так не поступают.       Едва Тоширо узнал обо всем, что сделал этот юнец, как тут же в полицейский участок ввалился Гинтоки. Таким серьезно настроенным он его уже давно не видел. Никто, конечно же, Гину не разрешил увидеться с Окитой, но и сами они не могли долго сдерживать свой гнев.       Спарринг, устроенный Кондо для разрядки обстановки, особых результатов не принес. Сого молчал. Он больше ничего не произнес кроме того жуткого «да». Не ответил ни на один вопрос. Ничего. Ни-че-го. Это было совершенно на него не похоже.       Хиджиката еще до этого, сидя в кабинете, разбирая бумаги по делу Потрошителя, наткнулся на запись о привлечении гражданских к расследованию. Он много раз просматривал бумаги, но почему это появилось только сейчас?       Как только в голове сложился пазл. Логическая цепочка: расследование и слова Сого о привлечении кого-то к этому делу, тело, похожее на Кагуру, мужчина в баре, которого Сого не смог опознать. Окита виноват. Запутался и теперь считает себя виноватым.       Нанося каждый удар Хиджиката винил себя в том, что не досмотрел за парнем. Он, заместитель командующего, виноват не меньше, чем командир первого отряда.       - Ответь, — Тоширо нанес новый удар, — что случилось? Ты же знаешь причину появления этих тел, не так ли?       Сого отразил удар, но под напором силы Хиджикаты отъехал назад.       Повисла тишина.       Первая снежинка спустилась на запястье капитана.       Зима уже на подходе.       Хиджиката опустил свое оружие, сраженный тем, как изменилось лицо его противника.       Паника. Это была самая настоящая паника. Сого не знал, куда деть свой взгляд — весь воздух вокруг заполонили эти белые мухи.       Строчки того послания «Как только придет зима, капитан. Как только холодные ветра сорвут лепестки с мэйхуы… Я срублю ее» рисовались перед глазами, ложились вместе со снегом на землю.       - Еще есть время. Если ты все расскажешь, — Тоширо пытался унять страх, обуявший Окиту.       - Я… — впервые за весь бой Сого произнес слово, — я не смогу ее спасти. Теперь не смогу.       - Сого! — удар по щеке обжег кожу, разбил отчаяние. — Прекрати!       - Я не знаю, где они ее держат. Я ничего не знаю!       Снег ложился на дорогу, таял на лезвии катаны, умирал на теплых руках капитана. Снег мечтал коснуться земли, но погибал на плечах, исчезал на кончике носа, цеплялся за волосы.       - Мы спасем ее. Я обещаю, что ты не потеряешь больше никого из своих близких. Сого, только ответь, — Тоширо поравнялся с капитаном, — почему Кагура?       - Просто потому, что она мне…       - Парни! — тихое признание Окиты разрушил голос Исао. — У нас есть информация о том типе, что был в клубе. Пошли в здание.       Замком устало перевел взгляд, но подчинился приказу.       Сого остался стоять. Снег все также ложился на землю, не задерживаясь таял. Умирал, как только чего-то касался. Сого, как и снег, едва позволив себе задержаться с кем-то, каждый раз умирал.       Впервые он умер, когда погибли родители, второй раз он покинул эту землю в день похорон своей сестры. Все, что он любил, умирало, вместе с ними умирал и Окита. Человеческое тело, дважды потерявшее свою душу. Пустая оболочка, прекрасная игра на публику.       Никто не догадывался, что он тоже умеет чувствовать. Эта садистская игра — его образ: только бы ему больше не было больно. Сого больше не умрет. Нет, этого не случится вновь.       Но он встретил Аяме в ту ночь. Она сказала странные слова, которые запали в душу.       Но он встретил Кагуру. Рыжую девчонку, что он желал победить. Он хотел лишь поиграть. Он задержался. Он вновь умрет.       Умрет, как и Аяме. Не склонив голову к земле — всё ради своих чувств. Всё ради Кагуры.