Режим ожидания

Три года спустя.       Через открытое окно в комнату, покрытую мраком, дул свежий, прохладный ветер, заставляя покачиваться шторы грязно-коричневого цвета. В доме царила тишина и спокойствие, но лишь спокойствие, а не покой. Здесь не было ни покоя, ни уюта. В этом доме постоянно царило напряжение, как и между членами семьи. Частые ссоры, скандалы, крики и слезы омрачали жизнь. Вместе с этим стал мрачным и сам дом, а особенно эта комната. Спальня молодых родителей – мистера и миссис Сальваторе. Хаос поглотил и их. В каждой семье горит очаг. Он и освещает всё семейство и их пристанище. Здесь же – очаг давно погас. Погас три года назад, еще с уходом хозяина этого фамильного особняка. Владельцем по праву стал Стефан. Он этот очаг не поддерживал, так же как и его супруга. Дом стал мрачным и пустым, напоминая дом с привидениями. Людям, заходившим в гости, было до такой степени неуютно там, что они сбегали после десяти минут общения с хозяевами дома. Жилище человека – это отражение его души. Души Елены и Стефана давно опустошены. Так и их особняк – опустошен и мрачен. Всем не хватает Деймона. Стефан и Елена винили себя в гибели Сальваторе – старшего, но друг другу в этом не признавались. Единственной радостью в этом доме был Кай. Сын молодой семьи Сальваторе. Ему было два с половиной года. Маленький темноволосый мальчик с серыми глазами. Веселый, шкодливый ребенок, который сейчас мирно посапывает в своей кроватке. Елена любит его до безумия. Ее сын – это единственный глоток счастья. Она живет только им, только для него.       С тех пор как у Елены со Стефаном родился ребенок, жизнь потекла по-другому. Стефан прекратил ездить на свои концерты и устроился экономистом в крупную фирму. Елену не радовало постоянное присутствие Стефана, а особенно по ночам. Она прекрасно понимала, что не любит мужа и никогда не любила. Стефан тоже относился к ней не самым лучшим образом. Он уважал ее, но винил в смерти брата. Из-за ее семьи погиб Деймон и Стефан это понимал. Он видел и свою вину в смерти брата, но не хотел ее признавать. Всегда удобнее винить кого-то еще. Это была его фишка. Он всегда делал виноватыми Деймона, Елену, кого угодно, но не себя. К Каю Стефан относился спокойно. Не было той бесконечной любви. Да, ради этого ребенка он готов на многое, но не на все. Сын не дал тех чувств, которые ожидал парень.       На кровати, в этой темной комнате лежала Елена. Она была полностью поглощена в свои рутинные мысли. Семейные заботы захлестнули с головой. Тяжелая дверь из красного дерева глухо скрипнула и в комнату вошел Стефан. Настроение Елены сразу испарилось, будто его и не было вовсе. Он тихо прошел в полной темноте к кровати и лег рядом. Она вжалась сильнее в белую прохладную простыню. В голове девушки громко начала стучать мысль о том, что нужно что-то сказать. Но, что? Она не знала. Тишина начала угнетать. Повисло напряжение. Стефан тоже не знал о чем говорить со своей женой. И так в течении трех лет. Все это время они боялись нормально заговорить друг с другом, избегали любой возможности сблизиться. Физическая близость была, так же как и прежде, лишь тогда, когда Стефан приходил домой пьяный и требовал выполнять супружеские обязанности. Случалось и такое, что он мог ударить ее, если получал отказ. Все было плохо. Семьи нет и не было, никогда, и они это понимали, но, ради Кая они жили вместе, они старались казаться нормальными… - Сегодня был тяжелый день. Я очень устал. Доброй ночи, Елена. – Сухо произнес Стефан.       Он не любил ее, это была влюбленность. Он грезил о свадьбе и они поженились, но чувства быстро прошли. Все приелось и надоело. Хотелось вернуться в старое русло. Хотелось ездить на концерты, хотелось довести это чертово дело с семьей Гилберт до конца. Хотелось вновь увидеть брата… Нет. Наверное, последнего не хотелось. Они были близкими, но Деймон его предал. Он спал с его девушкой. И какая к черту разница, что когда-то Стефан увел у него эту самую девушку?! Главное, что потом Деймон с ней спал. Он обидел Стефана, задел его гордость и самолюбие и теперь, Стефан никогда его не простит за это. Пусть даже посмертно. Он не простит. Думать надоело и парень потихоньку начал погружаться в сон.       Елена ничего не ответила Стефану на пожелание «доброй ночи». Она лишь отвернулась от него на другой бок и тяжело вздохнула. Воспоминания нахлынули так же, как делали это каждую ночь, в течении трех лет. Порой Елене казалось, что она может написать по ним слезливый роман, ну или детектив. За все три года в сердце глубоко засело неверие в смерть ее любимого мужчины. Обида и злость на Стефана, лишь подогревали это неверие. Все слишком сложно и больно. Она не верила, что он мог вот так вот умереть. Та встреча просто не могла быть их последней встречей. Да, она предала, но ведь любила. Да что теперь об этом говорить?! Елена почувствовала, как по ее щеке скатилась скупая слеза, затем еще одна. Она терзала себя воспоминаниями каждую ночь. Она укоряла себя за то, что вышла замуж за Стефана. Пару раз, в голову приходила идея с ним развестись, но этого нельзя делать. Мысли о Кае останавливали. Как он будет расти без отца? Стефан – его отец и он должен участвовать в жизни сына. Каким бы он ни был, но он должен быть рядом.       Еще раз обреченно вздохнув Елена встала с кровати. Стефан спал. Тихо выйдя из комнаты, она накинула на себя кардиган и выйдя из дома направилась к уже совсем обветшалой маленькой постройки. Это мастерская Деймона – как он ее называл. Она улыбнулась этой мысли. Стефан хотел снести ее, но Елена не разрешила. Она сохранила их с Деймоном маленький секрет о вампирах. Она каждую ночь, ну или почти каждую, ходила сюда, чтобы накормить своих родителей. Коннор снабжал ее кровью из больницы. Несколько раз девушка пыталась освободить родителей из оков, но они сами запрещали ей это делать, аргументируя все тем, что это для ее же безопасности. На душе скреблись кошки. Деймон мертв, Стефан стал совсем другим, на руках маленький ребенок, да еще и каждую ночь нужно кормить мать с отцом кровью и наблюдать, как они сидят закованные в цепи и высасывают эту кровь из пакета. Елена открыла дверь и зайдя внутрь зажгла фонарь. Отодвинув стол с коробками, она откинула крышку и захватив пару пакетов с кровью спустилась вниз. Все происходило уже на автомате. Больше не пугали бетонные, обшарпанные стены. Не пугали и редкие стоны, еще не до конца иссохших вампиров, которые, помимо ее родителей, так же находились в этом подвале. Больше не приводила в ужас огромная железная дверь, ржавая и скрипучая, с десятком замков. Больше не бросалась в глаза паутина, которой было немереное количество. Не угнетал могильный холод этого подвала. Не раздражал противный запах гнили. Елена привыкла. За три года можно привыкнуть и к подобному.       Еле открыв тяжелую, давно не смазанную дверь она прошла внутрь этой, как она ее называла, камеры. Сразу же послышалось какое-то ерзание. Наконец Изабель подала голос: - Здравствуй солнышко, если тебе сложно выбираться из дома каждую ночь, то можешь кормить нас раз в неделю Или реже. Мы переживем. - Привет мам, привет пап. - Она подошла к ним по очереди и чмокнула их в щечку. - Ничего страшного. Всё хорошо, правда. Дома все спят, а я вот не могу заснуть. Очень хотелось просто поговорить с вами. - Она поставила посередине камеры старенький деревянный стул, который три года назад принесла сюда, для того - чтобы устраивать посиделки с родителями, села на него и глянув на родителей потупила взгляд в пол. - Я скучаю по нему. - Две слезинки скатились на каменный пол.       После того, как Елена и Стефан узнали о смерти Деймона и о будущем ребенке, Елена попала в больницу, а Стефан не отходил от неё ни на минуту. Потом, когда ее выписали с больницы, Стефан впал в депрессию, а потом и вовсе запил. Елене было настолько плохо и одиноко, что она впала в отчаяние. Конечно, она помнила о том страшном подвале и о ужасных существах, которые в нем находились. Но, она так же помнила, что эти монстры - ее родители. Девушка понимала, что вся их жизнь в корне зависит от нее. Она их дико боялась. Но, ей приходилось спускаться в это жуткое место, спрятанное от человеческих глаз, кормить родителей и бежать со всех ног домой. Потом, она привыкла к подобным похождения и даже решилась заговорить с монстрами, которые ее воспитали. Попытка с грохотом провалилась. Когда она сказала лишь "я принесла вам кровь" - не смогла сдержать слез и ушла. Было страшно, но от этого, она чувствовала себя куда большим монстром, чем были они. Изабель и Джон хоть и пили человеческую кровь, но они были добры и ласковы. Елену они никогда не обижали. Они часто пытались с ней заговорить, но она пресекала всякое общение. Просто разворачивалась и уходила, а дома плакала в подушку. Это продолжалось пару месяцев. Потом, она смирилась с тем, кем являются ее родители и стала спокойнее к этому относиться. Она все ещё боялась их и вряд-ли это изменится, но она перестала паниковать по этому поводу. Перестала из-за этого плакать по ночам. Осознание, что с помощью ее слез родители не станут вновь людьми, наконец пришло. Это обидно и больно, но это так. Остаётся либо принять их, либо отвергнуть. Она выбрала первый вариант. Конечно, это немного эгоистично с ее стороны, но, мысли о том - что она останется совсем одна, без поддержки, просто не дали ей отвернуться от своих отца с матерью.       Однажды, спустившись накормить своих родителей, она упала в ноги к матери и начала плакать. Изабель утешала ее как могла, но цепи не давали даже погладить дочку по голове. Потом девушка успокоилась и тогда начала говорить, рассказывать. Она всё рассказывала и рассказывала, а они лишь слушали и говорили слова поддержки. Каждую ночь она приходила к ним и плакала, рассказывая, как ей плохо. На тот момент Джон и Изабель ничего не могли, помимо того, что утешить своё бедное дитя. Но они поддержали. Сильно поддержали. Елена пришла в себя, благодаря этим беседам. Она увидела новый смысл жизни. Изабель объяснила, что девушка должна жить ради будущего ребёнка, ради него она должна быть сильной. Так она и поступила. Отдала всю себя своему сыну, без остатка. За эти советы она была очень благодарна отцу с матерью.       Джон и Изабель с жалостью смотрели на Елену, утешали, хотя, у самих ком стоял в горле. У них с Деймоном была некая договоренность. Он обещал, что не убьет их и будет оберегать, пока жива Елена, да и он сам. Его смерть означала - что защиты больше ждать неоткуда. Спокойствие умерло вместе с Деймоном Сальваторе. Разбилось вдребезги, на тысячи осколков, как стекла в его машине. Взорвалось с грохотом, как его машина. Сгорело и обуглилось, как его тело. Они прекрасно понимали, что теперь любой охотник может вычислить их и убить, а их дочка, их любимая Елена, она станет вампиром. Тогда и за ней начнётся охота. Тогда и ее смогут убить, а потом встанет под удар и маленький Кай. Изабель с Джоном никогда не увидят мальчика в живую, они это знали, но они любовались фотографиями, которые Елена приносила им почти каждую ночь. Они любили своего внука, хотя, ни разу не держали его на руках. Но, он был их надеждой на спасение. Они надеялись, что он никогда не познает жизни с вампиризмом. Они всё ещё верят, что их дочь проживет счастливую человеческую жизнь, забудет Деймона, переборет проклятье и в старости умрёт от обычной остановки сердца, а не от удара в него деревянным колом. - Детка, пора его забыть и отпустить. - Голос Джона заставил вынырнуть из воспоминаний всех, даже самого Джона. - В который раз ты мне говоришь это, пап? - Девушка с укором посмотрела на отца. - Я буду говорить это каждый раз, когда ты будешь о нем вспоминать. - Джон улыбнулся, но получилось как-то грустно. - Ты моя дочь. Ты Елена Гилберт! А Гилберты и не такое переживали и ты переживешь! Должна пережить. - Уже более тихим голосом добавил мужчина. - Сальваторе... - еле слышно прошептала девушка. - Что? - Переспросила Изабель, изогнув бровь. - Я говорю - Сальваторе. Моя фамилия - Сальваторе! - Елена резко поднялась со стула. - Вам ли это не знать?! И не нужно мне сейчас рассказывать, что в моих венах течёт кровь семьи Гилберт. Не стоит. Я устала это слушать. Мне надоели ваши вечные подколы, что потенциальный вампир вышла замуж за потенциального охотника на вампиров и родила от него ребёнка. Как же всё это глупо! Я устала. Не хочу больше этого слышать. Я живу со Стефаном, значит, так надо. И не смейте меня этим попрекать. С меня хватит. Всё! На сегодня моё настроение официально потерпело фиаско. - Причем здесь Стефан, милая, ведь, - женщина устремила обеспокоенный взгляд на дочь, - мы о Деймоне сейчас говорили. И он... - ... умудряется портить мне жизнь, даже, лёжа в гробу. - Закончила за мать Елена. - Я совсем перестал что-либо понимать. - Застонал Джон. - Мам, пап, простите за мою истерику, но, вы правы. Мне пора его забыть. Я постараюсь больше никогда не вспоминать об этом человеке, не любить его. Постараюсь забыть о нем навсегда. Я постараюсь любить своего мужа и заботиться о нем. Слишком долго я страдала. Теперь, вы не увидите ни одной моей слезинки по этому поводу. Я обещаю. Спасибо вам за то, что открыли мне глаза на все. - Детка, ты не так нас поняла, - попыталась оправдаться Изабель, - мы просто хотели… - …чтобы я была счастлива и я буду! А теперь, мне нужно идти домой. Добрых снов.       Елена вышла из их «комнаты» и закрыла дверь на все засовы. Сердце почему-то сжималось и это приносило дикий дискомфорт. Хотелось, чтобы мысли совсем не досаждали. Хотелось забыться. Девушка решила, что нужно выпить чай с ромашкой, успокоиться и идти спать. Закрыв маленькую постройку на замок она глубоко вдохнула свежий воздух. В голове возникла мысль о приятном времяпрепровождении с ароматным напитком на свежем воздухе, но немного не доходя до дома, она услышала какую-то возню и шелест кустарников, которые, явно, шумели не от ветра. Не раздумывая ни минуты, Елена побежала домой. Только, захлопнув входную дверь, она смогла привести дыхание в норму. Чай пить пере хотелось. Поспешно поднявшись в комнату к сыну, она убедилась, что с ним все в порядке. В ее комнате горел свет. Стефан не спал. - Где ты была? – Сурово спросил он, когда Елена вошла в их спальню.       Она вздрогнула. Таких вопросов не хотелось. К тому же, за все эти годы не было еще ни одного случая, чтобы Стефан просыпался по ночам. Что отвечать на подобные вопросы, она так и не придумала. Решив все пустить на самотек и сделать вид, что не услышала вопроса мужа, она подошла и чмокнула его в щеку. Недельная, такая непривычная щетина, кололась. Было неприятно. «И когда он перестал бриться?» - пронеслось у нее в голове. Ответа она не знала. Это еще раз подтверждало тот факт, что они стали совсем чужие друг для друга. От этого стало обидно. Елена хмыкнула, еле сдерживая слезы, восстановила сбившееся, от подступающих слез, дыхание и взглянула на своего супруга. - Ты чего не спишь, Стеф? Ты так рано встаешь. Я уверена, ты совсем не высыпаешься. Не можешь уснуть? Давай я заварю тебе чай?       Стефан даже опешил от подобных действий жены. Он всегда видел, что в последнее время, он стал противен Елене. Она шарахалась от него, как от огня, а тут, мало того, что она подходит и целует его, так еще и предлагает заварить чай. Что это? Забота? Да не может этого быть. Но, этот ее взгляд, полный надежды и какой-то мольбы (?)… Молчание слишком затянулось и нужно что-то отвечать. Он грустно улыбнулся. - Ладно. Чай – так чай. Только, у меня одно условие. – Он подмигнул Елене, от чего она заулыбалась. – Чай мы идем пить вместе. - Хорошо. Как скажешь. Пойдем? - Она покорно кивнула и устало улыбнулась в ответ. - Вот и хорошо. Пойдем. – Он не смело приобнял девушку, от чего она вздрогнула и они пошли в кухню, заваривать чай.       Она думала о том, кто бы мог за ней следить на улице,а он, он просто радовался таким моментам.