Хочу убежать, от холодного взгляда...

Тёплый вечер кружил над улицами Магнолии. С неба вёдрами лилась нежная вода, словно созданная для того, чтобы смыть всю-всю грязь с этого мира. И, пока на землю летели сверкающие небесные алмазы, в двух местах в городе две пары приходили к своему единению. Одна - счастливая, ребяческая; другая - строгая, странная. И не было понятно, что сделают с этим миром наши две пары. Одна из пар кружилась. Женские каблучки отстукивали по серым камням, увлечённые танцем. А рядом полыхал огнём сытый, как дракон, юноша. Струи воды стекали с них, пересекая лица, плечи. Ветра не было и Сердоболии с Драгнилом было жарко. И потому они счастливо всё подставляли головы великому Дождю. И им было так хорошо! А другая пара молчала. Парень не мог понять точно, чего от него требуют. А если понял, то не мог поверить. Девушка же переводила вращение планет на свои собственные орбиты. Вот так. ******************** - Эй, Люська! Пошли, - крикнул Нацу. Ему было хорошо и весело, но он чувствовал, что он и его спутница безнадёжно промокли. - Ах ты озорница! Что?! Ах ты так, значит? Ах ты убегаешь, значит? Ну, держись! И побежал. Брызги летели во все стороны, когда по сплошным, наводнившим улицы лужам ударяли промокшие до ниточки шлёпки. Дождь лил и лил, и сквозь опустевшие улицы летел звонкий золотой смех. Так бы они, наверное, ещё долго бегали бы, если бы небо вдруг не сверкнуло белой вспышкой, за которой весело загремело пространство. - Ой, Эльза что ли в такую погодку полетать решила? - выглянул из-за плеча возлюбленной Саламандр. Герой героем, а Эльза.... это Эльза, что не говори. - Нет, дурень, - засмеялась златовласка. - Это гром вслед за молнией. Гроза будет. Пошли домой, а? - Пошли! - улыбнулся во все тридцать два весельчак и закинул подругу на плечо. - Н-нацу, ч-что ты делаешь?.. - испугано спросила Люси. - Ой, поставь меня на землю! Но огненный убийца драконов, не слушая её, уже запрыгнул в открытое окно своей дамы сердца. ******************** - Д-Дождия, ты чего? Локсар вздохнула. Она думала, что будет проще. В её влюблённой головке всё-всё в этот вечер складывалось идеально. И любовь-то у них появлялась сразу, и Дождии-то, смущённой, ничего делать не надо было, и Грей-то проявлял инициативу. А тут вдруг... Всё рухнуло. Разом. "Милый Грей-сама принадлежит Дождии, принадлежит Дождии, принадлежит Дождии... - повторяла про себя девушка. - Пусть только не послушается!" Дождия была девушкой робкой. И скромной. Но жутко влюблённой. Влюблённой до самых кончиков волос. И ради своей любви она могла пожертвовать и скромностью, и всем остальным! - Милый Грей-сама, - сказала она нежно, - мастер сказал, я ваша хозяйка. Милый Грей-сама, вам придётся слушаться Дождию! - чуть не плача попросила она. - Ладно, - сжалился Фулубластор, присаживаясь на кровать, - чего ты хочешь? Дождия взглянула в глаза предмета своего обожания с нежностью... и страстью. Поняв, что медлить нельзя, она схватила мага за плечи (одежду он растерял ещё на улице) и прокричала: - Дождия. Хочет. Вас! И, пока ошарашенный Грей соображал что к чему, покрытая алым румянцем, Дождия поцеловала его. Робко и, конечно, не в засос. Но пламенно и страстно. ******************** - Э... эй, Нацу! Ты чего делаешь?! - вскрикнула Люси. - Раздеваю тебя, разве не ясно? Ты странная, Люси, - не отрываясь от своего занятия, ответил маг. - Это мне и так ясно. Зачем ты это делаешь? Драгнил, прекрати! - Блондинка легонько ударила юношу по руке. - Но ты же вся промокла! Заболеешь же! Кто тогда меня кормить и смешить будет? - Саламандр снял последнюю рубашку с возлюбленной, оставив её стесняться в одном нижнем белье. Через некоторое время он вернулся из ванной, заявив, что всё "хорошенько" развесил. Люси ручаться могла, что всё это "хорошенько" придётся перевешивать, но не стала говорить об этом любимому. Он и так сделал больше милого, чем обычно. - Люси... - певуче позвал сын Игнила. - Что? - повернулась к нему замёрзшая дочь Лейлы. Столкнулась с ним носом. Он улыбнулся ей. Той самой обворожительной улыбкой, в которую она влюбилась. И поцеловал. - Люсь, - повторил он, снова глядя на заклинательницу. - А давай я тебя согрею. ******************** Что было, что было... Ах. Рука Локсар нежно гладила оголённую грудь Отмороженного. Она прижималась к нему и жмурилась от счастья, осознавая, что мускулистая рука её возлюбленного обнимала саму девушку за плечи. Она тихо, почти незаметно урчала. И смущалась, хотя было уже, в общем-то поздно. Всё уже произошло. Но щёчки красавицы были явно-пунцового цвета. И ещё она улыбалась. Была самой счастливой. На всём белом, чёрном и каком угодно свете. А рядом лежал на подушках сам виновник торжества. Пальцами он слегка поглаживал плечо Дождии и дышал. Дышал, дышал. Медленно и тяжело. Погружённый в свои мысли. Как бы это сказать? Удручённый. Что, скажите мне, что произошло? Грей не любил Дождию. Нет, сэр. Увы. "Определись уже с ответом, - говорила ему Эльза. - Не мучай её". Легко сказать: "Не мучай". А что, если он видел, что именно эта самая любовь заставляла девушку дождя дышать? Что, если знал он, давным-давно знал, что не было у него никаких чувств к ней. Никогда. Он был влюблён! Страшно и беспощадно. И терпел крах. И падал, падал... А ему говорили: "Не мучай уже Дождию! Будьте каноном!" Дураки набитые. Так что же произошло? О, Грей мог бы с абсолютной точностью описать всё то, что произошло. Всё то, что превращало его жизнь в... в... в бессмыслицу или чепуху! Эта Локсар, эта странная девчонка ослабила его хватку. Застала его врасплох. Подловила. О, это скромное существо совершенно потеряло стыд. У юноши так и стоял перед глазами образ её, невинной, развратной, лежащей на спине и трепещущей. "Пожалуйста". Да, пожалуйста! Словно просила куклу купить, а не... клитор вылизать. Что за девушка! Грей не знал, как поддался. Он не знал, почему лёг перед ней и... Он помнил только этот давленый, сдержанный стон. Он помнил, как она содрогнулась, напряглась. А потом вдруг расслабилась. И, знаете, было не так уж и плохо. А потом языки, шеи, руки, ноги, груди... Ледяного мага аж передёрнуло. Да, он был человеком. И был мужчиной. Подверженным соблазнам. Подчинённым законам природы. Но ведь он оставался разумным существом! Ах, что же они наделали! Понял, что окончательно свихнулся, Грей тогда, когда произошло "то самое". Он проник в неё, она вскрикнула и вжалась в любимого сильнее. Он взглянул на синеволосую и... и там была Люси. То есть, нет, в постели лишалась, по средствам него, Грея, девственности красавица Дождия. Но он не видел её. Его глаза, его мозг уверяли, что он спал с любимой Сердоболией. И, Боже, как же хотелось, чтобы это было правдой. ******************** - Нацу, стой! - вдруг выкрикнула блондинка. - Что случилось? - удивлённо спросил сын Игнила. - Я... боюсь, - робко ответила она. - Нашла время, - раздосадованно буркнул Нацу. Они лежали на кровати у Люси. Свет был потушен. Его руки обнимали тонкий стан возлюбленной, прижимали её к себе. Она запрокинула голову назад, затаив дыхание от наслаждения. Его посмеивающиеся губы оставляли на её шее "подарки", что должны были не скоро забыться. Засосы. Один за другим. Она нежно перебирала пальцами его острые розовые пряди. Её-то волосы были распущены и расползлись уже по всей подушке. - Люська, я хочу обнять тебя крепко-крепко! - Так что тебе мешает? - Твои груди! - воскликнул Саламандр. - Давай ты отдашь их мне. - Боюсь, - заливаясь смехом, заметила златовласка, - тебе они не очень пойдут. И снова ласки, шёпот, смех. Луна проглянула сквозь занавески в окно и снова скрылась, красная от смущения. Они целовали и обнимали друг друга. Она отдавалась ему, а он не упускал этой возможности, бесстыдник. И тоже дарил ей свою любовь. - Ну Лю-у-усь... - взмолился несчастный. - Ладно, - сдалась Сердоболия и жалобно пискнула. Драгнил расплылся в улыбке. В той самой, хищной улыбке, которая, ой-ой, ничего хорошего не предвещала... - Ну, Люси, держись! Он слегка приподнялся над ней и... вошёл. Бережно проник в её нутро своей плотью и замер. Златовласка вскрикнула, напряглась, сжалась. В глазах заблестели слезинки. Она вцепилась в возлюбленного и застыла, задержав дыхание. Прошла секунда, две. - Нормально? - У тебя там камень что-ли? - пропыхтела заклинательница. - Ну, значит, я продолжаю? - улыбнулся хитрец. Она взглянула на его белые клыки и кивнула. И понеслось. Кровь забурлила в венах, застучала ушах, ударила в голову. Они буквально горели. Впервые за много лет Нацу было горячо. И он ни на что бы не променял этот жар. Ни на какой другой огонь. Этот огонь, огонь страсти, он делил с тем, кого любил. И Люси была счастлива. Потому, что впереди их ждало будущее. Полное приключений и опасностей. Полное любви. Она знала это. Чувствовала. Каждой клеткой. И они отдавались друг другу. Пламенные, как жаркий день. Когда на другом конце города коротали вместе сутки другие двое. Холодные, словно бездонная ночь. КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ.