Хочу убежать, от холодного взгляда...

Итак, дни тянулись за днями, недели, цепляясь друг за друга, пробегали мимо, но иногда казалось, что минуты отнимают у тебя часы жизни, а каждая секунда тянулась невыносимо медленно. Нацу стал очень много работать и все чаще уезжал, оставляя Сердоболию совершенно одну дома. Вот уже много месяцев не выходила она на улицу и не виделась с Отмороженным. У Леви последнее время было много дел и Мак Гаден не могла навещать свою лучшую подругу. Зато, у нее появился новый собеседник и даже сожитель. Устав сидеть дома, в огромном ледяном дворце, среди холода и одиночества, прекрасная Локсар, втайне ото всех, навестила "соперницу", а затем, после теплого чая и приятного горячего чая, к ней поступило предложение остаться на ночь, принятое с большой охотой. На следующий день, Люси уговорила бедняжку и сегодня переночевать у нее, и вскоре, девушка - дождь переехала к ней "на какое-то время". Свои дни, эти две будущие мамаши проводили отнюдь не бесплодно. Они часто убирались в доме, поочередно готовили и иногда даже оплачивали что нибудь сразу за двоих. Но дел у них и поодиночке хватало. Дождия вышивала "милого Грея - сама " на которого Люси даже смотреть не могла (ей вообще не хотелось его видеть, а синевласка ее к портрету и близко не подпускала). А златовласка писала (ударение на а). Она брала перо и писала страстно, безудержно. На неё теперь все чаще находило вдохновение, как впрочем и голод. Тогда как Локсар упорно отказывалась от всего, кроме мороженного и горячего чая. Переживая за подругу и находясь в состоянии "я беременная, а значит сумасшедшая" всовывала ей в это мороженное все что угодно - и лук, и картошку (паренную, жареную, вареную и даже пюре), и карамель, и морковку, и пончики, и шоколад, и даже грецкие орехи, в кетчупе и с ананасовым джемом. Конечно, она клала туда еще кучу всякой еды, так что у Джувии было мороженое-завтрак, мороженое-обед и мороженное-ужин. Так же имелись еще полдник, второй завтрак, перекус, ланч и т.д. и т.п. И знаете, Локсар с удовольствием уплетала свое супер-мороженое, запивая его чаем. Помимо этого, девушки вязали одежду, для будущих малышей. Их шапочки с оборочками и ползунки с рюшами получались просто великолепными произведениями искусства. В своем письме матери, заклинательница писала: "Дождия редко обращается ко мне иначе, как "соперница" или " Люсьена", но так как и о себе она говорит в третьем лице, то я уже как-то привыкла. Она очень трудолюбива и старается для своего ребенка. Она делает много всего связанного с холодом, дабы ее малыш был похож на отца. При этом она, вероятно, сильно замерзает, ибо, едва войдя в мой дом, она начала восклицать, как тут тепло; обожает теплые ванны (хотя после каждой из них, делает обливание холодной водой) и пьёт исключительно горячий чай. Интересно, что детской одежды она вяжет в два раз больше чем я. Там есть и шерстяная, и совсем легкая, и вся одежка своего фасона. Правда, чтобы она не сделала, каждой детской вещи у нее по две. Одинаковых. И знаешь как она это объясняет? Она говорит - "У Дождии с милым Греем - самой, обязательно будет двойня. Не у тебя, а у меня! Дождия хочет мальчика и девочку. Им будет обидно, если у них не будет одинаковой одежды." Знаешь, она странная, но я ее люблю. Как и всех в хвосте феи. Конечно она не знает, что кроме Нацу, есть еще один возможный кандидат на отцовство. Как ты думаешь, я ей когда нибудь расскажу? А он? Расскажет? Ох, я все думаю, только бы у ребенка не было черных волос. Даже блондин подойдет. А ведь несколько раз, приходила Леви. Тогда Дождия пряталась и я запрещала Леви говорить об этом куске льда. Я устала мама. Надеюсь все обойдется..." Но нет, не обошлось.

***

Было чудесное, раннее утро. Солнце еще едва-едва поднималось и на сине-бардовом небе виднелись еще звезды. Птицы пели нестройным хором, заспанными голосами, а на улице никого не было. Странно было видеть, что это свежее и ясное утро было зимним. Конечно Фиор никогда не славился снежными зимами, но такого уже очень давно не было. В этот момент, в середине января, в Магнолии было градусов 8, а днем будет теплее. На мерзлой земле, среди прошлогодней травы и желтых листьев, там и тут виднелись маленькие зеленые росточки, как будто говорившие - весна не за горами, скоро и листья зашевелятся на пока что голых деревьях. Среди тишины, стуча подошвами на всю улицу, бежала девушка лет восемнадцати. Ее золотые волосы в полном беспорядке метались по ветру (ударение на у), ей было тяжело, очень тяжело так много двигаться и дыхание у нее давным-давно сбилось. То и дело ей хотелось остановиться и дать себе хоть пол минуты, для передышки. Но она знала - каждая секунда на счету - и ей нельзя ошибаться и тратить время впустую. Именно поэтому, забыв о том, что ей нельзя появляться на люди, она со своим тяжеленным пузом сломя голову бежала в сторону гильдии, так как знала, что по утрам ОН ошивается именно там. В тихую и спящую гильдию, распахнув дверь с ноги, вбежала девушка с огромными глазами и пузом. Моментально найдя предмет своего беспокойства глазами, она остановила свой бег рядом с ним. - Э...- его недовосклицание прервал поднятый вверх палец, призывающий его подождать. Грей вытаращил глаза на Сердоболию, смотрел, как она, согнувшись пополам и упираясь руками в полусогнутые колени и тяжело дышала, пыталась успокоить сердцебиение и наконец произнести хоть слово. Ошарашенный Фулубластор не отводил взгляда от такого округлого и умильного животика, мешавшего своей хозяйке нормально перевести дух. С открытым ртом он дрожащей рукой потянулся к этому чуду, но тут же отдернул моментально покрасневшую кисть, получив по ней не хилый шлепок нежной ручкой своей возлюбленной. - Н-н-н... Нно как?.. - Это не твой! - резко перебила его заклинательница, истинно надеющаяся на правдивость своих слов. Она выпрямилась и, тут же схватившись за поясницу дабы не упасть, перешла к делу. - Я совсем не хотела тебя видеть. По-крайней мере так. Но я здесь не ради тебя. То есть я пришла за тобой, но... блолсослидилсрощ! - затараторила она какую-то тарабарщину, но затем снова взялась за дело. - Итак, - начала она на полном серьезе,- Я примчалась сюда из-за Дождии. - Из-за Джу? - Да. Не перебивай. Запомни - не смей прикасаться и вообще думать обо мне. Думай о Джу. Грей поморщился. - Слушай, - возмутилась она - твоя девушка там рожает, причем одному из детей нужна твоя помощь. А ты тут глаза закатываешь! У Грея отвалилась челюсть.

***

По все той же дороге, рассекая свежесть неяркого утра бежит (и еле поспевает) парень, догоняющий девушку. В общем-то он гнался не за ней, просто она показывала ему дорогу. Надо признаться, что во время этой "утренней пробежки" он все же не раз заглядывался на бедра и больше на развивающиеся по ветру волосы, желтые, как пшеница. И уже не раз он подлавливал себя на том, что размышляет о том, как-бы поскорее догнать ее, остановить и впиться в губы. Но у них были цель и пункт назначения. Не даром же Сердоболия вышла из своего укрытия! - Ну вот мы и на месте! - она снова тараторила, схватив его за руку (тем самым вызвав бурю эмоций) и втаскивая в родильный дом. - Доктор. Доктор! Вот он! - О! Оно и видно! И сомнений быть не может! Спасибо, что привели отца! Ваша помощь больше не требуется. - Не за что. - И она убежала. - Пойдемте! Пойдемте быстрее! И доктор повел его в комнату, наполненную какой-то странной тишиной. Грей не понимал, что у него хотят и хотел было уже спросить об этом доктора, как вдруг взглянул туда, куда указывала дрожащая рука доктора. На детском столике лежал новорожденный малыш, лицом похожий на отца. Картина была бы прекрасна, если бы не одно - он медленно растекался и приборы показывали, что сердечко его все замедлялось. - Уходите! Быстро! Я знаю, что делать! Он быстро вытолкнул доктора (моментально объяснившего ему, что ребенок как и мать может принимать форму воды, но из-за возраста не имеет ни какой возможности контролировать это) за дверь и побежал к малышу. Тот тихо умирал и растворялся, при этом не имея возможности издать ни звука. Отмороженный знал, что это опасно и, скорее всего, невозможно, ведь нельзя заставить лед жить и двигаться, но надо было попытаться хоть что-то сделать... Сложив руки замком он начал шептать заклинание. Вдруг, новорожденный начал покрываться ледяной корочкой, а его отец мысленно пытался придать сыну форму. Он складывал все части тела воедино и колдовал, надеясь спасти свое дитя. Казалось, прошел час и все потеряно, но.... Внезапно раздался крик, приборы показывали нормализацию сердцебиения, на плачь, уже более тихий, чем вначале, сбежались медсестры и Грей посчитал нужным выйти. Он отошел в коридор, сел на один из белых стульев, уставившись в зеленовато-белую стену направил свой взгляд в никуда и забылся, придавшись мыслям. Шум давно смолк, на улице уже наступал прохладный вечер, о суете никто и не думал, все дети в роддоме уснули, а новоявленный отец, который и сейчас не хотел делать Дождию своей женой, все сидел. Когда же он наконец очнулся, тряхнул головой, моргнул раза три, а затем чихнул, все было тихо и безмолвно и ни одной души не было поблизости. Что поделать, подумал Грей и решил уже навестить Люси... но его окликнули. Это был доктор. Не тот что встретил их в самом начале, а какой-то другой. - Извините, вам что-то надо? - Да нет. - А что вы тогда здесь делаете? - Да вот, у моей подруги родился ребенок и ему была нужна помощь. - А! Так вы отец! - С чего вы взяли? - как всегда холодность. - Да не отмахивайтесь вы! - Ну ладно, а как вы поняли? - зачем он допытывается? Время тянет что-ли? - Дак это вам любой, кто малышей видел, скажет! - МАЛЫШЕЙ?!!!! - Ну да малышей. Что тут такого? Ах да, вам наверное мать увидеть хочется! Я сейчас вас проведу. И он повел ошарашенного "папашу" за собой. С небольшим скрипом приоткрыв дверь, он указал пальцем на одну из кроватей и прошептав "вон она", втолкнул своего спутника внутрь, а сам затворил за ним дверь. Дождия спала. Так тихо и робко, шепча что-то во сне. Наклонившись, можно было услышать, что это имя "Грея-сама ". Это как-то умилило Грея. И хотя он не любил её, как женщину, он вдруг полюбил её, как мать. Справа, рядком стояли три кроватки, в которых лежали три малыша. Мечта Локсар сбылась и у нее родились два близнеца, правда оказался еще третий, не входивший в ее планы и стоило полагать, что одежды ему не хватит. Фулубластор медленно стал вглядываться в лица детей, таких разных и притом чем-то безумно похожих на него. Первым был тот самый, что чуть не растаял. Он мирно посапывал в своих пеленках. Лицо его уже успело покрыться румянцем, хоть и бледным, а ногти были еще синими. У мальчишки на голове выбивался небольшой седой хохолок. Второго сынка ему было рассматривать еще интересней, ибо его внешность не зависела от фантазии Грея. Первым, что он заметил, было то, что посапывающий во сне мальчуган покусывал беззубым ртом палец своего ледяного братишки и сам обнимал его своими пухленькими ручками. Он весь раскрылся, и казалось, что он, еще безволосый, хоть и с проступающими черными намеками на растительность, уже не доволен зимней (!) жарой. Парнишка был плотного телосложения и во сне даже немного причмокивал посасывая холодный, щупленький пальчик брата. Улыбнувшись, ледяной маг пустил снежинку, опустившуюся прямо на губу пузатику и с удовольствием наблюдал, как тот, широко улыбнувшись, слизнул снежинку с губы. Затем Грей пустил еще одну и еще, как вдруг почувствовал, что за ним кто-то следит. Он настороженно отвел взгляд в сторону и вдруг, наткнулся на, лежащую чуть поодаль от братьев, новорожденную девчонку, с коротенькими темно-синими кудряшками, маленькими, обхватившими одеяло, ручками и ротиком с то и дело высовывающимся крохотным язычком и огроменными светло голубыми, почти прозрачными глазами в черную крапинку. Она не отрываясь следила за каждым движением отца, за каждой папиной снежинкой. Он улыбнулся. Ему показалось - он счастлив. Наконец-то Грей Отмороженный просто рад жизни. Понимая, что вроде бы нельзя, но желая доставить счастье прелестной дочке, он сжал свои руки в кулаки, прижатые друг к другу, а затем, со звуком " Бум " резко развел руки в стороны и растопырил пальцы, а между его ладонями в этот момент возник небольшой серебряный снегопад, засыпавший всю малютку (на которую явно уходила большая часть теплого чая выпитого ее мамой) снегом. Она радостно улыбнулась и поймав на язык снежинку, довольно закрыла глазки и уснула. И ведь как немного нужно человеку для счастья... КОНЕЦ ДЕВЯТОЙ ГЛАВЫ.