Хочу убежать, от холодного взгляда...

- Хей! Привет Леви-тян. Ты как? - это Люси, очень громко хлопнув дверью, пришла к подруге с расспросами. - Да есть кое - что. А ты... как? Как прошло? И самое главное кто? - сначала печальное и дерганое лицо Леви, сейчас стало задорным и заинтересованным. - Ну.... Девочка! Секунды три, голубовласка тупо смотрела на свою собеседницу, а затем бросилась на нее с объятиями и схватив за руку, повалила на диван. Там они долго щекотали друг друга, а потом снова обнимались и целовались в щечки, не переставая весело визжать и смеяться. Затем, началось самое интересное. -Ты помнишь, как меня отвезли в роддом - такой небольшой и неказистый, почти за городом, на опушке леса. Помнишь? - МакГаден, не сказав ни слова, кивнула. Ей не хотелось прерывать рассказ. - Знаешь, я тогда себя плоховато чувствовала и потому совсем не помню дорогу туда. Но я помню, как меня отвезли и положили в палату с неприятно-зелёного цвета стенами и тусклым освещением. Там было много матерей - и настоящих и будущих. Однако все они были из других городов и не собирались здесь задерживаться, а потому я не особо с ними знакомилась. Обычно ночью, когда все ложились спать, я включала маленький огонёк над кроватью или ставила крохотную свечку на стол и, лежа в постели или сидя за столом, открывала толстую книгу, как все думали - известного писателя, и начинала заполнять страницы буквами... - слова прекрасной заклинательницы текли мягко и завораживающе тихо. На улице было темно - это ночь, накрыв город фиолетовым плащом, начинала пришивать к нему очередную, беспокойную звезду. Сверчки распевали свою песню и мало где горел свет. Но такие окна были - они, словно свечи то зажигались, то погасали, слушая рассказ юной матери и убаюкивающе шумящий теплый ветерок. Леви, как впрочем и многие, уже обзавелась своим домиком. Правда, он принадлежал ей не весь. Лишь второй этаж, невысокого, но зато длинного домишки был в ее распоряжении. Но и здесь горели лампы, манили бархатом ковры и всюду шептались книжные стеллажи, которые все же не могли вместить всех тех богатств, что их хозяйка так обожала. Благодаря всем этим и многим другим мелочам, обстановка получалась наиуютнейшая. В ярком окне второго этажа, можно было увидеть две тоненькие женские фигурки, черные силуэты которых, резко выделялись среди мягкого желтого света... Вдруг, сторонний наблюдатель - любитель заглядывать в окна, мог бы заметить, как внезапно, бешено жестикулируя, девушка, явно не наделенная высотой роста, вскочила на ноги и начала что-то говорить. - Люси! Как же так? Неужели ты дописала книгу? Но как, роман уже кончился? Подожди, дай мне мои мг.-ч. (Мгновенного чтения) очки! - и вот, как-будто успокоившись, фигура присаживается и начинает читать. Леви очень сосредоточена - ей нужно не только очень быстро все прочитать и понять весь сюжет, но и прочитать между строк! И комната, залитая желтым светом, ярко очерчивающим тела подруг, погрузилась в значительную, многословную тишину... - Так, так, так... - бормотала Леви. В её глазах отражались буквы, переплетенные в слова, заполнившие каждую страницу. Ресницы девушки подрагивали, лишь изредка закрываясь, давая волшебнице слова возможность моргнуть. Некоторое время назад, подруги перебрались с дивана на небольшую кровать с зеленым одеялом и чуть-чуть поскрипывающим матрасом. Люси сидела рядом с той, кому доверяла великие тайны. Она прислонилась спиной к стене и, высунув язык, что-то упорно пыталась вышить на связанном ей самой слюнявчике. Казалось, это молодое личико ничто не занимает больше, чем её занятие, однако если не полениться и некоторое время неотрывно смотреть на златовласку, то можно приметить, как сосредоточенный взгляд, мельком и искоса отвлекается на маленькую любительницу книг, а затем снова возвращается к работе, будто ничего и не было. - О... - то и дело слышались озабоченные вздохи Мак Гаден, все никак не отрывавшуюся от книги. Однако чтение её уже подходило к концу... "Он подошел к кровати и тяжко вздохнул. Из под белой простыни виднелись выбившиеся и как всегда распущенные алые волосы. Что ж, она прекрасна, но... Кевиан медленно взял белую ткань за край и быстро сдернул с той, кого она прикрывала. Красивое личико, ажурный носик и так и не закрытые глаза, устремленные в даль. *Её очи нет сил закрыть ни у кого* - вспомнил златокудрый юноша. Немного улыбнувшись воспоминанию, посетившему его, как ветерок на рассвете, он заглянул в глаза жены. Они были полны звезд. Да, да, двое находились в помещении, но даже здесь, в неприкрытых очах Эйлэл мерцали светила. Там можно было найти созвездия, и краски бескрайнего космоса. Кевиан с печалью посмотрел на возлюбленную, чьё сердце, увы, не могло произвести даже самого маленького удара, легкие - ни единого вдоха, а мозг был бессилен, даже с самой примитивной мыслишкой. Сейчас парню осталось лишь закрыть её глаза и отдать её вечное тело солнечному свету, оберегавшего её ото всех, кроме ужасного Енди. Он положил ей на веки пальцы, но закрыть их не смог - космос, живущий в ней был слишком велик. Тогда, нежно и крепко предавшись губами к её устам, принц накрыл её простыней, мягкой, как шёлк, и удалился в спальню. Там, на подушечках, в колыбели, будто сотканной из слез, лежал сверточек, белый и скукоженный. Малыш свернулся калачиком и надул щёчки. Он был так мал, сразу видно - недоношенный. Однако ребеночек был уникален и прекрасен. Младенческая краснота с него быстро сошла и, как говорили, у него уже выросли коротенькие волосики. Кевиан двумя руками взял существо, умещавшееся у него в ладошках и поцеловал по розовой щечке. Ресницы у малыша были знатные - в маму, спящие глаза были закрыты, а тоненькие губки то и дело облизывал красненький язычок. * А кто же ты у нас?* подумал принц и, убрав пеленки с туловища ребеночка, увидел, что чрезмерно миниатюрное и кукольное тельце, принадлежало мальчику. Улыбнувшись вновь, блондин убрал белую тряпку с головы младенца, как вдруг... Резкий вопль разнесся по опустевшим залам замка и малыш, проснувшись, заёрзал в ладонях мужа своей матери и жалобно запищал. Слёзы выступили в уголках его глаз. Волосы ребенка были фиолетовыми. С алыми кончиками. Среди этой копны, были разбросаны голубые волоски. Этот человек, волшебник, убивший жену Кевина - прекрасную Эйлэл, он синевлас. Этот убийца, опорочивший её... Принц убил его вчера..." - Конец. - уже не мысленно, но все же еле слышным шепотом прошептала МакГаден. Окно было чуть приоткрыто, и ворвавшийся сквознячок шевелил её волосы. Она пребывала в недоумении... но недолго. - Люси! Как же это здорово! Как тебе повезло! - она тормошила ошеломлённую, но всё понимающую подругу и находилась в состоянии полного восторга. Ну конечно - родилась девочка, да ещё и... - Розовый... - постоянно твердила она. - Розовый. Розовый! Ты представляешь, какая удача, Люси! У твоей дочери больше шансов было получить чёрный или жёлтый или даже какой нибудь зелёный, чем... Это же самый редкий цвет волос! И вдруг, ты мать розововласой девчонки! Ох и сильные же у Нацу гены... Нет это определенно его дочь! Ведь все таки розовый цвет!... На основании такого счастья, подруги пошли на кухню съели целый тортик. Славная река - река намерений. Она выглядит широкой и глубокой, но на самом деле, на дне её слишком много ила, и сама она лежит на мелководье. Зато рядом с ней течёт другая, очень похожая на неё речушка - речушка бесед и разговоров. Попав в течение её, оттуда выйти довольно сложно. Так и девушки, увлеченные беседой, совсем позабыли о времени ночи... Река спокойствия, протекает между долин бури, с крутыми и острыми берегами, стачивая их. Рыбе, живущей в этой реке невдомек, что ночь и что она скоро кончится. Рыба плещется себе и наслаждается... ***************** -А потом, в день, когда я должна была выписываться из роддома... - И что же случилось? - Люси говорила увлеченно, интригующе, а у Леви от этой интриги уже коленки сводило и потому она постоянно задавала вопросы, на которые Сердоболия и без нее бы ответила. - Когда я закончила с оформлением... - какой-то восторг выплескивался из каждого ее слова. - Я увидела, что у входа меня ждал... - Кто тебя ждал? - Со взволнованным видом меня ждал Нацу. Понимаешь, с самого второго месяца беременности, я всё время находилась в волнении, и даже когда у моя малютка оказалась дочерью Нацу, я не чувствовала спокойствия. И лишь ее отец, с этим родным чешуйчатым шарфом и прекрасными, шевелящимися от ветерка РОЗОВЫМИ... Ты понимаешь? Розовыми (!) волосами. О, стоило мне взглянуть на них, взглянуть на эту улыбку, появившуюся на лице Нацу, как только он заметил меня. Ах Нацу... Я так люблю его! Но все же, мог бы и оказать мне услугу! Ух! - внезапно настроение рассказа и выражение лица рассказчицы поменялись. Она стала говорить наигранно обиженно. - Ты конечно можешь говорить всё, что хочешь, но... - Люси! Люси! Что случилось? - без особой интонации, просто пытаясь достучаться, тормошила свою подругу Леви. - И всё же... А? Что? Да. Нет-нет. Алё. Я здесь. Я здесь? Ах да. - она несла всякую несусветицу и белиберду секунд пятнадцать, но потом до нее кажется дошёл смысл вопроса и она начала с начала. - Да-да, Леви, конечно, - смущенно забормотала она - Сейчас всё объясню. Я подошла тогда к Нацу, а он всё улыбался, просто и невинно. Я протянула ему девочку, с ног до головы запеленатую так, что снаружи был виден только её крохотный носик. А он посмотрел на меня недоуменно, не понимая, что надо делать. А я улыбнулась, взяла одной рукой его руку и вытянула, затем вторую. Потом положила дитя ему в руки и легонько отодвинула с лица моей девочки пеленки. О, это личико, так похожее на отцовское и эти густые ресницы и эти розовые-розовые волосы. Затем опять закрыла лицо, он прижал дочь к себе, а я обняла его за шею, положила ему голову на плечо и так стояла долго-долго. Но он нежно отстранил меня, взял меня за руку, я забрала ребенка и мы тихо и безмолвно ушли в теплый свет, что лился из-за двери и проникал сквозь сумрак роддома. И мы скрылись в этом луче света - два черных силуэта с счастливыми улыбками на лице... - Сердоболия улыбалась и улыбалась широкой улыбкой. Казалось, что то сияние, о котором она говорила с наслаждением и счастьем, было здесь и освещало ночь, уже близкую к утру. - Как красиво... - вдохновенно прошептала МакГаден. Она уже забыла свои тревоги, а их было не мало. - Так вот, мы вышли на улицу и, о чудо, погрузились в мир золота! Магия, обитающая здесь, создала конфликт с природой и исказила время. Здесь была осень. Золотая. А вокруг росли одни клёны и ни на одном не было не одного зелёного, оранжевого или красного листа. Все, как один были жёлтыми. Заасфальтированные дорожки ограждённые аккуратным бордюрчиком, были засыпаны листвой и повсюду шёл тихий, медленный и грациозный листопад. Всё падало медлительно, будто в замедленной съёмке. И мы шли и что-то рассказывали друг другу. И смеялись тихо и безмолвно, при этом больно врезаясь в сознание. Почему? Я видела Грея... Он просто стоял и не двигался. Лишь голова его поворачивалась вслед за мной. И взгляд... Такой холодный, такой... завистливый! Я боюсь его, Леви! Это не наш Грей! - О Люська! - посочувствовала подруге МакГаден. Они обнялись и заклинательница продолжила. - Но мы прошли мимо него. Я полагаю довольно быстро. "Итак" - сказала я, " Нам тут так хорошо вместе. Не хочешь ли сделать мне предложение?" - произнесла Люси, слащавым голосом. - Оу, я вижу, ты перешла в наступление. Но, разве это не противит правилам игры? Разве тебе не будет теперь неинтересно? Но хотя ладно. Я вся во внимании. И... Я в восторге. - сначала дюймовочка говорила взрослым и крутым голосом, но последнее предложение она буквально пропищала, с визгом и восхищением. На это Люси улыбнулась и съела очередной, не менее чем десятый кусок торта. - Ну вот, я ему так, а он говорит: "Хм... Нет!". – она произнесла это басом, с довольно глупым выражением лица и идиотской интонацией. Далее последовали многочисленные сочувствуя, а затем смех, чайник и яичница с двойным сыром, помидорами и беконом. (Конец ПЕРВОЙ ЧАСТИ главы)