100 percent K.I.A.

      Лондон. 100 лет сустя.       Ты, уже седой и пожилой в форме командора Альянса старого образца с многочисленными орденами на груди, шагаешь по Площади Памяти. Ты приходишь сюда каждый год в этот день. День, известный Галактике как «День Единения».       В центре площади возвышаются колонны навсегда погасшего 100 лет назад жнецовского Луча. После окончания войны на этой площади восстанавливать строения не стали, ее решили сделать памятником того, как все народы галактики отбросили свои противоречия ради достижения общей цели.       Как Кроганы пришли на помощь саларианцам и турианцам.       Как во время рывка Пятого Флота Альянса с Горном к Цитадели сложилась критическая ситуация — два жнеца класса «Властелин» подошли на расстояние убойного выстрела и готовы были разорвать эскорт супероружия, но были яростно атакованы остатками Батарианского флота. Флагман флота Батарианской Гегемонии дредноут «К’Хар Ш’Ан», у которого выстрелом жнеца был разбит основной калибр, закрыл своим корпусом «Эверест» адмирала Хаккета, чем сохранил таранную мощь пятого флота и позволил прорваться Горну. А ведь за десять лет до этого батарианцы с людьми воевали и заключили очень шаткий мир.       Волусы, торговцы, «галактические евреи» имели очень маленький флот, но именно он, проявляя чудеса героизма, не дал дожить до залпа Горна самому Предвестнику.       Как Дредноут Альянса «Килиманджаро» с тремя крейсерами «Стамбул», «Берлин» и «Москва», а также турианским дредноутом «Сиптирин» сдерживали пытавшиеся ворваться в Солнечную систему «на плечах» Горна силы Жнецов у ретранслятора Харон, защищая остатки Объединенного флота от удара в спину, ставшего бы фатальным для всех. Говорили даже, что последним сообщением от последнего корабля защищавшего Харон был не SOS, а «Простите, они прорвались», спасло ситуацию лишь то, что в этот момент выстрелил Горн.       По соглашению с Турианской Иерархией на Плутоне, на орбите которого и произошел этот эпизод, совместно с Альянсом систем был установлен памятник с текстом: «Я, Бог подземного царства, взирал, как здесь сыны Земли и их Союзники бились с порождениями тьмы. И я даю слово Бога, что они бились как герои.»       Как дредноут азари «Путь предназначения» — бывший самым большим боевым кораблем в галактике на тот момент — получив фатальные повреждения масс-ядра, резким прыжком на запасном ядре оказался в строю Жнецов и взорвался там с силой от 500 Мегатонн до Гигатонны. Погиб весь экипаж, все 10 000 разумных. Да у них не было шанса спастись уже в тот момент, как удар достиг ядра, превратив его в сверхмощную термоядерную бомбу. Но скорость принятия решения свидетельствовала только о великом желании победить во имя всей жизни. Взрыв величайшего корабля галактики уничтожил четырех больших и шесть мелких жнецов, серьезно повредив еще с десяток.       Великие подвиги той битвы перечислять можно бесконечно.       Ты смотришь по сторонам. На площади уже собираются ветераны той битвы. Самая интересная традиция состоит в том, что посреди площади размером 1км на 800м прямо возле колонн стоит трибуна, и любой может высказаться с нее. Поначалу думали, что будет куча хулиганов, орущих с трибуны всякий бред, но само место внушало какое-то почтение к свершившемуся здесь. На площадь вышли 972 разумных. До луча добежали трое — Адмирал Андерсон, Командор Шепард и кроган Урднот Дагг.       Дагг скорей всего послужил «тараном», приняв удар копошившихся вокруг телепорта жнецовских отродий. Андерсон и Шепард прошли сквозь него. Что было дальше — есть только теории, доподлинно известно лишь то, что кто-то из них добрался до центра управления Цитадели и открыл станцию для стыковки «Горна».       Трое из 972. Еще 17 разумных отвел майор Коутс. 5 вышли с Урднотом Рексом — Вождем кланов Кроганов.       И все. Остальные девять с половиной сотен остались лежать здесь, вокруг.       Решено было сделать подобие аллеи звезд, только с мемориальным уклоном. Площадь была залита бетоном и на месте где погиб каждый из бойцов была вмонтирована табличка: «Здесь во время Битвы Дня Единения, совершая великий подвиг, погиб/ла „Раса. Полное Имя.“». Здесь творился Ад, ты понимаешь это по тому, как группируются таблички.       Каждый залп Предвестника выхватывал из строя наступающих по пять-семь разумных. Даже спустя век тебя бьет озноб от одной мысли, каково было бежать под ногами старой как мир машины высотой в три километра, которая была только рада по тебе пройтись. Но у тебя в тот момент была своя битва…       Тебя кто-то толкает. Ты оборачиваешься. Перед тобой стоит маленькая азари лет 15-30. «Лет 7-10 на человеческие годы» — прикидываешь ты. Увидев, кого случайно толкнула, стоит и трясется. Но ты улыбаешься. В том числе и благодаря тебе родилось это поколение, в том числе и ты подарил всем вокруг жизнь. Малютка хлопает большими детскими глазищами и боится пошевелиться.       — Да ничего страшного, беги к маме! — говоришь ты.       И та поспешно убегает, чтобы буквально через пару метров попасть в объятья матери, 200-300 летней азари. Ты видишь у нее на груди медаль с изображением «Горна» — такой наградили всех участников той битвы — и на Земле, и в космосе — точно такая же есть у тебя. Ты киваешь азари, она отвечает человеческим воинским приветствием (салютом) — все же братство той битвы великая сила. Правда, не так много ветеранов осталось среди всех рас — исключение только долгоживущие азари и кроганы — а вот у саларианцев и ворча их не осталось вовсе. У турианцев не более сотни. У остальных рас примерно столько же. Две сотни у людей. И все. Редеет братство. Время сильней жнецов, оно надежней делает то, что им не удалось. Ты улыбаешься от этой мысли.       Начинается. Желающие высказаться ветераны уже встали в очередь у трибуны. Первыми выступают, как всегда, двое кроганов — Урднот Рекс и Урднот Грант — оба помогали Шепарду, когда его предупреждениям о жнецах никто не верил. Они говорят одну и ту же речь каждый год, но никто не перебивает. Такова магия этого места. Ты молча проходишь мимо и достигаешь центра телепорта. Здесь три таблички. «Урднот Дагг» и, так как тела Андерсона и Шепарда найдены не были, то таблички прибиты прямо к колоннам телепорта. «Адмирал Дэвид Андерсон, Командор Джон Шепард. Чрез тернии к звездам».       Дойдя от края до центра площади — это твой ежегодный ритуал, придуманный самому себе в дань уважения тем, кто сто лет назад бежал туда под ногами жнеца. Ты разворачиваешься и идешь назад. Речи ты все слышал, но есть еще одно место, которое надо посетить.       После победы ты узнавал о гетах все, что мог. Они были необычайным народом, если так можно было сказать о машинах. Даже их война с кварианцами началась с вопроса «Есть ли у платформы душа?», заданного одним из синтетиков. Их всю короткую историю интересовала проблема построения собственной культуры и будущего, причем не в ущерб другим. Геты, атаковавшие Цитадель за три года до вторжения Жнецов оказались «еретиками» — гетами с программным сбоем, из-за которого они Жнецам и служили и были они абсолютным меньшинством.       Кварианцы, после примирения с гетами, не узнали Раннох, планета оставшаяся машинам была восстановлена от всех следов индустриализации, высажены новые леса, биологическое разнообразие восстановлено. Геты были прекрасными хозяевами мира. Все считали их кровожадными машинами. Настоящие же монстры дремали в темном космосе, сея хаос за счет своих агентов и выжидая момент, когда выйти на покос.       С этими мыслями ты незаметно достиг своей точки. Все так же как сто лет назад. Вон кафешка, а вон магазин одежды где взорвали Баньши.       Ты решительно ступаешь на проезжую часть и идешь к центру перекрестка. Замечаешь недовольные лица водителей аэрокаров, но видя военного в старой форме они сигналить не решаются.       На центре перекрестка стоит 13, его покрыли особой антикоррозийной смесью. Стоит именно так, как застала его смерть — по колено в хасках — конечно бутафорских, но все выглядит именно как в ту ночь. Ты присаживаешься точно также, как сидел рядом с ним уже после того, как все кончилось.       — Ну здравствуй, друг, скучал? Я тоже, — начинаешь ты глупый монолог, но тебе так легче, потому что если не говорить, разревешься как мальчишка.       Прохожие косятся на тебя, но персонал того же кафе тебя знает точно. Вон, администратор уже и чашку чая несет. Поблагодарив его, ты продолжаешь свой монолог-разговор. И «говорите» вы долго, до самого вечера.       Перед уходом ты встаешь напротив 13 и салютуешь ему, машине, которую ты знал несколько часов и которая стала тебе самым лучшим другом. Рядом с ним на вкопанном столбе ты установил мемориальную табличку, характеризующую его.       «Здесь во время Битвы „Дня Единения“ героически принял последний бой и смерть Гет 13-13 „тета“/7. Машина, у которой была душа» .       Развернувшись на каблуках, ты уходишь. А 13 вновь остается ждать тебя. Время сильней жнецов.       Он дождется.