Лесные страсти. Случай дизайнера Голубева.

- Ну что, невеста, вставай. Целоваться будем. Горько! Роман побледнел и вжался в стенку, у которой стояла кровать. - Да что ж ты жмешься? Все свои, - пытался серьезным тоном вещать дровосек, однако, не смог скрыть смешка. – Ладно, рассказывай уже - кто ты и как сюда попал. Голубев с недоверием рассмотрел своего собеседника: перед ним стоял крепкий загорелый мужчина лет тридцати пяти-сорока, на его лице, с четко очерченными скулами, виднелась трехдневная щетина, а в зеленых глазах горел огонек иронии. - Роман Голубев, - представился юноша, встав с кровати и одернув подол платья, - дизайнер. - Ну, Роман Голубев, а я Василий Григорьевич, здешний лесничий и дровосек по совместительству. – Мужчина подал руку Голубеву для рукопожатия, но тот не ответил на приветливый жест. Лесничий только покачал головой. – Какими судьбами в такой глуши? - В нашу дизайнерскую фирму поступил заказ – украсить загородный дом к свадьбе. Но, как видите, я сбился с курса. - И поэтому ты решил украсить мой дом? – с сарказмом спросил дровосек. - Ну не пропадать же добру, - насупился Роман. - Это верно, - тяжело вздохнул мужчина. – Говоришь, дизайнером работаешь? Не мужское это дело, парень, не мужское. Вон, уже и в бабу наряжаешься. Побочные эффекты рабочей атмосферы? – подавил смешок Василий. Эти слова почему-то задели Голубева, и он, фыркнув, театрально скрестил руки. – Слушай, - лесничий сделал паузу и с ехидной улыбкой вновь обратился к юноше, - а ты, случаем, не голубок? Вот тут Роман не вытерпел. Залившись краской, он несколько раз тяжело вдохнул воздух и выпалил с вызовом: - Да, и что? – но, осознав, что вместо вертевшегося в голове ответа «нет» сказал совсем не то, быстро прикрыл рот ладонью. Василий Григорьевич уже в который раз засмеялся и хлопнул дизайнера по плечу. - Теперь все понятно. Ну, ладно. Не мое это дело – лезть в чужую жизнь и пристрастия. Попугай ты… лесной, - Василий, наконец, отсмеялся, и вытер слезу, застывшую у уголка глаза. - Почему это я лесной? – зашипел Роман. - Значит, с попугаем ты согласен. Прекрасно. Лесной, потому что ты сейчас в лесу. Так понятнее? - Да мне… да я… а ты! – начал истерить Голубев. - Да, ты. Будешь попугаем, пока всю эту мишуру не снимешь. - А вот и нет. Мне так больше нравится! - Это не твоя там машина стоит? У въезда в лес? - Моя, - насторожился дизайнер. - Тогда слушай сюда, Кеша, - грозно стал говорить дровосек, - чинить ее минимум три дня. Мотор ты посадил. Если не хочешь все эти дни ночевать на улице с клещами и комарами – снимешь эти побрякушки. - Уж лучше я буду спать с комарами, чем с таким чудовищем, как ты! – и, гордо фыркнув, Роман одернул подол белого платья и быстро зашагал к выходу. - Лети, Кеша, будь свободен, - Василий Григорьевич опять беззвучно засмеялся. *** Роман дошагал до ближайшего поворота и, сделав в воздухе пируэт, распластался на земле. Причина падения была ясна: подол платья зацепился за ветки кустарника, а Голубев запнулся о корягу. И вот так, следуя извечным законам физики, тело Романа послушно летело вперед, в отличие от платья, которое не желало отпускать куст и тянуло назад. Голубев с явной обидой поднимался с горизонтальной поверхности. «Хорошо, что этот дровосек не видел», - мелькнуло в голове горе-дизайнера. - Красиво летит птичка попугай! – с явной издевкой крикнул недалеко от Романа мужской баритон. - Все-таки видел, - страдальчески взвыл Голубев. Сорвав с себя платье, он быстрым шагом направился вперед. - И куда ты собрался? – вновь окликнул его Василий. - В лес, к попугаям. *** Солнце лениво уплывало за горизонт, предоставляя место сумраку. Роман Голубев, побродив несколько часов по окрестностям, вернулся-таки обратно к домику дровосека. Как «попугай» и предполагал, дверь Василий Григорьевич открывать не хотел. Ну, ничего. Дизайнер считал себя человеком гордым, поэтому он нашел изодранное платье, так и валявшееся у злополучного куста, и постелил его на манер простыни. Пролежав на холодной земле полчаса, Голубев понял, что так он ночь не протянет: во-первых, холодно, во-вторых страшно и неуютно. И тут взгляд дизайнера увидел, как гаснет свет в… открытом окне. В голове «бедолаги» созрел план. Осторожно подкравшись к окну, Роман залез через него в помещение. Ему повезло – окно это было в спальной комнате. Тихо, стараясь не издавать лишнего шума, Голубев отодвинул край одеяла и улегся рядом с Василием. Лесничий заворчал, однако, не проснулся. «Попугай» облегченно выдохнул и провалился в сон, который был единственным спасением после случившегося за день. *** Вновь Романа разбудил дровосек. Только на этот раз это было не громкое ругательство, а самый, что ни на есть, крик ужаса и непонимания. Картина была маслом: на полураздетом орущем мужчине лежало нечто, назвавшееся вчера дизайнером. И ладно бы он был одет, так нет! Голубев спал в одном нижнем белье, и неизвестно, когда он успел стянуть с себя одежду. - Ты что тут делаешь? Убирайся! – взбесился дровосек. - Я попугай. Забыл? Васька – дурак! Васька – дурак! – начал дразниться Роман, подражая тому самому попугаю. – Не будите заморскую пташку. Сказав это, Голубев вновь провалился в сон, еще крепче обнимая лесника. - Вот это уже наглость, - вне себя от ярости, кричал Григорьевич. – А ну, пошел отсюда! – и с легкого пинка дровосека «пташка» была сброшена с кровати. Непечатно ругнувшись, Василий вышел из спальни и громко хлопнул дверью. Голубев сидел и удовлетворенно улыбался.