Провокация

Шерлок ничего не пытается сделать, явно подыгрывая парню, плотно прижимающему его к стене. Их голоса становится всё тише и тише, и Джону, притаившемуся за углом, остаётся только всматриваться в родное лицо, отмечая малейшие перемены, сохраняя при этом готовность начать действовать в любой момент. Покорный, Холмс позволяет симпатичному рыжему мальчишке (на вид ему около 20) прижаться настолько тесно, что разговор их попросту превращается в перешёптывания. Одна рука предполагаемого наркодилера, замешанного в, по меньшей мере, четырёх убийствах, ложится брюнету на плечо, пока сам он губами прижимается к его уху, что-то усердно объясняя. Шерлок молчит. Бездействует. «Так нужно», — успокаивает себя Джон, плотно сжимая зубы, когда видит, как рука преступника перемещается уже на шею, поглаживая, и в первые секунды ему кажется, что это просто игра теней, возникшая из-за странного света фонарей. Но тут чужие губы прижимаются к бледной шее. Сердце сжимается. Удар. Ещё удар. Господи. Джон забывает, как дышать. Какого хрена?! Шерлок смотрит прямо в его сторону, и он так надеется увидеть сигнал, что пора действовать, но… Ничего не происходит. Глаза, в которых Джону случается тонуть так часто, просто смиренно закрываются, когда Холмс откидывает голову, позволяя и будто бы побуждая продолжить начатое. Чужие пальцы расстёгивают пальто, рубашку… Прижимаются к паху. О, боже. Все попытки взять себя в руки, успокоиться, взвесить происходящие, моментально сводятся к нулю. Джон жалеет, что не взял свой пистолет. «Убил бы? За это?» — насмешливо звучит в голове до боли знакомый баритон. …Рыжий мягко обхватывает пальцами подбородок, поворачивая Шерлока к себе лицом, почти прижимаясь в самом что ни на есть настоящем поцелуе к его губам, когда в происходящее внезапно вмешивается ещё один человек. Что происходит дальше — сложно понять сразу. Появившийся из клуба блондин, замешкавшись всего секунды на три, накидывается первым делом на мальчишку, разбивая тому нос с первого же удара. К нему тут же подлетает Шерлок, столь же успешно заряжая кулаком по нижней челюсти. В этот же момент на месте материализуются Лестрейд с ещё парой ребят, находившихся всё это время под прикрытием. До Джона всё доходит катастрофически медленно. Шквал вопросов и возможных ответов заглушает всё ещё пылающая ревность. Он просто выходит из своего укрытия и медленно бредёт к образовавшейся толпе. Блондина, скованного наручниками, уже уводят. Лестрейд даёт указания подоспевшим сотрудникам полиции, очевидно, предоставляя отчёт. А рыжего парня уже окружили парамедики, пытающиеся остановить кровотечение. Шерлоку предлагают шоковое одеяло, но он тут же отмахивается, что-то с улыбкой говоря этому самому мальчишке. Джона он замечает не сразу. Это бесит ещё больше. — О, Джон! Знакомься, это — Роберт Оллфорд. Важное действующее лицо. — Я заметил, — голос должен был звучать куда более безразлично. Должен. Был. Сука. Детектив непонимающе изгибает бровь, нехотя и медленно переводя взгляд на Лестрейда, с вымученным лицом выражающего благодарность за помощь в этом расследовании, завершилось которое куда более успешно, чем ожидалось. — Не стоит издеваться над собой, Грэм. Это было достаточно просто. Для меня, — в привычной манере съязвив и проигнорировав все исправления касательно имени, бросив лишь «о, правда?», Шерлок, разбираясь с некоторыми нюансами, в течение получаса продолжал иногда искоса поглядывать на своего партнёра. — Чертовски красивый, — подаёт голос Роберт, как-то незаметно оказавшийся у Джона за спиной. — Абсолютно недоступный. Холодный, как лёд, но… Невероятный. — Да-а, — выдавив улыбку, не предвещающую обычно ничего хорошего, он шумно втягивает воздух носом и, поймав на себе заинтересованный взгляд самого Холмса, извиняется, не особо распинаясь. Не давая никакого конкретного объяснения, быстро уходит прочь. Недоступнее некуда. Джон? SH Мог бы сказать мне, что устал. Уехали бы пораньше. SH Ты рассержен? SH Видимо, сразу последовавший за своим блогером, Шерлок, так и не получив ответного смс, сорвался на бег и нагнал его спустя всего пару минут. — Почему? — запыхавшийся, со слегка порозовевшими от холодного ветра щеками, он выглядит ещё более притягательно. Чёрт подери, КУДА ЕЩЁ?! — Почему? — Джон останавливается, озираясь. — ПОЧЕМУ?! — пальцы как-то автоматически сжимаются, до боли впиваясь ногтями в ладонь. Брюнет, растерявшись, лишь открывает рот, собираясь что-то сказать, но, так и не найдясь, вновь закрывает его, готовясь к тому, что должно произойти в следующую секунду независимо от подбираемых фраз. Второй раз за этот вечер Шерлок оказывается прижатым к стене. — Всего лишь провокация, Джон, — делает попытку, о которой тут же успевает пожалеть, машинально зажмуриваясь от кулака, поднесённого к самому подбородку. — Ах, провокация? Я не до такой степени идиот, чтобы не понять этого самостоятельно! — костяшки больно вжимаются в шею, затрудняя тем самым дыхание. Но удара так и не последует. Шерлок знает заранее. — Вынужден тебя поправить. Ты всё-таки идиот. Не тебя провоцировали, а преступника. Оллфорд был его любовником. Это должно было случиться единожды… — сдавленно хрипит, продолжая только после того, как заметно расслабившийся Джон убирает руку, придерживая уже за ворот рубашки, всё ещё прижимая к стене. — Единожды, но, если верить словам, он ему «запал в душу», после чего и превратился в подобие персональной игрушки. Роберту надоел постоянный шантаж и извечные угрозы, вот он и решил посодействовать. Ах. Вот как… — Именно поэтому мы встали под определенным углом. Туда были направлены его личные камеры наблюдения. Так что… Всё? А теперь, не мог бы ты меня отпустить? Чужие губы, чужие руки, со столь явным тяготением и удовольствием касавшиеся его Шерлока. Джон кривится, вновь яростно стискивая пальцы, притягивая Холмса к себе, сокращая разницу в росте и жарко выдыхая тому в губы: — А ввести меня в курс дела нельзя было, да? Хренов ты провокатор, — шипит, закипая с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Взгляд пронзительных и читающих глаз внезапно меняется, посылая волны мурашек, пробегающих вдоль позвоночника. Все мысли резко меняют направление. О, конечно. Джон знает этот взгляд. Он, издавая рычание, толкается коленом меж стройных бёдер, раздвигая их, поднимаясь выше. Вот оно что. — Охренеть, — выдыхает, почти касаясь его губ. Шерлок, воспользовавшись секундной растерянностью, как-то невероятно изворачивается, прижимая к стене уже окончательно выбитого из колеи Джона, попутно стягивая пальто и откидывая его на груду сваленных поблизости коробок. — Что ты… О, боже, — он не успевает закончить, зажимая ладонью рот, чтобы сдержать поток ругательств, когда Холмс внезапно падает перед ним на колени, явно наплевав на свой шикарный костюм, остервенело вцепляясь пальцами в пряжку ремня, чётко обозначая свои намерения. — Обладай, — рокочет, умело расправляясь с ширинкой, поспешно стягивая брюки вместе с нижним бельём. По телу проходит дрожь от весьма ощутимой разницы температур, но Джон забывает об этом практически сразу, вцепляясь в и без того спутавшиеся локоны, оттягивая их, наверное, до боли, потому что Шерлок берёт на всю длину, грубо и резко, самостоятельно насаживаясь ртом, вжимаясь носом в паховые светлые волоски и шумно выдыхая. Он разводит колени, но не прикасается к себе, длинными пальцами хватаясь за предательски подрагивающие бёдра. Джон успевает подумать, что: «господи, как хорошо, что в этом переулке так пустынно», прежде чем колени подкашиваются, вынуждая максимально вжаться в стену, когда Шерлок начинает посасывать, то выпуская член изо рта, то погружая максимально глубоко, в перерывах вытворяя языком нечто совершенно невероятное. — Сумасшедший, — он ласково смотрит вниз, ослабляя хватку и нежно перебирая прядки между пальцами. Контролировать собственную речь не представляется возможным. Тихие ругательства сменяются трогательными фразами и непонятным бормотанием. В глазах темнеет от удовольствия и приходится зажмуриться на некоторое время. Всё это настолько горячо и неосторожно, и невыносимо потрясающе, что конец приближается стремительно и неизбежно. Постанывания Шерлока становятся почти жалобными, его заметно потряхивает от возбуждения, когда он, ненадолго отстранившись, утирает с подбородка стекающую слюну вперемешку со смазкой, непрерывно сочащейся из головки. — Прикоснись к себе, — решительно командует Джон, вырывая тем самым ещё один громкий стон. — Я скоро… Давай же. Трясущимися пальцами брюнет неловко расправляется с собственными брюками, запуская руку в бельё. Джон чувствует, как поджимаются яички и сжимает смоляные кудри в своей руке, контролируя процесс, толкаясь в такой горячий и желанный рот. Хватает всего нескольких движений. Шерлок с явным желанием всё сглатывает и спешит отстраниться, делая всего пару решающих толчков в свою руку, следуя за ним, сотрясаясь от собственного оргазма. Осознание случившегося приходит как-то запоздало, уже когда дыхание становится относительно ровным, а темнота приобретает кое-какие очертания этого крохотного безлюдного уголка. — Боже. Детектив отзывается глухим смехом и неловко поднимается с колен, морщась от боли в затёкших мышцах, невольно пошатываясь. Джона разрывает от нежности. С трудом натянув брюки, он, даже не успев застегнуть их, тянется, куда более ласково на этот раз обнимая за шею заметно утомившегося и всё ещё расслабленного Шерлока, привлекая к себе. Поцелуй получается очень хрупким и неторопливым, преисполненным любви и тепла, и создаёт сильнейший контраст с тем, что происходило всего несколько минут назад. — Будем считать, что это была месть. За тот случай, в баре, — урчит Холмс, носом утыкаясь в светлые волосы. — Согласен, — Джон нехотя отстраняется и спешит поднять пальто, чтобы накинуть его на худые плечи. — Не замёрз? — Нет, я… Вызову такси. Тут не слишком далеко, но… — Но не в таком состоянии следует прогуливаться по городу. Однозначно. — Однозначно.