Amnesiac

Грозный голос звучал под сводами залы, заполняя собой самые отдалённые уголки, долетая до потолка и отдаваясь эхом, заставляя кровь в жилах присутствующих на суде леденеть. - За сим приговариваю тебя, Локи, сын Лафея. Ты лишаешься права на свои знания и своё место в Асгарде, равно как и Йотунхейм отныне закрыт для тебя. Ни в одном из Девяти Миров больше нет для тебя места, кроме как в мире, что ты мыслил уничтожить, всего лишь играя в свои игры. Свою вину искупать ты будешь там. Исполни же волю мою, ты, лишенный рода и имени! Один удар Гунгниром о пол, и мир завертелся перед глазами осуждённого. Золото залы, розовый закатный свет, проникающий в окна от пола до потолка, разномастные одежды придворных… Небесная синева платья матери, красный всполох плаща брата, зелень морской глубины собственного плаща… Невыносимый круговорот цветов, и – ничего. Темнота. Болезненная, опутывающая, стирающая краски мира. *** - Не слишком ли ты суров с ним, муж мой? Он виновен, он сотворил много зла, но ты отнял у него всё… Даже его самого. - Он должен понять, жена. Пусть он будет никем и будет служить миру, жителей которого презирал. Его путь к прощению – через познание других. - Но Один! Как он будет понимать что-либо и познавать, если ты лишил его основы, того, что он должен осознать? Его же собственной памяти! Обо всем, и о его ошибках и поступках в том числе! - Не кричи, Фригга. Он поймёт, когда придёт его время. В свой срок… Когда его враг сумеет простить его, увидев перед собой настоящего, истинного Локи, не прячущегося за высокомерием и обидой. Того несмышленого мальчика, что был любящим сыном тебе, подспорьем мне и надежным товарищем Тору. Того мальчика, которого я сам, своими руками, и уничтожил. - Тогда кого ты наказываешь, муж мой? *** Темнота. Болезненная, опутывающая, стершая краски мира. Страшно немного. Находиться в ней – словно изощрённая пытка. Кажется всё время, что ты здесь не один. Словно движется что-то на грани восприятия, ты не видишь, но ты чувствуешь. Враждебное, дружественное? Неизвестно. Ничего неизвестно. Совсем. Можно ли сбежать от этой темноты? С усилием, словно на веки наброшена тяжелая плотная ткань, он открыл глаза. Свет. Яркий, белый... Стерильный. Непонятное пипиканье рядом, в руку что-то колет. Медленно, будто голова из свинца, он обернулся и посмотрел на источник шума. Что это? Какая-то непонятная машина. Кривые линии на ней, мельтешат туда-сюда. Неприятно. Переведя взгляд на руку, он начал изучать непонятную иглу и трубку, к которой та была приделана. Что-то там течет прямо в его тело. Какая-то жидкость. Зачем? Тоже ощущение так себе. - Вы очнулись, наконец. Как Вы себя чувствуете? Мужской голос сбоку. Тоже неприятный. Посмотрев в нужную сторону, он увидел стоящего перед кроватью невысокого пухлого мужчину в белых одеждах. Таких же стерильных, как и свет в этой комнате. Человек перед кроватью кашлянул, вновь привлекая к себе внимание. Заботливо улыбаясь, он достал из ячейки на спинке кровати какую-то доску с бумагой и, сверившись с ней, заговорил: - Вы поступили к нам несколько дней назад и всё это время пребывали без сознания по не совсем понятным для нас причинам. Физическое Ваше состояние в полном порядке. Всем бы такое удивительное здоровье, - мужчина позволил себе улыбнуться, но, не увидев никакой реакции на лице собеседника, вновь вернулся к своим бумагам: - При Вас не было обнаружено никаких документов, а доставивший Вас человек рассказал нам, что нашел Вас лежащим посреди парковки, без вещей. Получилось так, что Ваша личность оставалась неустановленной. Могу я узнать Ваше имя, мистер…? Лежащий на кровати мужчина открыл было рот, чтобы представиться, но так и закрыл его, не сказав ни слова. Имя… Имя… Он не помнит своё имя. Он не помнит, где он, как оказался на той парковке и что такое вообще парковка он тоже не помнит. Темнота, пугающая, давящая, лишающая сил и надежды, скрывающая от него всё, что он когда-либо знал, словно выхлестнулась из его души и заполнила собой мир. Всё, что было вокруг – неизвестность. Страх. Одиночество. Боль. Сжав губы, он спрятал лицо за ладонями, отчаянно желая, чтобы темнота отступила. *** - Сэр, Ваш заказ доставлен. Электронный голос отозвался в ушах словно набатом. Кто выставил Джарвису такую жуткую громкость и мерзкий тембр? А, сам Старк и выставил. Кажется, на момент программирования этот зубовный скрежет казался приятным. Явная извращенность сознания на лицо. Вяло оторвав голову от столешницы, Тони Старк с силой провёл по лицу ладонью, словно надеясь таким образом убрать усталость и некоторую отёчность. Он опять заснул за столом в лаборатории. Как удивительно. Нет, он не пил. И стакан напротив вовсе не с бренди, а всего лишь с… Тони протянул руку за хрустальной ёмкостью, наполненной тягучей коричневой жидкостью, и опасливо понюхал. Масло. А зачем тут масло? Над чем-то Тони вчера допоздна работал, но хоть убейте – не помнит, над чем. Надо меньше работать, больше есть, спать и бывать на воздухе, ага. Именно так и сказала бы Пеппер, но Пеппер тут нет. Мисс Потс вся в делах, вся в заботах и у неё «нет времени и сил больше терпеть твоё упадничество, Тони!» Можно подумать, у него они есть. Только работа. - Джарвис, какого черта? Что я опять успел заказать, о чем забыл? - Ряд комплектующих для Вашего нового проекта, сэр. Осмелюсь предложить Вам таблетку аспирина? Потянувшись, Тони бросил беглый взгляд на экран, возникший перед ним одновременно с убийственным голосом Джарвиса. На мутноватой (зрение инженера всё ещё не прояснилось после сна) синей колеблющейся поверхности транслировалось то, что снимает камера наружного наблюдения. Собственно, ничего интересного – парадный вход, вид сверху, коробка на полу и высокий худой человек в форме курьера. Взмахнув рукой, убирая экран, Тони лениво протянул: - Отстань. Пошли лучше Дубину забрать посылку. Хотя нет, подожди. Я сам. Всё сам. - Вы сами отдали распоряжение о переводе всей прислуги из дома в башню, сэр. Теперь самообслуживание – Ваш удел. Тони хмыкнул, вставая из-за стола: - Нет, у меня ещё остался ты. Смотри, Джарвис. Договоришься – и запрограммирую тебя на выполнение мелких бытовых поручений – ванну помыть, ужин приготовить. Холодный голос последовал за мужчиной, поднимающимся с подвального этажа, где находилась лаборатория: - Значит ли это, что Вы всё-таки предоставите мне тело, сэр? Весьма признателен. - Мечтай, Джарвис. Молчать, - щелкнув пальцами, Тони вырубил звук у электронного дворецкого и вздохнул свободно. Наконец-то тишина. Головная боль никак не хотела уходить, становясь с каждым шагом всё сильнее. Забрать посылку – это же можно засчитать за то, что он выполз на поверхность вдохнуть свежего воздуха? Пожалуй, да. Пеппер точно могла бы им гордиться. К черту её. Когда она ушла, Тони тоже ушел. С головой в работу. Новый костюм – новая жизнь. А так как работать он предпочитал в спокойной обстановке, то всё, что могло бы помешать, было ликвидировано, а точнее – отправлено отдраивать башню Старка после милого визита Локи и компании. Вот ведь засранец этот «бог»! Уже прошел почти год, но до сих пор башня восстановлена не полностью. Хотя, стоит признать, Старк как-то этим особо и не заморачивался. У него было много других проблем. Таких, как посттравматический синдром, творческий кризис и предательница-подружка, бросившая его на произвол судьбы. Ладно, она не предательница. Ей тоже пришлось нелегко. Выносить его ставшие постоянными пьянки, загулы и полный игнор – не всякому под силу. Сам бы Старк тоже бы от себя ушел. Но что-то как-то пока не получалось. Вот он и искал теперь спасения в работе, изматывая себя до полубессознательного состояния. Чертов Локи, во всём виноват именно он. Дойдя наконец до входа, Тони устало взлохматил волосы, надеясь, что выглядит он хотя бы в половину не так неприлично, как плохо чувствует себя, и открыл дверь. - О, а я уже подумал, что дом заброшен, а посылку заказал местный злой дух. Очень медлительный злой дух. Холодный язвительный голос застучал в висках Тони не хуже оглушительного барабанного боя, переплюнув даже разбудивший его скрип Джарвиса. Но причиной того была вовсе не неприятность звука, а то, насколько знакомым он показался инженеру. Моргнув, он уставился в лицо курьера, жадно его разглядывая и не веря своим глазам. Перед ним стоял Локи. Живой и невредимый, хотя и заметно осунувшийся, и злорадно усмехающийся. В форме курьера, даже с кепочкой, из-под которой торчали отросшие лохматые черные волосы. Локи закатил глаза, увидев остолбеневшего хозяина дома, и протянул к нему бланк на подпись: - Отомри, статуя, и черкани уже свою галку напротив крестика. После можешь опять замереть, я разрешаю. Тони на автомате достал ручку из держателя на планшете с бланком и поставил свою подпись на документе, всё также ошеломленно смотря на бывшего врага, якобы сидящего в тюрьме, подрабатывающего курьером. На трудовую повинность, что ли, из Асгарда его выпустили? Тем временем курьер, забравший бланк, небрежно пихнул планшет подмышку и толкнул посылку Старка ногой к получателю. - Прошу. Спасибо можешь не говорить. Резко развернувшись, посыльный сбежал со ступеней и пошел к стоящей неподалеку машине, ссутулившись и убрав руки в карманы. Инженер моргнул пару раз, провожая ошалевшим взглядом худую фигуру того, кого здесь быть ну никак не могло. Когда машина службы доставки отъехала, Старк наконец словно очнулся, помотав головой и приходя в себя. Подхватив коробку с посылкой, он закрыл дверь и пробормотал: - Ты, помнится, предлагал аспирин, Джарвис. Давай упаковку. И виски. Кажется, я серьёзно болен. С галлюцинациями и горячечным бредом. *** Первые несколько месяцев были похожи на ад. Ничего вокруг, кроме белых стерильных стен и людей в халатах, которые смотрели на него либо с жалостью, либо со страхом, омерзительным липким страхом, который не несёт в себе подчинения и преклонения, а лишь отвращение и брезгливость. Почему-то это казалось важным – природа страха этих людей и его последствия. Страх хотя бы не бьёт по тебе беспомощностью, как жалость. Когда тебя жалеют, это значит, что ты ничего не стоишь. Ты пустое место. Он и был пустым местом. Ни знаний, ни навыков, ни имени. В больнице его записали под именем Джон Доу* и сплавили в какое-то странное, пахнущее скорбью место, где он ходил по коридорам и слушал вой, смех, слёзы, невнятные мольбы о чем-то… Наверное, о смерти. Он сам молил о смерти иногда. Когда никто не мог увидеть и услышать. Хотя его всё равно здесь никто не знает, чего ему бояться показать свою слабость? Люди пугали его и в то же время вызывали чувство некоторого собственного, абсолютно неясного ему, превосходства. Он не понимал, что им нужно, зачем они существуют, какую цель несёт их жизнь. Как, в принципе, и его собственная. Первые дни он прятался от всех в своей комнате, выходя лишь тогда, когда остальные… безумцы разбредались на тихий час или в комнату отдыха, смотреть очередной бездумный поток разноцветных картинок, мелькающих в плоском ящике, висящем на стене. В такие моменты он ходил один по коридорам, трогая незнакомые вещи, пытаясь понять, зачем они нужны и как работают. И смотрел в окна на мир за стеклом и тонкой проволокой, сплетающейся в звенья решетки. Там, в том другом мире, были краски. Яркие, сочные. Таких не было по эту сторону стекла. Зелень листвы, синева неба, пятна непонятных сооружений на колесах, мчащихся мимо. По сравнению с белизной стен и одежд, окружавшей его, это было словно издевательство. Изучив всё, что он мог потрогать и рассмотреть в коридорах больницы и в собственной комнате, он захотел оказаться снаружи. Хотел и боялся. Потому что не понимал. Ему стало остро не хватать тех данных, что он получал методом непосредственного изучения окружающего его пространства. И тогда он вышел в комнату отдыха, к другим людям. Он начал слушать неразборчивые слова, стал смотреть, как они ведут себя с самими собой и друг с другом. Прекрасно понимая всё различие между собой и ими, тем не менее, он смотрел. И видел страдания, боль и гнев. Они были другой природы, не той же, что и его. Но они были, и были ужасны. Как-то раз при нём один из безумцев начал есть шахматы, в которые играл до того. Он ел их и плакал, ломая зубы, но никто не помог ему. В другой раз взрослый сильный мужчина тихо всхлипывал в углу после того, как у него отняли игрушечного ушастого зверя, которого принесла ему в тот день его престарелая мать. Отняли и у него на глазах разорвали в клочья, запихав остатки мягкой шкурки и набивки ему за шиворот. И… Он видел насилие. Ночами, когда все спят. Он слышал, как один из санитаров идёт к очередной жертве, которая не понимает, что с ней делают. Которая может принимать побои и то, что ей дают, молча, улыбаясь светлой детской улыбкой. Некоторое время спустя этот санитар был найден с переломанными конечностями внизу крутой лестницы. Видимо, ему не повезло, и он поскользнулся где-то на ступеньках. Ведь в больницах так часто бывает очень мокрый пол, а табличку-предупреждение ставят не всегда… Но тем не менее эти люди продолжали жить. Бороться. Они не хотели сдаваться и умирать, они цеплялись за то, что оставалось от их личностей, или за то хорошее, что почему-то ещё видели в этой жизни, в своём мрачном и беспробудно кошмарном существовании. Зелень листвы, синева неба и желтый песок. Мир за стеклом и решеткой. Это придало ему сил. Он тоже может бороться со своей темнотой, которая всё также окружала его со всех сторон. Он найдёт в себе силы и вырвется туда, за пределы этого стерильного мирка, который оказался куда страшнее, чем незнакомый и непонятный мир по ту сторону окна. От наблюдения за безумцами он переключил своё внимание на коробку с картинками на стене. Сначала это была бессмысленная какофония звуков и цвета, но вскоре он научился различать то, что там на самом деле происходит. Он смотрел всё. Новости, рекламу, сериалы, фильмы, ток-шоу. Впитывая в себя информацию, преподносимую ящиком, телевизором, как губка. После он начал общаться с медсестрами, санитарами и даже некоторыми докторами, выведывая у них всё новые сведения. И через пару месяцев тот, кого называли Джон Доу, предстал перед комиссией, решавшей его дальнейшую судьбу. Было много бумажной волокиты. У него ведь так и не нашли при себе никаких документов, и потому пришлось делать всё заново, с нуля, с новым именем и днём рождения, за который приняли день, когда его нашли на парковке и привезли в больницу. Его поручителем и наблюдателем стал некто доктор Дональд Блэйк, прежде среди основного персонала больницы не встречавшийся. Этот человек оказал свежеиспеченному Джону Доу на первых порах поистине неоценимую поддержку, устроив его на какую-то плёвую работу в лабораторию одной своей знакомой. В обязанности там входило мыть пробирки и никому не мешать. Ну что ж, с первой частью он справлялся более -менее неплохо, а вот со второй были проблемы. Внезапно у бывшего неизвестного пациента проклюнулся весьма независимый и сложный характер, который доставлял немало хлопот всем его коллегам и работодательнице, которая, стоит признать, и так испытывала к нему непонятную неприязнь с первого же дня. На этой работе он долго не задержался. Далее последовала целая череда подработок, единственной целью которых было скопить хоть немного денег, которые планировалось тратить на обучение, но всё, что удавалось наскрести, тратилось на квартиру, еду и одежду. Джон Доу едва сводил концы с концами. Но он всё так же продолжал изучать всё, что попадалось в его поле зрения. В его съёмной квартире скопилось изрядное количество книг, которые иногда заменяли собой мебель. Он удивительно быстро всё впитывал в себя и моментально всему учился. Практически идеальный ученик. Единственное, что никак не давалось ему – люди. Он всё так же не понимал их, и хотя теперь они не вызывали у него такого же острого неприятия, как в начале, но тем не менее найти общий язык ему ни с кем не удавалось, хотя он умел быть и милым, и обходительным. Но всё это было словно всего лишь игрой. Да и признаться, ему в чем-то нравилось вести себя с людьми не так, как они того от него хотят и ждут, а так, как он сам того хочет. Подкалывать, издеваться, высмеивать. Его забавляла реакция. Да и просто… Иначе было бы неимоверно скучно. И темно. Потому что его темнота продолжала следовать за ним. Что бы он ни делал, он знал, что за завесой тьмы от него скрывается что-то… Чего он никак не мог понять, осознать, вспомнить. Темнота давила, вытягивала из него все силы, и ему было всё равно, что подумают про него, или что случится с ним завтра. Потому что на самом деле он был всё время заключен в своей собственной голове, в темнице из смутных теней, двигающихся на грани восприятия, и пустоты, что сжирает его изнутри. Иногда ему казалось, что ещё чуть-чуть и темнота расступится, отпуская его; как тогда, в больнице, когда он стоял на крутой лестнице со шваброй в руках, или когда доктор Блэйк пожал ему руку. Или когда он увидел того странного типа в богатом доме, что уставился на него и смотрел, не отрываясь. Но нет. Всё оставалось на своих местах, и он по-прежнему бился в стенах собственного разума, безмолвно крича от бессилия и захлебываясь льющейся внутрь темнотой. Первые несколько месяцев были похожи на ад? Нет. Каждый прожитый день был для него его личным адом. *** Не сказать, что Тони действительно так уж сильно рвался на очередное дело с Мстителями, тем более что ничего интересного всё равно не происходило. Просто какие-то очередные ребята в обтягивающих трико, почему-то возомнившие себя суперзлодеями, способными захватить мир. Только вот начали они что-то сильно издалека – с ограбления банка и взятия заложников. Перестрелка, орущие от ужаса, но, тем не менее, не расходящиеся зеваки (вот тот парень что, на телефон видео снимает? Не забыть послать ему потом в камеру воздушный поцелуй), кругом гарь, вонь и покорёженный металл. Это уже Халк постарался. А изрешечённая пулями дверь и отрубленная большим мощным наконечником стрелы кисть руки – дело Наташи и Клинта. Рутина. Заложников они уже спасли, это было элементарно, стоило лишь появиться команде Мстителей – и «злодеи» мигом растеряли весь свой пафос, а вместе с ним и собранность, и теперь просто огрызались разрозненными кучками на полицию и подмогу в лице сотрудников Щ.И.Т.а и им сочувствующих, скудно отстреливаясь из-за баррикад. Перевернув ближайшую тачку, довольно дорогую на вид и наверняка принадлежащую какой-нибудь шишке из руководства банка, прикрывая тем самым парочку полицейских от огня со стороны уже почти что полуразрушенного здания, Тони скучающе обратился к Тору, оказавшемуся рядом: - Ты что-то зачастил в наши скромные владения, Рейден*. Какими судьбами на этот раз? Очередной турнир грядет? Чур, меня не трогать, у меня на этой неделе много неотложных дел. Громовержец, послав молот точным броском в окно здания на втором этаже и выводя из строя вражеского стрелка, добродушно улыбнулся другу: - Турнир, Человек из Железа? Ваш народ тоже проводит их? Вы соревнуетесь в доблести и воинской славе? Старк, спрятанный за маской, закатил глаза и мысленно махнул рукой. Ну вот как так выходит? Это существо тут зависает постоянно, а так ничему и не научилось. Тор тем временем продолжил: - Нет, друг Тони, от турниров я устал. Но от доброго дружеского застолья не откажусь! Выпить по чарке с верными спутниками и союзниками – вот что нужно уставшему воину после победоносного сражения! Признаться честно, от подобного и сам бы Тони Старк не отказался. Пить в одиночестве, что он и делал всю последнюю неделю, ему уже как-то наскучило. Хмыкнув, он откинул кусок арматуры в сторону и зарядил залпом из репульсора в опрометчиво мелькнувшего за окном грабителя: - Джарвис, ты слышал. У нас сегодня будут гости. Несколько измененный бархатный голос электронного дворецкого осведомился: - Сколько персон ждать, сэр? Мистера Тора и Вас? По радиосвязи вклинился тягучий женский голос: - Ну уж нет. Вечеринка без нас – последнее дело, Старк. Считай, что у нас сегодня будет корпоратив! - Сэр? Прикажете исполнять? - Что поделать, Джарвис. Слово прекрасной дамы – закон. Фыркнув, Наташа прекратила разговор и исчезла в недрах здания вместе с Капитаном Америкой. Железный человек же обернулся к Тору, заслонив того от уже захлёбывающегося огня неприятеля: - Кстати, Тор. С неделю назад я видел интересную галлюцинацию. Мне пригрезился Северный Олень, бьющий копытом, затянутым в форменную штанину курьера. Я вот всё думал, к чему бы мне это предзнаменование явилось. Хотел уже кости куриные бросить или над хрустальным шариком повисеть... – помолчав, Тони спросил: – Как проходит его отдых в асгардских местах не столь отдалённых? Бог грома поймал вернувшийся к нему молот и настороженно посмотрел на Старка: - Он не в Асгарде ныне, Тони Старк. Мидгард стал местом его заточения. Инженер замер, зависнув в паре метров над землёй: - Что, прости? Тут шальная пуля просвистела, и видимо в одно ухо влетела, в другое вылетела, так как я слышал, что ты сказал, что Олень пасётся в нашем загоне? Тор явно замялся, не зная, как объяснить приговор Одина в форме, доступной жителю Мидгарда: - Всеотец обрёк его на забвение, лишив права на самого себя… Он безобиден теперь, Тони Старк. Если ты видел моего брата, то знать должен… Он не он нынче. И должен служить миру, что столь пострадал от неосторожных действий его. Старк перехватил летящий мимо бетонный блок, случайно задетый Халком, и отбросил его в сторону: - А, ну всё понятно. Вполне логичное решение – отправить психопата, жадного до власти, туда, где он эту власть так стремился получить. Браво, асгардская система правосудия, аплодирую тебе стоя. - Локи – брат мой, и он страдает. Ты не можешь представить, Человек из Железа, насколько сурово на самом деле покарал его Всеотец. Ты вопрошал, что за причина моего пребывания здесь, в Мидгарде. Теперь ответ тебе ведом. Тихий голос Тора и его понурый вид произвели на Тони куда большее впечатление, чем его слова, и Железный человек, взмывая ввысь, на третий этаж банка, куда переместилось основное сражение, произнёс: - Дела семейные… Держи его на коротком поводке, здоровяк. И лучше, чтобы подальше от оружия. А я понаблюдаю. Так, чисто в профилактических целях. *** Вечеринка Мстителей была в самом разгаре. С банком всё завершилось благополучно, команда «суперзлодеев» получила по заслугам и была в заметно поредевшем составе сдана на руки полиции. Только вот про воздушный поцелуй Тони всё-таки забыл. Но стоит отдать ему должное, в конце он так эффектно вытряс горе-грабителей из их укрытия, что и никакого поцелуя не понадобилось – дождь из стодолларовых купюр и так запомнится людям надолго. И вот теперь команда героев отдыхала после долгого и тяжелого трудового дня. Но некоторая напряженность между самим Старком и Тором, не скрывшаяся ни от кого из Мстителей, как-то не очень способствовала расслабляющей атмосфере. Отдав гостей практически на саморазвлечение, Тони активно налегал на выпивку, игнорируя виноватые взгляды Тора и осуждающие Кэпа. Его дом, его виски, его правила. А все пускай идут к чертям собачьим. Ещё до возвращения домой инженер дал своему дворецкому задание – вытрясти из той службы доставки всю возможную информацию об их длинноволосом божественном сотруднике, но всё, что удалось раскопать Джарвису, так это то, что этот сотрудник работал на испытательном сроке, не справился и был уволен за халатное отношение к работе и грубость с клиентами. Ну, ещё и имя – Джон Доу. Но дальше след терялся. Спрашивать у бога грома оказалось бесполезно – он мялся, отводил глаза и бормотал, что и сам прекрасно сможет присмотреть за братом. Что лишь усугубило состояние Тони, и он активнее стал припадать к своему стакану. Часа через два после начала дружеской попойки раздался звонок в дверь. На немой вопрос своего хозяина Джарвис ответил: - Пиццу принесли, сэр. Мы с мисс Романофф посчитали, что это будет не лишним, взяли на себя смелость и сделали заказ, - помолчав, дворецкий добавил: – Настоятельно рекомендую Вам самому сходить и открыть дверь. Тони поморщился, поднимаясь из кресла: - И ты, Джарвис… Пошатываясь, Тони побрёл к двери, проклиная тот миг, когда решил созвать эту толпу у себя дома вместо того, что бы остаться в одиночестве, точнее, в компании с тем, кто его действительно понимает – с Джеком Дэниэлсом. Отворив дверь, Старк начал, не глядя на доставщика, рыться в кошельке, выуживая ставшие непослушными купюры, когда над ним прозвучал уже знакомый голос: - С ума сойти, какая скорость! Статуя, ты явно исправляешься. Что тебя так подстегнуло в этот раз? Тони медленно поднял голову, скользнув глазами по бейджику с именем Джон, и пьяно усмехнулся: - Ну надо же, какие люди… Рад вновь тебя видеть… Джон. Вижу, ты сменил род деятельности… Нравится работа? Стоящий перед ним мужчина недовольно поморщился, чуть отшатнувшись от запаха: - Так же, как тебе твоя, судя по твоему запою, - встряхнув коробками с пиццей, он протянул: - Забирать будешь, или я могу себе оставить? Улыбнувшись какой-то мысли, Тони схватил курьера за рубашку и затянул за собой в дом: - Пошли, поможешь донести. Джон сопротивляться не стал. Его вновь охватило то самое чувство… Ещё чуть-чуть, всего полшага и он всё вспомнит… И темно больше не будет… Потому он и последовал безропотно за странным мужчиной, который то зависает, глядя на него, то усмехается и смотрит с нескрываемой злостью. Войдя в гостиную, Тони громогласно объявил: - А теперь, дамы и господа, главное блюдо вечера! Чуть посторонившись, он открыл для изумлённых взглядов друзей своего спутника, замершего на пороге с коробками пиццы в руках. Мстители дружно посмотрели в его сторону, и только что расслабленные, спокойные люди мигом превратились в свору псов, готовых растерзать загнанную жертву. Наташа подскочила с дивана и выставила вперед руку с пистолетом, целясь в ничего не понимающего Джона, который, тем не менее, уже вновь собрался и довольно спокойно заметил: - О, ребята… Я всего-то на пять минут опоздал, зачем же так переживать? – посмотрев на девушку, курьер улыбнулся: - Мэм, Ваш модный аксессуар немного меня напрягает. Стоявший в сторонке, сложив руки на груди, Тони хрюкнул, а Черная Вдова зло прищурилась, опуская ствол: - Какого черта, Старк? Ты со своими розыгрышами зашел слишком далеко. Тони весело покачал головой: - А это и не розыгрыш вовсе. Правда, Блондинка с Мускулами? Тор, до того старательно опускавший голову и прятавший лицо за завесой длинных волос, мрачно кивнул. Наташа было вновь вскинула руку, но на её запястье осторожно легла ладонь Бэннера, шепнувшего девушке: - Подожди, Наташа, тут что-то явно не так. Смотри, - он указал взглядом на то, как их враг подозрительно осматривает присутствующих, останавливая свой мигом ставший удивлённым взгляд на Торе: - Доктор Блэйк? Вы как-то заметно изменились за то время, что мы не виделись. Сменили стилиста? – Джон чуть наклонил голову: - У вас тут вечеринка, не так ли? На которую внезапно попадаю я… Интересное совпадение, доктор. Тор вскинулся, подавшись вперёд: - Джон, это правда лишь совпадение! Я не знаю, что… Джон покачал головой, смотря на псевдоврача с усмешкой: - Не оправдывайтесь, доктор. Если бы я был на Вашем месте, имея в распоряжении столь… занятный случай, я бы тоже не преминул развлечь им честную компанию. Но, к сожалению, эти игры в Идентификацию Борна – занятие не по мне. Приятного вечера, доктор Блэйк. Развернувшись, тот, кого когда-то звали Локи, вышел из гостиной. Мстители непонимающе начали переводить взгляды с Тора на Старка и обратно. Глубоко о чем-то задумавшийся Тони дернулся и, кинув Тору: «Сам всё объясняй, гора мускулов», спешно ретировался вслед за курьером. Джона он догнал уже у самой двери. Перекрыв выход, он улыбнулся: - Пиццу забыл отдать. Окинувший его холодным взглядом Локи… или не Локи… выглядел настолько непривычно изможденным и безучастным, что Тони перестал улыбаться и устало вздохнул, повторяя уже однажды сказанное предложение: - Выпьешь? Когда бывший враг в ответ лишь кивнул, Тони мысленно попрощался со своим рассудком навсегда. Потому что предлагать причине своих ночных кошмаров выпить может только безумец.