Темная сторона

      Сначала я даже не поверил, что мне удалось. Первые десять минут просто лежал с открытыми глазами и слушал, как безумно билось мое сердце. У Гарри Поттера снова получилось невозможное.       Потом уже ощутил, как на мое лицо расплывается безумная, больная улыбка. Скоро, уже скоро вы все сдохните, захлебнетесь в собственной крови и блевотине. Уже скоро.       А пока... пожалуй, пока стоит немного повеселиться, не так ли, любезный дядюшка и дорогая тетушка?       Сегодня, судя по календарю, начинались летние каникулы и скоро должен был наступить как раз тот самый день, когда к обездоленному сиротке начали приходить письма, а Дурсли сходить с ума. Но, думаю, на этот раз все будет куда веселее.       Нет, я совсем не вмешивался в происходящее веселье... пусть все идет как положено. Пусть совы несут письма, пусть... кстати, какое именно заклинание необходимо, чтобы письма оказались в куриных яйцах, и какой... ммм... долбо... особенный человек его придумал? В общем, пусть Дурсли бесятся, а мы тем временем подумаем, что делать дальше и подождем старину Хагрида.       А пока можно и делом заняться. Несколько интересных сглазов и мужская половина Дурслей начинают есть и толстеть больше обычного, а тетушка, наоборот, сохнуть. В середине лета, обнаружив на своей подушке клок выпавших волос, тетушка окончательно перепугалась и собралась в клинику. Проверять щитовидную железу. Ну, удачи ей.       Не знаю, что ей посоветовали врачи, но тетушка буквально стала одержима контролем питания. Увы, это не помогало — дядюшка всегда мог перекусить на работе, а у Дадли через полчасика вынужденной «голодовки» начиналась истерика.       Однажды ночью родственники даже решили, что в дом проникли воры. Правда, потом выяснилось, что это Дадли прокрался к холодильнику. Сценка того, как Дадли-пусечка давится большим окороком, здорово подняла мне настроение.       Когда пришли письма, у мужской половины семейства уже была средняя степень ожирения, а тетушка напоминала высушенную воблу больше обычного. Все-таки, руны — это весьма полезная вещь, особенно, если палочки пока не предвидится.       Из-за проблем в семье, Дурсли даже не настолько сильно паниковали как в первый раз. Так, просто опять заперли в чулане. Моим планам это пока не мешало — все равно следовало подчинить себе крестраж лорда, возможно, попробовать порыться в его памяти. Так что повозмущавшись немного для вида, я спокойно занялся своими делами — строил похожие на природные окклюментивные щиты, прокручивал в голове возможные планы. Честно говоря, всегда был больше практиком. Для теоретических изысканий всегда была Гермиона, а разработкой планов занимался Ронни. Мне их не хватало.       Дадли стал еще тупее, теперь его не интересовало ничего, кроме еды. Даже стремительный отъезд из дому — Дурсли решили, как и в прошлый раз, справиться со всеми проблемами кардинальным бегством — вызвал у него недовольство лишь отрывом от холодильника. Тете Петунье пришлось пообещать взять с собой недельный запас еды. Правда, этого запаса двум хрякам хватило до вечера. Мне еды, разумеется, не досталось.       Потом была хижина, Хагрид, свинячий хвостик, гоблины — мерзкие твари, вдобавок людоеды — та-самая палочка. Хагрид пытался всучить Буклю, пришлось прямо сказать, что я не люблю сов. Кажется, великан расстроился.       В любом случае, мне не нужна настолько приметная сова.       На вокзал любезный дядюшка доставил меня с изрядным облегчением, а уже после, вместе со всей семьей отправился в дорогущую клинику в Лондоне. К очередному эндокринологу. И хирургу. Хотя, что-то мне подсказывало, что, по крайней мере, в одном из случаев врачи ничем не смогут помочь.       А я, наконец, прошел через барьер, отделявший меня от магического мира, жуткой дыры, в которую не мир принес я, но меч.       Пока детишки бегали по перрону, выискивая знакомых, или прощаясь с родителями, удалось занять свободное купе. Долго сидеть в одиночестве мне не пришлось. В купе заглянул мелкий и растерянный Рон, спросил разрешения присоединиться. Где-то, в другом купе, уже сидела взволнованная Гермиона. Мои преданные и единственные друзья.       Проблема была только в том, что это были не мои друзья. Не те Рон и Гермиона, что знали меня почти восемь лет, не те люди, что прикрывали мне спину. Всего лишь глупые и наивные детишки.       Хотя, тут я лукавил с самим собой. Проблема была именно в том, что это были Рон и Гермиона, те самые люди, к которым я был привязан больше всего. И, черт меня побери, я все еще хотел, чтобы они были на моей стороне. Только вот слишком правильная хорошая девочка Гермиона и упрямый, свято верящий в сторону Дамблдора и своих родителей Рон вряд ли поняли бы меня. Значит, надо сделать так, чтобы они немного изменились. Я попробую.       А пока я долго смотрел, как маленькая Джинни бежит за поездом, словно надеется успеть. Даже помахал своей девочке рукой, при этом немного ощущая себя педофилом. Не то чтобы это меня смущало, хех. В конце концов, доводилось мне участвовать в парочке ритуалов, м-да.       Потом Рон немного неловко попытался начать разговор, я показал ему свой знаменитый шрам, а еще некоторое время спустя в купе ввалился Хорек со свитой. Вероятно, Драко Малфой, слюнтяй и слизняк, мог оказаться полезным в дальнейшем. Увы, ради этого пришлось бы терпеть его общество, а на такие жертвы я пока был не готов пойти.       - Говорят, в этом купе едет сам Гарри Поттер?       Как все-таки быстро расходятся в нашей школе слухи.       - Кто говорит? - деловито уточнил я. - Может, врут?       Кажется, Малфой растерялся.       Рон чуть прыснул за моей спиной.       - У тебя шрам! - наконец, нашелся Малфой, указывая дрожащим от негодования пальцем на мой лоб. Упс, забыл пригладить волосы.       - Допустим, - лениво согласился, - и что с того?       - Я Малфой. Драко Малфой. Ты должен знать, Поттер, что...       Увы, свою пропагандистскую речь Малфой так и не закончил — мы с Роном переглянулись и, не выдержав, покатились со смеху. Хорек покрылся некрасивыми красными пятнами. А дальше все пошло по накатанной.       В конце концов, посрамленный Малфой-мелкий кубарем выкатился из нашего купе, вместе со своими прихлебателями, побежденный крысой. Интересно, что заставило малыша Пита вмешаться? А мы остались в купе одни.       - Еще лягушку, Рон? А на счет палочки и учебников не расстраивайся, - лицемерно вздохнул я, - мои вот родственники тоже меня не любят... Дадли-то — это мой жирдяй-кузен — они все новое покупают... А он, знаешь, какой противный? Вечно меня достает!       На лице Рона промелькнуло странное узнавание, он даже на мгновение застыл прямо с лягушкой во рту. Правильно, Ронни, давай, думай — что бы стоило Молли и Артуру купить тебе хоть одну мантию? Персику-то они купили! А близнецы? Они ведь вечно тебя достают! А родители больше любят долгожданную Джинни, братьям на тебя наплевать... Нет, ты всегда был лишним в своей семье.       Еще немного легилименции, и Рон внезапно уверился, что совсем не нужен Уизли, а братьям на него наплевать. Зато ко мне, как к товарищу по несчастью, уже проникся известной симпатией. Правильно, Ронни, дружище, правильно — мы ведь лучше друзья, были, есть и будем. Я уж постараюсь.       Нет, все-таки хорошо, что я оставил дурслевские обноски. Будем играть в бедного сиротку, что б его.       Затем нашу с Роном болтовню прервала Гермиона, целеустремленно обходившая купе в поисках жабы. За ее спиной мелькала круглая и покрасневшая мальчишеская физиономия. Видно было, что ее обладателю и неловко, и, одновременно, невозможно уйти.       Невилл... Старина Невилл. Каким же увальнем ты был на первых курсах, это потом ты стал настоящим героем, мать его. Ничего, на этот раз я постараюсь, чтобы ты навсегда остался ничтожеством, овощем, как и твои безумный родители, бедненькие Френк и Алиса Лонгботтом.       Гермиона снова протароторила свою прочувственную речь — об учебниках, Дамблдоре и обо мне, вызвав оторопь на лице Рона и невольное смущение со стороны Лонгботтома. Кажется, Невиллу было стыдно за свою спутницу. Что ж, это мы ему еще припомним.       - Садись, - усмехнулся я, - бери лягушку.       - Вы будете показывать заклинания? - лягушку Гермиона так и не взяла. Ну да, родители-стоматологи. - Рон будет. Его братья научили. Хорошо иметь старших братьев, которые всегда могут тебе помочь, - вздохнул я. Давай, Ронни, вперед — покажи, насколько у тебя хорошие и ответственные братья.       Заклинание, конечно, не получилось.       - Ты уверен, что это правильное заклинание? - с сомнением уточнила Гермиона.       - Фред и Джордж, - зло выдохнул Рон, - они мне сказали...       - Те самые шутники? - вмешался я, добавив в тон немного осуждения.       Рон только нахмурился.       - Гермиона, - рискнул обратить на себя внимание Невилл, так и застрявший в дверях, - я пойду.       - А да, жаба. Подожди меня.       - Гермиона, - окликнул я девушку, - а почему бы вам не обратиться к старостам? Они должны вам помочь. Вот, кажется, у Рона еще один старший брат староста Гриффиндора. Сходим к нему?       - Ну да, Перси, - кивнул Рон, - но он немного зануда.       - А ваши вещи? - кажется, Невиллу наша компания пришлась не по душе. Хотя, ему и Гермионе не сильно нравилась. Хотя, в детстве она была въедливым маленьким боссом, надо признать.       Рон нахмурился.       - Кому нужны наши вещи? Во всяком случае, в моем чемодане, кроме старых вещей Дадли, пары мантий и учебников, ничего ценного нет.       Лицо Рона просветлело. У него ничего ценного также не было.       И мы пошли искать по вагонам Персика.       В результате я поулыбался Сьен Боунс, вручив ей сахарное перо — привет тете, Сьюзи, - пожал руки Нотту и Макмиллану, пару минут поболтал со Сью Ли о распределении, заодно вызвав очередное возмущение Рона коварством своих братьев.       Перси мы нашли где-то в середине поезда. Нашим визитом брат-староста закономерно был недоволен, а вот Кристауокер, его подружка и староста Райвенкло, одним Акцио разрешила проблемы растяпы Невилла.       А мы, тем временем, подъезжали к Хогвартсу.