Первая летняя ночь

Красно-желтым пожаром разгораются поленья в камине. На стенах пляшут причудливые тени, будто это сами Боги танцуют в чертогах Асгарда. Сквозь плотные шторы доносятся звуки празднества, гулянья: хриплый смех, восторженные крики, многоголосое пение, глухие удары по бубнам. Захмелевшие люди танцуют, купаются в благословенной воде, призывают тепло и свет в свой дом. Ательстан смотрит в глаза напротив и чувствует, как его медленно затягивает в чарующий синий омут. Сладкий эль уже успел вскружить голову, помог проникнуться атмосферой праздника, царившего на древней языческой земле. Ноги Ательстана сами привели его в чертог конунга. Он знал, что его здесь ждут, чувствовал это. И греховно хотел. - Ты знаешь, какой сегодня день? - звучит хрипловатый голос. Рагнар сидит на широкой постели, обложенной мягкими мехами и шелковыми тканями. На медовом дереве отражаются языки пламени, в плотном балдахине путаются и переплетаются тени. Конунг жестом подзывает священника к себе, пристально глядя в его глаза. Верхняя часть его тела не прикрыта. Ательстан с наслаждением разглядывает красивые плотные мускулы, покрытые витиеватыми скандинавскими символами. - Сегодня Сумарблот, - Ательстану кажется, что он видит перед собой настоящего Аса, спустившегося из небесного селения в этот день лично к нему. А может, Рагнар Лодброг и есть Бог, вынужденный скитаться по этой смертной земле. Бог, вывернувший его жизнь наизнанку. Ательстан покорно подходит к ложу, а Рагнар встает навстречу. Конунг наклоняется к священнику, чуть улыбаясь, его глаза блестят, а руки тянутся к завязкам на рубашке Ательстана. От него пахнет душистыми травами, прохладной речной водой и темной ночью первого летнего дня. - А знаешь ли ты, в чем суть этого праздника? Улыбка не сходит с лица Рагнара. Он теребит завязки, с любопытством заглядывая в глаза священника. Ждет ответа. Ательстан отрицательно мотает головой. Он знает лишь то, что это первый день лета, день нового начала. И для него тоже, ведь он собирается начать писать новую главу своей книги жизни. - В этот день люди начинают принадлежать чему-то или кому-то другому. Это праздник любви и природы, день Фрейи и Фрейя, - отвечает на свой же вопрос Рагнар, приближаясь к священнику вплотную. - Я принадлежу тебе с тех пор, как ты захватил мой монастырь в Англии, а затем рабом привез в эти места. Руки Ательстана скользят по ребрам конунга к талии. Он обхватывает мускулистый торс и притягивает Рагнара еще ближе к себе. Сквозь плотную ткань брюк уже чувствуется набухшая плоть. - Для меня ты никогда не был рабом. Ты всегда был свободен, - шепчет Рагнар, рукой оглаживая шею священника. - Но мое сердце всегда было твоим, - отвечает Ательстан и проникновенно смотрит в глаза конунга. И тут Рагнар его буквально сшибает, пригвождает к деревянной стене. Его рука заботливо придерживает голову священника сзади, чтобы тот не ударился. Он впивается в губы Ательстана грубо и дерзко, яростно выливая всю страсть, томившуюся в груди так долго. У Ательстана нет выбора, он просто поддается натиску, позволяя Рагнару исследовать себя. Он закидывает руки на широкую спину конунга, скользит пальцами по позвоночнику, гладит мощные плечи. Рагнар коленом раздвигает ноги Ательстана и протискивается сквозь них. Он отрывается от губ священника лишь для того, чтобы стянуть хлопковую рубашку и припасть к шее. Колючая борода немного щекочет, но это лишь возбуждает еще сильнее. Тело Ательстана пронзает сладкая дрожь. Он невольно елозит, толкается бедрами навстречу, трется о ногу конунга. Резное дерево сзади царапает спину, но это не имеет никакого значения. Рагнар отрывается от шеи священника и вжимает его в стену еще сильнее, не давая возможности пошевелиться. От его тяжелого дыхания прямо в ухо по Ательстану начинают бегать мурашки. Груди мужчин высоко вздымаются и опускаются, тела жаждут только одного. - Я хочу тебя, - раздается хриплый, соблазнительный шепот, заставляющий Ательстана вздрогнуть. Он чувствует, как Рагнар проводит языком по его уху, прикусывает и посасывает мочку. Лодброг будто спрашивает разрешение к дальнейшим действиям, ждет согласия. И Ательстан дает его: кивает головой, выдыхает осипшим голосом "как и я". Он уже не слышит звуков музыки, не видит очертаний комнаты. В ушах отдаются быстрые удары сердца, кожа горит от прикосновений. И если кто-то внезапно зайдет в покои конунга, Ательстану абсолютно все равно. Ведь сейчас существует только он - Рагнар Лодброг, крепко сжимающий его ягодицы, врывающийся в его рот толстым языком, покусывающий и оттягивающий нежные губы. Ательстан не выдерживает первым - тянется дрожащими от нетерпения пальцами к узлу на брюках Рагнара. Они быстро спадают, открывая красивый крепкий член, налитый кровью. Быстрым движением Рагнар помогает и Ательстану избавиться от сковывавшей плоть ткани. Одной рукой он обхватывает его член, а другую вновь подсовывает под голову, позволяя священнику откинуться назад от наслаждения. Ательстан выгибается дугой, когда немного мозолистая ладонь Рагнара несколько раз проводит сверху-вниз и обратно по стволу, а большой палец ласкает головку. Из священника вырывается стон, вызывающий у Лодброга улыбку. Ательстан замечает это и подается вперед, нежно целуя любимого в бородатый подбородок и губы. Он неуверенно касается члена Рагнара, но, стремясь доставить удовольствие, начинает осторожно и аккуратно массировать головку, скользить пальцами по влажной плоти. Конунг тяжело сопит и утыкается в шею Ательстана, чуть прикусывая ее бледную кожу. Такая реакция воодушевляет священника, он расплывается в нежной улыбке и целует Рагнара в висок. Ему хочется, чтобы Лодброку было еще лучше, поэтому он позволяет своим движениям быть смелее. Он начинает ускоряться, когда слышит тихое рычание у себя над ухом, но Рагнар отстраняется от шеи Ательстана и мягко останавливает его руку. Он тут же приникает к губам священника, жадно целуя, а затем сжимает их члены вместе, вызывая у Ательстана резкий вздох. Движения Рагнара мягкие, но сильные. Ательстану кажется, что реальность медленно уплывает от него. В его ушах звучат лишь звуки от влажных прикосновений, да собственные стоны. Музыка доносится издалека, будто из под толщи воды. Он пытается присоединиться: накрывает рукой истекающие смазкой члены, подстраивается под такт, заданный конунгом. Наконец их ласки достигают апогея. Ательстан кончает одновременно с викингом, крепко сжимая мощные плечи, а затем оседает на его ногу. - Это еще не все, мой дорогой друг, - насмешливо произносит конунг, обхватывая лицо священника руками, выпачканными в сперме. Его ярко-синие глаза горят страстью и желанием. Он целует Ательстана в губы, шею, ключицы. Рагнар нежно подхватывает священника под ягодицы и переносит на кровать. Его руки крепко сжимают светлую кожу, оставляя красноватые следы. Немного грубоватые движения вновь распаляют Ательстана, он чувствует, как новая волна возбуждения захватывает его с головой. Он с наслаждением укладывается на мягких тканях поудобнее, радуясь, что больше не придется царапать спину о дерево. Рагнар нависает над ним сверху огромной темной фигурой. Лишь в глазах отражаются искры от таинственных плясок пламени в камине. Ательстан как завороженный смотрит на этого Бога, на этого Аса, на этого Викинга. Он приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но теряется и лишь продолжает разглядывать прекрасное могучее тело. Его руки сами тянутся вперед, стремясь прикоснуться к желаемому. Рагнар щурится и улыбается, наблюдая за своим священником. Он наслаждается каждым мгновением, проведенным вместе. Ему безумно нравится прикусывать и ласкать светлую кожу Ательстана, терзать его соблазнительные губы. Каждый его вздох, каждый стон ужасно заводит Рагнара. И ему хочется сделать так много с этим нежным, но сильным телом, сводящим с ума. Но он боится причинять Ательстану боль. - Скажи мне, что ты хочешь. - Рагнар хитро улыбается, нежно поглаживая щеку священника. Глаза Ательстана расширяются от удивления. Он не уверен, каких слов ждет от него викинг. Он вопросительно выгибает бровь, а Рагнар в ответ лишь пожимает плечами и продолжает задорно улыбаться. - Я хочу заняться с тобой любовью. Но такой ответ не удовлетворяет Лодбога. Он продолжает выжидающе смотреть на священника, гладя его лицо. Ательстан кусает губы, понимая, что именно ему требуется сказать. Слова звучат в его голове так пошло, так распутно. Но стоит ли стесняться себя и своих желаний, когда они уже полностью раскрылись друг перед другом? И если Рагнар жаждет услышать это из его уст, то почему бы и нет? Несколько секунд Ательстан медлит, собираясь с духом. Но на деле все оказывается просто. Фразы легко срываются с его губ и звучат абсолютно нормально. - Я хочу, чтобы наши тела слились воедино, наполнились жаром страсти. Хочу, чтобы ты взял меня. - Я рад это слышать, – расплывается в улыбке Рагнар и ласково целует священника в лоб. Ательстан немного смущается, переплетает свои пальцы с пальцами викинга и приникает губами к его руке. Он замирает, стараясь подробно запечатлеть в памяти происходящее: темное небо за окном, теплое пламя огня в камине, шелковые одеяла, любимый человек рядом. Но Рагнар отвлекает его - увлекает в глубокий, дурманящий поцелуй. Его руки скользят по торсу священника, гладя то нежно и трепетно, то грубо и с нажимом. Один раз из Ательстана даже вырывается шипение - когда Рагнар с силой вдавливает пальцы под тонкие ребра. Но боль быстро проходит, стоит викингу коснуться возбужденной плоти внизу. Рагнар отрывается только затем, чтобы взглянуть Ательстану в глаза. Решимость и желание, которыми они горят, заводят конунга еще сильнее. И он начинает покрывать шею священника горячими, опьяняющими поцелуями, затем переходит на грудь и приникает к затвердевшим соскам. Страстные ласки заставляют Ательстана выгибаться, плотнее прижиматься к телу конунга. Он обводит руками гладкий затылок, царапает короткими ногтями спину, толкается членом в руку, ласкающую его. Рагнар, осыпая плоский живот священника игривыми поцелуями, медленно спускается ниже, к промежности. Его губы плотно обхватывают головку члена, а язык мягко скользит по плоти, заставляя Ательстана стонать. Викинг крепко рукой обхватывает член у основания и губами скользит вниз, вбирая его в себя до самого горла. Ательстан чувствует, как вибрирует и пульсирует его плоть, он мотает головой из стороны в сторону, комкает в руках мягкую простынь. Язык и влажный рот Рагнара сводят его с ума. И когда Ательстану кажется, что он больше не выдержит, ласки внезапно обрываются. Он распахивает глаза, не понимая, почему больше ничего не происходит, и видит викинга, нависшего прямо над ним. - Не бойся, я не причиню тебе боль, - шепчет Рагнар прямо в ухо и нежно целует своего священника в губы. Ательстан и не боится, он немного волнуется, но действительно желает этого. Рагнар этими словами успокаивает скорее себя. Он помогает Ательстану перевернутся на живот, и приподнимает его таз, устраивая поудобнее. Священник немного ерзает, с нетерпением ожидая дальнейших действий. Используя слюну как смазку, викинг проникает в него сначала одним, а затем и двумя пальцами. Это необычно и непривычно, но Ательстан заставляет себя расслабиться. Ему довольно непросто свыкнуться с ощущением чего-то инородного внутри, но мягкие массирующие движения конунга помогают это преодолеть. Вскоре ему становится немного приятно, а после и вовсе начинает нравиться. Рагнар понимает, что добился, чего хотел, когда Ательстан сам принимается насаживаться на его пальцы. Он убирает их, приставляя к входу возбужденный член. На секунду Ательстан замирает, осознавая, собирается с духом, выдыхает горячий воздух. Член входит в него туго, причиняя боль и дискомфорт, но Рагнар целует и гладит его спину, помогает отвлечься от неприятных ощущений. Несколько толчков причиняют Ательстану настоящую боль, он шипит и кусает губы, но затем Рагнар немного меняет угол и боль сменяется вспышкой удовольствия. Движения викинга становятся размашистыми, он стонет, крепко сжимая ягодицы священника. Ательстан старается двигаться с ним в такт, наслаждаясь близостью их тел. Наконец толчки Рагнара ускоряются, он наклоняется к спине Ательстана и сжимает его член в своей руке. Хватает нескольких прикосновений, и струя горячей спермы вырывается из Ательстана, пачкая простыни и одеяла. А затем, вынув член из тела священника, кончает и викинг. Он всем телом наваливается на Ательстана, целуя его затылок, трется о спину бородой, щекоча и вызывая смех. Священник переворачивается, чтобы видеть лицо викинга. Тот лежит, опираясь головой на одну руку, а другой начинает выводить узоры на животе любимого. Ательстан ловит его ладонь, переплетает пальцы со своими. На лице у Рагнара играет легкая, счастливая улыбка. Он высвобождает руку и принимается гладить лицо священника. - Я люблю тебя, – говорит он абсолютно искренне. Ательстан знает это, но слышать такие слова невыносимо приятно. Он чувствует, как внутри него все трепещет от счастья. Первая летняя ночь привнесла свое колдовство и в его жизнь - соединила с самым дорогим и любимым человеком на свете. - Я тоже люблю тебя, - отвечает он, притягивая Рагнара к себе и крепко обнимая. За окном слышатся глухие звуки музыки, совсем тихое пение. Огонь в камине медленно гаснет, дрова тлеют. Над холодной водой и землей встает светлая заря. Ночь уходит, унося за собой все старые тревоги и беды. Начинается новый день, предвещающий начало новой жизни.