Поймай судьбу за хвост!

      Тагир:       После посещения храма с души словно камень свалился. Решение, принятое мной, еще не раз отольётся слезами, в этом я нисколечко не сомневался и все же чувствовал, что поступаю верно. Ракеш избавил меня от приюта и подарил новую жизнь, потому мой долг принять все страдания, выписанные мне Божественной и до конца испить чашу безответной любви.       Я должен это пережить, ведь случаются с котами и более ужасные вещи. Не стоит винить судьбу и клясть злой рок. У меня не самая ужасная жизнь и, возможно, когда-нибудь, когда я больше не понадоблюсь Ракешу, то он отпустит меня. И я воспользуюсь шансом, уползу в самый дальний угол, чтобы зализать раны. А потом… потом начну все сначала.       Впрочем, если я не собираюсь расплакаться прямо сейчас, то стоит затолкать «радужные» надежды на будущее подальше и поговорить с Ракешем.       Кивнув сам себе, я смело провернул ключ в двери и переступил порог квартиры. Внутри горел свет — Ракеш был дома.       Стоило мне завозиться с вещами, как в коридоре возник Старший.       — Ты поздно. Как экзамен?       Сердце предательски набрало обороты стоило низком голосу коснуться огромных ушей. Эх…       — Нормально, — пискнул я и скривился от недовольства на собственное жалкое мяуканье.       — Я звонил.       — Ой! — встрепенувшись, я  полез в карман куртки за коммом. Действительно, четыре неотвеченных вызова. — На экзамене включил бесшумку и забыл ее снять. Извини.       — Ничего. Но в следующий раз будь внимательней.       — Конечно.       Как же остро кольнула обида.       Раньше он не утруждался звонками, даже если я опаздывал… Должно быть, все потому, что теперь я ему действительно нужен. Что ж. Я знаю свое место, и лучше мне не забывать об этом ни на секунду, если я собираюсь пережить то, во что сам себя втягиваю.       — Я подумал над твоим предложением, — сунув руки в карманы, я упорно смотрел на открытую калошницу, где аккуратно расставленные пары обуви глядели на меня десятками идеально круглых любопытных глаз.       — Хорошо, — ответил Старший, направляясь ко мне. — Тебя не было весь день, наверное, голодный. Я заказал пиццу, она на столе. Садись, поешь, а потом поговорим.       Я выдохнул, когда Ракеш, перестав сверлить меня своими зелеными глазами, прошел на кухню первым. До меня тут же донесся шум поставленного на плиту чайника.       «Слишком много заботы, Ракеш, слишком много», — печально подумал я, даже не желая подбираться к мысли, что если бы я не был мелким лысым уродом, Старший мог бы смотреть на меня по-другому и, возможно, в его простых действиях было бы хоть немного искренности, и...       Хватит! — я решительно наступил на хвост предательской мечте, причинявшей только боль и разочарование, и направился за Старшим.       Кусок с трудом лез в горло, даже несмотря на то, что я действительно ничего не ел с самого утра, тогда, за завтраком, мне все же удалось впихнуть в себя бутерброд и полчашечки чая.       Наконец я расправился с теплым треугольником, не ощутив ни вкуса, ни запаха любимой «Магриты» и отодвинул чашку в сторону. Глянул на Ракеша, и поймав его внимательный взгляд в ответ, уставился на собственные лапы, аккуратно сложенные на краешке стола, и решился.       — Я подумал над твоим предложением, я согласен стать твоим мужем, — выпалил я на одном дыхании, больше для себя, боясь забыть хоть на секундочку о настоящей цели просьбы, — только чтобы ты смог взять кредит.       — Ты мне очень помог, Тагир, — с облегчением выдохнул Старший.       — Но у меня есть одно условие.       Бенгал тут же собрался, выпрямился.       — Я внимательно слушаю тебя. Мне принести бумагу и ручку?       — Нет, — смущенно замахал я лапами. — Я стану твоим фиктивным мужем, но взамен попрошу тебя только об одном.       Говорить было сложно, и отчего-то я чувствовал себя полным дураком. Наверное, Ракеш посчитает меня сумасшедшим идиотом, когда услышит то, что я хочу сказать…       Видя, что я медлю, Старший заговорил первым:       — Если ты боишься, что я позабыл о своем обещании не прикасаться к тебе и когтем, то не волнуйся. Я все прекрасно помню, и наш брак, — здесь он немного споткнулся, — фиктивный брак этого не изменит.       Это глупое, дурацкое, смехотворное обещание, которое я сам поспешил взять с Ракеша, выглядело верхом идиотизма, на который у меня однажды хватило ума! Понимая, как я тогда выглядел, намекая бенгалу о возможных сексуальных приставаниях с Его стороны... О, Божественная, какой же я тупица! Старший не пригласит меня в свою постель, даже если я останусь последним котом в Фелиноаре.       Щеки вспыхнули огнем.       — Я не об этом. Если мы заключаем брак, пусть и ненастоящий, я хочу, чтобы между нами… — Как же сложно произнести это вслух, — чтобы между нами было доверие, - Я скис под конец, не решаясь поднять глаза.       — Но я тебе доверяю, — немного растерявшись, ответил Ракеш.       — Да, конечно, - ой, надеюсь он не расслышал случайно выскользнувшей иронии. — Я имею в виду, что если я говорю тебе, что кто-то обманывает, лжет, случайно или преднамеренно, то ты должен верить мне.       Упрямо сцепив зубы, я поднял глаза на застывшего напротив кота.       Бенгал не шевелился и не отвечал, буравя меня в ответ сквозь узкие щели. Хвост напряженно подергивался позади хозяина. Он был очень зол и не скрывал этого.       — Есть еще условия?       — Н-нет, — еле выдавил я, разом растеряв уверенность и снова возвращаясь взглядом к своим, все так же сложенным на столе лапкам.       — Договорились, — лишенным эмоций голосом ответил Ракеш и встал. — Спокойной ночи.       Я думал, он рассмеется или спросит, почему я попросил именно о доверии, и мы наконец поговорим, и может, он поймет, что все, что я говорил раньше, было вызвано исключительно благими намерениями. Я никого не желал оболгать или опорочить, только не дать обмануть моего кота… но, похоже, ему это было совсем не нужно, а его благодарность на словах не более чем вежливость.       Пусть в этот раз моя просьба и не казалась мне такой смехотворной, как та, что я взял с Ракеша в приюте, прежде чем согласиться жить вместе с ним, но на деле все оказалось именно так.       Как я мог подумать, что о доверии можно просто попросить? Разве его не заслуживают своими поступками? Конечно, я думал и об этом, но так и не догадался, что еще могу сделать, чтобы Старший услышал меня.       Я изо всех сил пытаюсь заботиться о нем и доме и ни разу не получал нареканий за безалаберность или небрежность. Разве это не значит, что он всем доволен? Правда, сам он мне этого ни разу не говорил.       Я всегда честен и не позволю, чтобы кто-то пытался обманывать Старшего… но пока за это я получил лишь обвинения во лжи. И ремня.       Я непроходимый идиот. И просьба моя глупая и не стоит абсолютно ничего.       Горячие капли слез упали на голую, лишенную шерсти кожу. Обожгли.