Ушки, торчащие из-под шапки

      — Ну и метель там снаружи! — отряхивая занесенный снегом капюшон, Торин вошел в дом.       Его тут же вышел встречать Фили и, оглядев похожего на сугроб дядю, весело усмехнулся себе в усы.       — Хорошо, что ты не заблудился, — подколол он родича, вспомнив «подвиг» Торина в Шире, когда тот не мог отыскать дом Бильбо Бэггинса.       Король-под-Горой окатил племянника красноречивым взором. Он бы с удовольствием намылил шею своевольному юнцу, но предпочел оставить нравоучения на следующий раз, а пока что Торин сбросил пальто тому на руки и двинулся в направлении общей комнаты. Едва мужчина прошел вглубь дома, перед ним раскинулась ставшая привычной за эти полгода картина: в глубоком кресле сидела Дис и нянчилась с внуком, пока Кили с Тауриэль, устроившись прямо на широком ковре, игрались с малышкой.       — Просто идиллия, — хмыкнул себе под нос Торин.       Все трое взрослых тут же подняли на него взгляды, и Кили поспешил поприветствовать дядю.       — Мы тебя сегодня не ждали, — улыбнулся он, всматриваясь в уставшее, замерзшее лицо. — Что-то случилось?       — Отчего же? Наоборот.       — И ты не имеешь ничего нам сообщить? Мне ведь известно, что недавно из Фрамсбурга вернулся Бард.       — Разве не ты сам говорил, что эти государственные дела тебя больше не волнуют? — Торин покосился на племянника, едва заметно скрывая усмешку в глазах. — А впрочем, раз уж тебя это так интересует, то Бард действительно кое-что рассказал.       Будто бы не замечая, что теперь оба племянника заинтересованно за ним наблюдают, гном прошел вглубь комнаты, потрепал по вихрастой черной голове двоюродного внука: «Большой уже, Тили», затем постарался погладить по головке и девочку, но та вывернулась и, весело взвизгнув, своими крохотными ручками перехватила жесткий палец деда.       — Шустрая, — похвалил Торин, аккуратно высвобождая палец и вновь перепоручая маленькую эльфийку ее матери.       — Ну так и что сказал Бард? — на этот раз не выдержал Фили. — Нам всем хотелось бы это знать. А вдруг вести важные?       — Важные — не важные, но нам они мало чем значимы, — наконец соизволил ответить Дубощит. — В общем, Бард действительно ездил к зятю и дочери, ведь та в скором времени должна разрешиться от бремени. Но интересно другое: он узнал, что не так давно произошло нападение на крепость Гундабад. Разведчики Эотеод прознали, что нападавшими были ни кто иные, как сами умбарцы.       — Вот это новость! — выдохнул Кили, оглянувшись на супругу и заметив, что она тоже внимательно слушает. — Как так? Почему? Мы же помним, как хорошо они спелись почти два года назад!       — Гадай — не гадай, а мы все равно этого не узнаем, — подытожил Торин. — Впрочем, это уже не наши проблемы. А я, между прочим, голоден, как варг, и хочу промочить горло — с самого утра толком так и не поел!       — Я налью тебе вина. Кто еще будет? Фили, ты будешь? — уже предчувствуя веселое времяпрепровождение, охотно откликнулся Кили.       — Не отказался бы, — кивнул старший.       — Матушка?       Дис помотала головой, даже не отрываясь от нянченья малыша.       — Тебе, милая, не предлагаю — тебе нельзя, — подмигнул Кили, хитро улыбнувшись Тауриэль: он уже видел, как слегка напряглась эльфийка, намереваясь в который раз напоминать супругу о несовместимости браги и кормления грудью.       Выяснив, что приложиться к горячительному собирается только чисто мужская часть компании — весьма юный Тили пока что был не в счет, — хозяин дома проследовал в кухню и вскоре вернулся с тремя полными вина кружками.       — Как раз самое то после негаданной и совсем не весенней метели на дворе, — похвалил выпивку и одновременно поругал погоду Торин.       — Если вы голодны, то я пойду что-нибудь соображу из еды, — с этими словами Тауриэль поднялась на ноги и, подхватив на руки дочку, протянула ее Кили: — Элиабель на тебе, так что…       — А можно я? — неожиданно откликнулся Фили и, поставив свою кружку на тумбу, приблизился к эльфийке.       — Конечно.       Фили еще ни разу не сидел со своей остроухой племянницей — видимо, пока что опасался или смущался разницы рас, — и оттого его просьба была удивительна сама по себе. Но именно потому эта самая просьба заставила Тауриэль улыбнуться.       Бережно передав девочку Фили, она уверилась, что все нормально, а затем двинулась прочь. В дверном проеме она обернулась, еще раз проверяя, и не смогла удержаться от новой улыбки: так аккуратно и трепетно молодой гном держал на руках крохотный, но уже шустрый комочек жизни, одновременно и боясь этого совсем еще маленького существа, и желая познакомиться поближе.       Выйдя в коридор, Тауриэль направилась на кухню, но тут в дверь постучали. Задаваясь вопросом, кто еще мог пожаловать к ним в такую непогоду и столь поздний час, девушка опустила засов и дернула ручку.       — Отец?       На улице, едва освещенный теплыми огнями окон соседних домов стоял Иландор. Закутанный в привычный плащ почти по самые глаза, он вновь напоминал призрака из другого мира. Но на сей раз Тауриэль точно знала, что он так же бесплотен и нереален, как и она сама. Последний раз эльфийка видела его несколько месяцев назад, а потом отец снова пропал — потому столь неожиданно было видеть его сейчас.       — Проходи, — немного скованно произнесла Тауриэль, посторонившись и пропуская гостя внутрь.       — Благодарю.       Мужчина едва заметно кивнул и переступил порог. С его длинного плаща тут же ссыпался снег, быстро тая на полу и превращаясь в непривлекательные лужи.       — Я зашел лишь вас навестить.       Тауриэль кивнула в ответ, невольно опуская взгляд: да, она все никак не могла привыкнуть к мысли о возвращении родича. Она не могла понять, что испытывает к этому незнакомому, давно, казалось, забытому, но все еще такому родному мужчине. Боясь, что ее эмоции станут заметны, девушка улыбнулась.       — Я рада. Заходи.       В этот момент Иландор услышал смех из гостиной и тут же замер.       — Кажется, я не вовремя… Не хочу мешать, так что, пожалуй, приду в другой раз.       Он почти что развернулся, не видя, что дочь дернулась его остановить, когда из комнаты вышел Кили и, заметив тестя, радостно воскликнул:       — Ну надо же! А Тауриэль уж опасалась, что вы больше не вернетесь!       Иландор медленно обернулся, попеременно глядя то на дочь, то на зятя. Он и сам прекрасно понимал, что, отсутствуя больше полутысячи лет, едва ли мог выдвигать свои отцовские права и на что-то претендовать. Да и непрошенным гостем хотелось быть не больше.       — Вы пришли нас навестить? Милости просим! — не замечая заминки путника, продолжал Кили. — У нас тут уже целая веселая компания собралась, так что смело присоединяйтесь!       Выждав несколько секунд, Тауриэль положила ладонь на плечо Иландора:       — Кили прав. Мы будем рады, если ты останешься. Я буду рада.       Последняя фраза стала решающей, и Иландор согласился. Сняв плащ и вытерев лицо от растаявшего снега, он медленно прошел в гостиную, сопровождаемый двумя супругами. Как только все остававшиеся внутри увидели незнакомца, они сразу же насторожились, но Кили быстро все уладил.       — Вот, значит, как, — откликнулся Торин, внимательно рассматривая нового знакомого, а по совместительству новоиспеченного родственника.       — Мое почтение, Король-под-Горой, — едва заметно склонил голову Иландор, тоже изучая троих гномов.       Некоторое время обстановка была неопределенной, но вскоре и она разрядилась. Эльф занял место в дальнем углу, поближе к окну, пока Торин допивал вино и общался с Кили; Фили учился обращаться с хрупкой — даже слишком, на его взгляд, — Элиабель, а Дис возилась с Тили, которому неожиданно безумно приглянулись ее тяжелые серьги. Маленький гномик то и дело норовил дотянуться до украшения и засунуть его себе в рот, но каждый такой раз женщина умело пресекала его попытки. Пока все так или иначе нашли себе занятие, Тауриэль вышла из комнаты и направилась на кухню: в конце концов, она обещала накормить гостей. Едва девушка покинула комнату, сидевший в молчании Иландор незаметно проследовал за ней. Многие-многие годы оттачивая навыки скрытности, слежки и маскировки, он не сомневался, что никто из присутствующих даже не заметил его ухода. Почти неслышно преодолев коридор, он остановился у самой кухни и, наблюдая за занятой своими делами дочерью, прислонился к дверному косяку.       — Разве ты этого хотела? — вдруг откликнулся он.       Тауриэль обернулась, а затем вернулась к прерванному занятию.       — О чем ты?       — Обо всем этом. Ты же воин, я знаю это. Неужели тебе по сердцу вести жизнь практически человека?       — Я шесть сотен лет вела жизнь воина, так что пара человеческих лет едва ли заставит меня разочароваться в чем-либо. К тому же чутье подсказывает мне, что такое спокойствие не продлится вечно: заложенное в нашей крови рано или поздно напомнит о себе.       — А как же он? — эльф кивнул в сторону гостиной. — Как так получилось? Я понимаю, что он хороший парень, но он ведь гном.       — Едва ли, — отложив в сторону нож с мясом и сверкнув глазами, заговорила Тауриэль, — у тебя есть право попрекать меня. Таков мой выбор, и я ни о чем не жалею. Он любит меня, а я его. Он подарил мне двоих очаровательных малышей. Разве этого мало? Да и в конце концов!.. Я уже устала отстаивать свое право на счастье! Мы доказали и не раз, что это наша судьба и наше решение. Чужая воля здесь более не властна. Довольно!       Иландор слушал ее, не перебивая, но каково же было удивление Тауриэль, когда после всего сказанного он улыбнулся. Она ожидала молчания, ожидала непонимания, гнева, в конце концов. Но Иландор лишь улыбнулся.       — Вот теперь я вижу воина. Такой ты была с самого детства, — удовлетворенно кивнул он.       — Что ты…       — Я не поверил словам Леголаса, когда он сказал, что ты вышла за гнома. Я думал, что такого быть не может. Теперь же я понимаю, что ты все для себя решила.       — Леголаса? — имя старого друга Тауриэль никак не ждала услышать, а потому она теперь во все глаза смотрела на отца, буквально требуя продолжения.       — Да, его. Мы встретились с ним, разве он не говорил тебе?       — Нет, он ничего такого…       Эльфийка замолчала, вспоминая последние разговоры с лесным принцем. Она была уверена, что до событий, связанных с походом гномов, эта встреча никак не могла состояться. Значит, она была после. Но… Леголас и словом не обмолвился о ней. Вдруг Тауриэль запнулась о свои же мысли, невольно припомнив прощание с Леголасом. Он тогда, по всей видимости, собирался ей что-то сообщить. А потом сказал, что на все воля Эру. Не может ли быть так… что он чуть было не проговорился о встрече с ее отцом? Что ж, теперь она вряд ли скоро это узнает.       В этот момент в кухню вошел Кили и, будто бы ничего не заметив, бодро объявил:       — Я пришел тебе помочь. Хватит тут возиться, пойдемте ко всем. Там Тили, норовя снять матушкину сережку, чуть не грохнулся на пол — летать, видно, учится!       С этими словами он подхватил разнос с едой и, взяв за руку Тауриэль, потянул ее за собой. Едва все трое вернулись в комнату, раздался возмущенный детский визг.       — Ну что не так? Что ты хочешь? — насупилась Дис, приподнимая на руках Тили. Мальчик состроил недовольную моську и дернул ножками.       — По-моему, ему надоело сидеть у тебя на коленях, и он хочет поползать, — выдал предположение Кили.       Гномка разочарованно выдохнула, но делать было нечего: пришлось отпустить внука на волю, пока тот не стал возмущаться основательнее. Как только гномик очутился на полу, он тут же стал перебирать ручками-ножками. Получалось не очень умело, но зато целеустремленно, и юный Тили медленно, но верно пополз туда, где ему, по всей вероятности, было интереснее.       Отпустив малыша, Дис несколько секунд следила за ним, с трудом сдерживая желание вновь понянчиться. Вскоре терпение женщины не выдержало. Поднявшись с кресла, она направилась к своему старшему сыну.       — Если ты не хочешь сидеть у бабушки на коленках, — обращаясь к бессовестно равнодушному к ее терзаниям Тили, откликнулась гномка, — то Элиабель точно не откажется.       С этими словами она взяла у Фили маленькую эльфийку и, прижав к себе, пошла со своей ношей обратно. Надо признать, что первое время Дис немного смущалась внучки, отличной от ее собственной расы, но вскоре это прошло. Стоило лишь женщине поиграть с ней, прижать к груди, заглянуть в эти смышленые, несмотря на возраст, большие оливковые глаза, и ее сердце оттаяло. Да и как она могла не любить дочь своего сына? Исключено!       Пока Тауриэль наблюдала за происходящими детскими перемещениями, она молчала, но едва, как ей показалось, все вернулись к своим делам, она вновь обратилась к отцу.       — Ты сказал, что встретился с Леголасом. Когда и при каких обстоятельствах это произошло?       Кили, до этого времени разговаривавший с братом, тут же уловил знакомое имя. Он больше не ревновал к эльфийскому принцу, но слух сам собой стал острее, невольно прислушиваясь к словам жены. И очень кстати, ведь то, что ответил Иландор, удивило его немало. Да чего уж там — оно удивило всех.       — Это произошло рядом с Фрамсбургом, когда Леголас вместе с Эотеод отвоевывал палантир Амон-Сула.       — Но… как ты там оказался? — ошарашено произнесла Тауриэль.       — Кили? Что с тобой? — окликнул младшего Фили. Но тут он проследил взглядом туда, куда смотрел его брат, и тоже прислушался к речам эльфа. Его примеру последовал и Торин.       — Я скрывался под личиной одного из пиратов. Когда умбарцы, хранившие видящий камень, перебрались почти вплотную к городу, на них напали эорлинги. Среди сражающихся был и Леголас. Мы с ним встретились, скрестив мечи.       — Но почему? — пыталась подобрать слова Тауриэль. — Почему… ты выдавал себя за одного из умбарцев? И как ты попал к ним? Ты же ушел в Гондор…       Иландор хотел ответить, когда вдруг увидел, что все в комнате внимательно его слушают. Слушают, буквально затаив дыхание. Он заметил напряженный взгляд Кили, недоуменный — Фили. От него не укрылась тревога во взоре Дис, и он уж точно хорошо различил нахмуренные брови Торина.       — Пожалуй, я должен объясниться, — Иландор обвел взглядом всех присутствующих и остановил его на дочери. — Давным-давно я покинул Лихолесье и отправился в Гондор. На то у меня были свои причины, хотя едва ли это служит оправданием того, что я оставил свою дочь. Я долгое время скитался по землям людей, их окрестностям. У меня было много дел, много намерений, но сейчас не об этом. Однажды до меня дошли слухи, что в Умбаре, располагавшемся чуть ниже южных границ королевства Элендила, планируют что-то грандиозное. Они намеревались расширить свои территории и влияние на все Средиземье. Оказалось, что свой взор они положили на северное побережье. Я не мог допустить, чтобы они подобрались так близко с моему дому, к месту… где живет моя на тот момент уже взрослая дочь.       Мужчина замолчал, будто что-то вспоминая. Его никто не перебил, все терпеливо ждали продолжения рассказа. Все молчали, а Тауриэль ощущала, как что-то жгучее внутри поднимается все выше и выше: вот оно уже встало комом в горле, вот грозило обжечь глаза.       — Я затесался в их ряды: благо на тот момент в моих руках сконцентрировалось большое влияние в тех краях. Краска и куфия скрыли от чужих глаз светлую эльфийскую кожу и длинные уши, и вот я уже плыл на пиратском корабле на север. Едва мы вторглись в воды Ледяного залива Форохел, как в сети одного из судов попал дремавший почти полторы тысячи лет видящий камень. Вскоре умбарцы поняли, что за сокровище угодило к ним. В то время, когда они только учились им пользоваться, с ними случайно связались обладатели второго найденного палантира — как вскоре выяснилось, это были два брата-близнеца, правители Фрамсбурга. План тут же изменился в сторону заполучения и второго камня. Пираты с камнем Амон-Сула высадились на берег и двинулись к крепости Гундабад, намереваясь с помощью орков отвоевать артефакт. Остальные же корабли развернулись назад, в Умбар, спеша сообщить новости. В итоге же Эотеод удалось отбить нападение орков и захватить пиратский палантир. При этих обстоятельствах мы и повстречались с Леголасом. Именно от него я и узнал многое из произошедшего у северян. Он же мне и поведал, что ты, Тауриэль, тоже находишься неподалеку.       От всего услышанного Тауриэль не знала, что и думать. Вопросы напрашивались сами собой, но она задала лишь один.       — Если все решилось еще там, у Фрамсбурга, то почему ты сразу не вернулся домой? Почему ты объявился лишь недавно?       — Я не мог вернуться, — покачал головой Иландор. — Я же сказал, что остальные корабли уплыли в южные земли, неся опасную весть. Я не мог оставить все так, понимая, что, когда пираты узнают о нахождении палантиров в наших краях, ты окажешься в опасности. Я должен был не допустить этого.       — Что значит «не допустить»? — неожиданно откликнулся Торин. — Что ты хочешь этим сказать?       — Возможно, до вас дошли слухи, что умбарцы обозлились на орков, и совсем недавно это вылилось в настоящее нападение на крепость Гундабад в Туманных горах? Ну, это произошло неспроста. Мне понадобилось много месяцев, чтобы добраться до Умбара и уверить местных в том, что именно слуги Мордора вырезали всех охранявших видящий камень. В ходе борьбы оба палантира были уничтожены, и только по этой причине орки не начали действовать более агрессивно. Как бы там ни было, но одного того, в чем я смог их убедить, хватило, чтобы переместить взор южан на орков, а не на Эотеод или же Лихолесье с Эребором и Дейлом. Работа была долгая, опасная и сложная, но мне это удалось. Как только я понял, что мой план сработал, я отправился в обратный путь.       — Значит, это тебе север Средиземья обязан своим спокойствием? — подытожил Торин, еще сильнее хмурясь. — Храбрый поступок, что ни говори.       Ни один мускул не дрогнул на лице Иландора. Казалось, он даже не принял похвалу на свой счет.       — В этой истории достаточно храбрецов — я лишь делал то, что должен был.       — Что ж, — откликнулась молчавшая Дис, — будем надеяться, что этот конфликт обойдет нас стороной.       — Можете спать спокойно, — кивнул Иландор. — Я слежу за этим. Трандуилу уже обо всем известно, так что мы внимательно наблюдаем за ситуацией. Лесной владыка, насколько мне помнится, не делает что-либо, не блюдя при этом собственных интересов — так что сомневаться в его расторопности не стоит.       Затем он замолчал и снова взглянул на дочь. Он не привык просить прощения и тем более раскрывать свои чувства, но даже так Тауриэль смогла все это прочесть в его глазах воина.       «Я прощаю тебя, — будто отвечал ее взор. — Прощаю».       Только что услышанные вести заметно ошеломили всех присутствующих, и каждый из них старался переварить сказанное. Пока разношерстная компания все думала о своем, маленький Тили, о котором слегка забыли, дополз наконец до того, что его интересовало больше всего. Достигнув желаемого, он взялся ручонками за мужской эльфийский сапог и большими карими глазами снизу-вверх воззрился на деда. Общее оцепенение тут же как рукой сняло.       — Ну надо же! — воскликнула Дис. — Сам приполз!       — Хочет познакомиться, — подмигнул Кили.       Иландор в нерешительности посмотрел на малыша. Он почти не нянчился с дочерью, не говоря уже о внуке-гномике, и теперь понятия не имел, что делать. Он еще не разобрался, как именно относится к этому едва родившемуся комочку жизни, ведь даже внучка-эльфийка была ему ближе, привычнее.       — Не бойся, — улыбнулась Тауриэль. — Ему просто интересно новое лицо.       Мужчина снова посмотрел на застывшего в его ногах мелкого сорванца и нерешительно взял того на руки. Оказавшись в чужих объятьях, Тили тут же принялся изучать нового друга. Запах того был незнаком, но чем-то он нравился малышу. Мальчик тут же заулыбался, задергал ручками, а затем уткнулся лицом в песочного цвета кафтан. Все присутствующие тут же рассмеялись, умиляясь детской непосредственности, а Иландор впервые ощутил, что внутри что-то дрогнуло. Это что-то было теплым, мягким… как если бы он назвал этого мальчонку своим внуком. А впрочем, он, наверное, уже может. Да, сколь же многое порой способен изменить один простой вечер…       — Ты ему нравишься, — Тауриэль положила ладошку на отцовское плечо, с любовью глядя то на сынишку, то на самого отца.       — Чует, что к деду попал, — с одобрением в голосе откликнулся Фили.       — Это ненадолго, — засмеялся Кили. — Не пройдет и пяти минут, как он снова запросится на пол! Это еще Элиабель занята с матушкиной косой, а то бы и она начала заявлять о себе!       — А ты как хотел? — усмехнулся Торин. — Дети — они такие. Думаешь, Дис было легче с вами?       — Скажешь тоже, братец… — откликнулась сама Дис, с сожалением взирая на свою растрепанную косу и самозабвенно играющую с ней внучку.       — Как бы там ни было, но этим детям повезло, — вдруг произнес Иландор. — Пока их так любят, пока их окружает такая дружная семья, им будет хорошо.       — Еще бы! Особенно теперь, когда эта семья пополнилась еще одним членом, — улыбнувшись, провозгласил Кили.       — А все-таки семья необычная, — заметил Торин.       Он потянулся к карману и извлек оттуда свою трубку, затем подпалил имевшийся табак и неспешно ее раскурил. Пока он это делал, никто не проронил ни слова — будто все осмысливали короткую, но очень емкую фразу подгорного короля. А ведь мысль, заключенная в ней, действительно была непростая: сулившая то ли печаль, то ли радость. А может быть, некую ответственность? В любом случае голыми руками такую не возьмешь, но… кем бы был тогда Кили, если бы не попытался?       — Обычная — не обычная… Какая разница? Главное, чтобы крепкая! — наконец откликнулся он.       Ну и куда же без привычного сопротивления со стороны?       — Да, братишка… Ты и дело говоришь, и все равно кое-чего не хочешь понять. Все-таки ты всегда отличался лояльностью и свободой от предубеждений.       — Фили прав, сынок. Не все способны разделить такие твои взгляды.       — Послушай свою мать — не будь ты моим племянником, я бы никогда тебя не понял.       — К сожалению, это так. Путешествуя по южным землям Средиземья, я столкнулся с крепкими предрассудками людей и не только.       — Я должна согласиться с отцом. Мои лесные сородичи тоже никогда бы не пошли на то, на что осмелились мы с тобой. Если бы не твоя настойчивость — я бы не решилась.       — Да что за повальное самовнушение?! — наконец не выдержал Кили. — Это все глупые небылицы, поверьте мне! Вот я знаю одну историю…