Ушки, торчащие из-под шапки

      — Да тут недалеко осталось! Честно говоря, я не понял, зачем ты так рвался меня проводить до дома, — глянув на брата, Кили пнул очередной пушистый сугроб. Мело сегодня необыкновенно сильно, и за пеленой снега едва было видно соседние дома.       — Как это «зачем»? На дворе уже ночь, темно. К тому же мы только что выпили!       — Ты же сам видишь, что я трезв, как стеклышко.       — То-то и странно, — подмигнул Фили. — Что-то ты последнее время становишься каким-то… правильным, что ли. Это на тебя не похоже, братец. Это все Тауриэль, да?       — Да ничего такого, — отмахнулся Кили, проявив чудеса медленно постигаемой мудрости женатого мужчины.       С тех пор, как его любимая неделю назад разрешилась от бремени, у них в семье много чего поменялось — причем так быстро, что гном даже моргнуть не успел. Первые три дня он на радостях пил так, что приползал домой «на рогах», в чем веселые родичи, впрочем, активно его поддерживали. Пронаблюдав несколько таких поздних возвращений мужа, Тауриэль осерчала на него, заявив, что ей, вообще-то, нелегко приходится и что дети — это проблема обоих родителей. С тех пор как отшептало: возвращался рано, задерживался редко, пил немного и покорно постигал роль отца. А заодно не выносил сор за порог, за что заслуживал отдельного уважения. Вот и теперь сумерки даже не успели уступить место ночи, как Кили спешил домой. Но спешил, надо сказать, с охотой.       — Как бы там ни было, я не заплутаю, так что тебе не обязательно было покидать наших и совершать этот путь до Дейла.       Фили как-то помялся, отвернулся и невнятно промычал, что заставило Кили приглядеться к нему: он явно пытался что-то скрыть.       — Рассказывай, Фили. Я же вижу — что-то не так, — заглянув прямо в голубые глаза, произнес Кили.       — Не то чтобы не так… — туманно и неохотно начал старший, — у меня… у нас есть кое-какие опасения.       — Опасения? О чем ты? И что значит «у нас»?       — Не то чтобы опасения…       Эта игра в молчанку надоела Кили, и он решительно остановился, встав прямо перед спутником и глядя тому в лицо.       — Братишка, что-то ты темнишь. Рассказывай, что стряслось.       Фили помедлил, не решаясь тревожить брата. В конце концов, у того сейчас и так хлопот было по горло, а тут еще и это… И ладно бы, если б они с Торином и Балином были уверены, что их страхи не напрасны — а вдруг все совсем не так, как они поняли? Что тогда? Перепугают еще младшего зазря. Но лучше, наверное, так, чем потом выяснится, что они могли предупредить плохое, но не сделали этого.       — Кили… — стараясь подбирать слова, заговорил Фили, — ты ведь и у Эотеод побывал, и вообще… Много с кем общался, некоторым перешел дорогу… Ты, случайно, не знаешь, есть ли среди них те, кто мог бы тебя преследовать?       Вот так новость! Такого Кили никак не ожидал и потому только удивленно моргнул. Преследовать? Кто может его преследовать? Да и зачем? Видящего камня у него больше нет, да и последнее время он отошел от всех этих государственных дрязг.       — Фили, о чем ты говоришь? Кому нужно меня преследовать? Это же глупо.       — Глупо или нет, но кое-кто уже спрашивал о тебе. Я поговорил с нашими ребятами: некоторые слышали, что он пришел с юга, вдоль по Келдуину. Странный незнакомец.       — Кто такой? — понимая, что вообще не может взять в толк, о чем идет речь, спросил Кили.       — Я же говорю — не знаю! Он пришел в Эребор, спрашивал Торина о тебе, но дядя, разумеется, ничего ему не сказал: мало ли… — воскресив в памяти тот визит, Фили невольно вздохнул. — Не могу утверждать, что он выглядел, как враг, но тип он точно странный, подозрительный какой-то. В общем, я ему не поверил, и потому, думаю, тебе стоит об этом узнать.       — Ты хочешь сказать, — выстраивая все полученные сведения в общую картину, начал подытоживать младший, — что в наших краях объявился некто, кому с какой-то стати понадобился я, и мне стоит его опасаться? И что мне прикажешь делать? Прятаться и сидеть, как мышь?       Когда его брат переходил в такую вот упрямую оборону, Фили злился больше всего. Он-то прекрасно понимал, что тому пора прекратить щериться и дуться, когда о нем пытаются заботиться. Что ж, хотелось верить, что со временем это пройдет.       — Кили, ты ведешь себя безрассудно. Подумай о том, что у тебя есть семья, которую ты должен оберегать. Тауриэль сейчас практически беззащитна, и любая твоя недальновидность, упаси Махал, может накликать беду. Если я говорю, что тебе стоит опасаться, значит прислушайся к моим словам.       На этой фразе Фили двинулся дальше, хрустя сапогами по снегу и невольно радуясь, что смог чуть напугать брата: в конце концов, лишняя серьезность тому не помешает. Хорошо, если все опасения напрасны, но что, если нет?       — Ладно, я тебя понял, — догнав спутника, откликнулся Кили. Да, упоминание о пополнившейся семье возымело нужный эффект. — Спасибо, что предупредил.       — Не за что. Сегодня я тебя провожу до дома, но впредь будь осторожен и лишний раз не рискуй.       Фили хотел сказать что-то еще, когда краем глаза увидел, как длинная тень отделилась от стены ближайшего здания, и на пути гномов возникла фигура. Не успев хоть что-нибудь крикнуть, он лишь выхватил свои мечи, наставляя их на незнакомца. Кили чуть запоздал, но тоже обнажил меч, на всякий случай следуя примеру брата.       — Это он, — прошипел Фили, изучая пришлеца. — Это тот самый незнакомец.       Испуганно глянув на старшего, Кили вновь перевел взор на объятую тьмой и снегом фигуру: высокий, тонкий и явно сильный, хотя дорожный плащ и пытался скрыть внешность своего обладателя. Глубокий капюшон укрывал лицо практически полностью, оставляя видимыми лишь умные глаза, в свете луны пронзительно поблескивавшие. Кое-где между складок ткани пробивались прядки волос, казавшиеся темными. Неизвестный не спешил нападать, хотя сомневаться, что на поясе у него висит оружие и, скорее всего, не одно, не приходилось. Он не нападал, но было в облике этого мужчины что-то, что невольно заставляло опасаться.       — Кили, это он приходил в Эребор! Будь настороже!       — Кили? — спокойно откликнулся чужак. — Вот, значит, кто ты. Что ж, нашел быстрее, чем планировал.       — Я дома! — весело оповестил о своем приходе молодой гном.       Входная дверь еще немного поскрипела и тихо закрылась. Быстро скинув боевую амуницию, Кили прошел вглубь помещения, интуитивно стараясь шуметь в меру. Он нашел Тауриэль в спальне. Свечи были погашены, в комнату лился мягкий лунный свет, а сама девушка сидела к нему спиной, повернувшись к широкому окну. Кили хотел поприветствовать милую, но вдруг заметил, что ее платье на одном плече приспущено. Не очень догадываясь, зачем она это сделала, юноша хотел было отшутиться, но тут наконец все понял.       Несмотря на то, что носил гордое звание «отец» уже целую неделю, он ни разу не видел ничего подобного, и потому замер, как заколдованный. Стараясь остаться бесшумным, он чуть прошел внутрь, желая рассмотреть поближе. Где-то в глубине сердце застучало быстрее, пока Кили заворожено взирал на свою любимую. Ласковый серебристый свет струился по ее лицу, обнаженному плечу, по частично открытой спине и по груди… к которой самозабвенно припал маленький комочек жизни. Дочка сладко причмокивала, даже не раскрывая своих сонных глаз, и инстинктивно льнула к матери. Обернувшись к вошедшему, Тауриэль улыбнулась.       — Не шуми. Мальчик только что уснул. Проснется — будешь сам укачивать.       Да, с тех пор, как у этой необычной пары родилась двойня, им со многим пришлось столкнуться, но даже все трудности не могли затмить удивительное счастье осознания того, что на этом свете теперь живет их продолжение. Да еще и целых два!       Голодная малышка наконец насытилась и перестала чмокать, затем беззастенчиво зевнула, твердо намереваясь поспать. Это маленькое действо не могло не вызвать умиления у обоих родителей, и даже Кили не удержался от растроганной улыбки.       — Ты самая настоящая волшебница, — беззатейно произнес гном, понимая, что это лишь крохи того, что он мог бы и хотел сказать своей супруге.       — Лесть тебе не поможет, хитрец, потому как если кто-то из них проснется, разбираться будешь сам, — поправляя платье, усмехнулась Тауриэль, но звездное сияние все же выдало легкий румянец на ее щеках.       В ответ Кили лишь весело фыркнул, вспоминая прошлую бессонную ночь.       — Кстати, ты уже решил, что будем делать с именами? — вновь тихо откликнулась Тауриэль. — Придумал, как назовем?       — Ну, тут такое дело… — удобнее облокотившись о косяк, заговорил юноша. — У нас, детей Ауле, для сыновей выбирают имена, происходящие от имени отца. Наш мальчишка, к моему неописуемому счастью, гном, но мама-то у него иных кровей, так что… мне тут в голову пришла одна мыслишка… Надеюсь, тебе понравится.       Тауриэль заинтересованно вскинула брови, ожидая продолжения, но Кили, видимо, решил тянуть с ответом.       — А вот про то, как называют эльфийских девочек, мне ничего не известно, так что тут я полностью полагаюсь на твое авторитетное мнение!       — Хорошо, я уже кое-что придумала, — Тауриэль с нежностью заправила выбившиеся светлые кучеряшки дочери за длинное острое ушко, немного торчащее из-под пеленки.       — Точно! Совсем запамятовал! Я же хотел тебе сказать…       От всего увиденного Кили напрочь забыл самую главную весть, с которой пришел домой, и теперь, позабыв еще и про необходимость тишины, огласил комнату радостным выкликом. Оба родителя тут же напряглись, ожидая бури и втайне надеясь, что та обойдет стороной. Тут в колыбельке заворочались, всхлипнули. Не обошла…       Взгляд лесной девы красноречиво обозначил, кто должен исправлять ситуацию, и гном был вынужден нести заслуженное наказание.       — Ну ты чего? — беря сынишку на руки, подмигнул Кили. — Ты же настоящий мужчина! Ты же урожденный гном! А наши парни не хнычут! Они сильные и смелые, они защищают своих родных! А как ты собираешься потом оберегать своих сестру и мать, если жизнь начинаешь с рыданий?       Упрек, надо сказать, был весьма обоснован, и мальчик будто это понял, своими большими карими глазками глядя в такие же карие глаза отца. Несколько секунд он внимал воле того, у кого теперь покоился в объятьях. Казалось, все — дело сделано!       — Вот молодец! — подбодрил мелкого его отец. — Настоящий мужчина растет! Смотри, Тауриэль, он уже все понимает! А еще говорят, что дети несмышленые.       Тауриэль снисходительно улыбнулась, а в следующую секунду маленький гномик снова всхлипнул.       — Он спать хочет, а не твои наставления слушать, — перебиваемая детским плачем, спокойно произнесла она. — Ты еще поучишь его уму-разуму, а пока что, будь добр, укачай его.       Кили недовольно засопел — конечно, всегда обидно, когда твои гениальные суждения немного не разделяют, — но, покорившись, стал качать младенца. Не прошло и четверти часа, как оба новорожденных сладко посапывали в колыбельке — да-да, той самой, увеличенной, — предоставив наконец родителям несколько часов отдыха.       — Так что ты хотел мне сказать такого, что даже крикнул, разбудив этих двоих? — выдохнула Тауриэль, взглянув на мужа.       Кили погрозил ей пальцем, будто говоря «Хорошо, что напомнила», и выскочил из комнаты. Через несколько секунд он вернулся, сияя, как только что отчеканенная золотая монета, и тихо провозгласил:       — Ты только не удивляйся. Я сам не ожидал, — беря ее за руку, Кили повел девушку в коридор. — Просто тут такое дело… В общем, вот…       Едва Тауриэль завернула за угол, ее взору предстала высокая темная фигура в плаще. Тело было почти полностью скрыто тканью, но лицо она узнала сразу. Эти острые волевые черты, эти родные оливковые глаза…       — Отец?..       Кили специально отошел подальше, наблюдая за сценой со стороны. Со своего места ему хорошо были видны заблестевшие девичьи слезы, напряженное лицо гостя. Тонкие сжавшиеся руки жены, ее дрогнувшие губы. Даже несмотря на все напускное спокойствие, плащ не мог спрятать волнение, охватившее гостя. Кили ни разу не задумался, как должен был выглядеть Иландор, но если уж представлять отца Тауриэль, то незнакомец хорошо подходил на эту роль.       Глядя на этих двоих, Кили невольно улыбался, вспоминая, что еще никак не отблагодарил свою жену за то, что та подарила ему наследников. Что ж, наверное, такая благодарность будет вполне подобающей. Но коварный гном не был бы собой, если бы только трогательность происходящего нашла отклик в его душе. Посматривая на реакцию супруги, Кили все думал, разрываемый сомнениями, насколько преувеличить свою заслугу в воссоединении семьи? Конечно, его участия в этом не было, хотя именно через него эльф смог-таки выйти на след дочери. Да, пожалуй, можно и преувеличить чуток! В конце концов, это только крепче привяжет к нему Тауриэль, а уже ради одного этого можно и схитрить.       «Интересно, — пришла в его голову шальная мысль, — а новоиспеченный тесть может периодически сидеть с детьми, чтобы мы с Тауриэль почаще оставались наедине? Уже ради одной этой услуги ему стоило объявиться! Так, где там был тот бочонок вина, что недавно передал Торин? Вот и появился повод! Главное, чтобы детвора не проснулась. Но Тауриэль, наверное, поможет, если что…»       Тут он снова посмотрел на отца с дочерью.       «Видимо, все же нет…»        Похоже, в эту ночь ему придется обходиться только своими силами. А впрочем, он справится и сам! Когда это настоящий гном боялся трудностей?