Мечта Эквестрии

Я вышел из театра с довольной мордой. Неожиданно для меня, я увидел Октавию, спорящую с извозчиком. Подкравшись, я смог услышать обрывок разговора: — 300 бит?! Вы шутите?! — возмутилась светло-серая пони, хмуря брови. — Извините, но после 22:00 цена на перевозку пассажиров увеличивается, — ответил коричневый жеребец, запряженный в уздечку. — Но не в несколько раз! — Простите мисс, но если вы не будете оплачивать проезд, то мне нужно будет вернуться в штаб. — Но…, но ведь… Езжайте, куда хотите, я могу и сама дойти! — она фыркнула, отвернулась и пошла вдоль дороги, бурча себе что-то под нос. Я следил за этой «храброй» пони до самого домика Твай, почему-то она решила пойти в обход, при этом увеличив себе путь. Она шла, напевая какую-то песенку. Вдруг из кустов послышался шорох и через мгновение оттуда выскочили два пса — один размером с небольшого медведя-подростка, другой не больше Октавии. Один, извернувшись, перепрыгнул через пони и приземлился позади нее. — Слышь, земная, гони все, что у тебя есть, живо! А не то без ног останешься! — прорычал огромный пес с взъерошенными на голове волосами. — Но…, но у меня ничего нет. — А это что? — сказал пес поменьше, вцепившись в бабочку на шее у светло-серой поняшки. — Но это обычная бабочка, зачем вам она? — Я что сказал, быстро! Она молчала некоторое время, затем сказала: — Нет… — Что?! Ты маленькая сучка! — он ударил ее когтистой лапой в грудь с такой силой, что та  отлетела на приличное расстояние, ударившись об дерево, стоящее рядом. Я должен был что-то предпринять, но решил не обдумывать дальнейший план, а действовать спонтанно. Я выбежал из кустов, набросившись на пса-переростка, он одним взмахом лапы откинул меня наземь со словами: «Ах ты, козявка!», и больно стукнул меня о камень, находящийся рядом. Он сразу же стал подходить ближе, говоря: «Ну, сегодня попируем!». Недолго думая, я встал и, резко дернувшись, уворачиваясь от удара когтей, бросился бежать, уводя огромного пса в чащу леса. После нескольких минут перебежек от одного куста к другому, я скрылся от пса, скорее всего, заблудившегося в чаще. Я все волновался за Октавию, ведь там остался еще один пес, хоть и поменьше, но ему бы запросто хватило сил убить, ну или забить до смерти земную пони. Через несколько мгновений я вышел к той площадке, где набросился на крепыша. Октавия лежала связанная, избитая и без сознания. Видимо, малый пес решил дождаться своего приятеля для совместного, так сказать, «ужина». Постояв еще немного возле пленницы, пес отошел за дерево, по-видимому, чтобы слить содержимое мочевого пузыря. Я решил — это мой шанс и, выпрыгнув, я подбежал к Октавии и принялся развязывать веревки. Внезапно сзади на меня набросился малый пес, я упал рядом с пленницей, пытаясь вырваться. Он прибил меня к земле, воткнув мне в одно копыто свои когти, я взвыл от боли, из его уст прозвучало: «Я буду убивать тебя медленно», и, злобно улыбнувшись, он прикоснулся к моей груди и начал вдавливать туда свои когти, уже окрашенные моей кровью. Я уже мысленно попрощался со всеми и подумал, что совсем скоро умру, но звук падающего тела и ослабление хватки заставили подумать по-другому. Я лежал, недоуменно смотря на небо, черное от туч. Тут подошла Октавия и презрительным смешком спросила: — Что лежишь-то — «спаситель»? Неужели решительность кончилась? — Да что-то устал, решил полежать — улыбнулся я, но внезапная боль в правом раненом копыте заставила поморщиться. — Хорошо тебе копыто поцапали, пойдем, у меня есть знакомая, она поможет тебе. — Ох, Тави, ну что, мне нравится твоя идея — полным энтузиазма голосом, сказал я. — Ну, еще бы она тебе не нравилась, кстати, можешь называть меня просто Тави, только вот как тебя-то зовут? -Меня зовут Ден. Очень приятно познакомится с тобой. -Давай копыто, — улыбнулась она мне, протягивая серое аккуратное копытце. Я пожал копыто и, присев, встал на три здоровых. Мы шагали к домику Октавии и белой единорожки Винил Скретч. Как мне рассказывала Тави, она была местным ди-джеем по вызову, то есть, у нее не было какого-то одного места исполнения ремиксов. Как мне говорила Октавия: » Она безответственна, неаккуратна и постоянно слушает эту ужасную музыку. Но она хороший друг и всегда поддержит в трудной ситуации». «Что ж, Ден, тебе предстоит еще одно знакомство», — подумал я. Домик был разделен двумя цветовыми гаммами — одна, по-видимому, Винил, так как была в голубых и синих тонах, а вторая — Октавии, ее половинка была сделана в классическом стиле и сразу говорила о том, что в ней живет творческий пони. Она открыла дверь и помогла мне зайти в дом, сразу же посадила меня в кресло, затем ушла наверх, как я затем услышал, за Винил. Наверху начался спор между двумя кобылками. — Ты издеваешься? Ты же говорила, что знаешь заклинание восстановления! — Да, я знаю, но я знаю его, ну… в стиле дабстепа, я прочищаю организм басами на молекулярном уровне. А потом заживляю мягким басом. -Знаешь что, я лучше отведу его в более благоразумное место, и почему у тебя постоянно все связанно с дабстепом и басами, это даже не музыка, это скорее сборище непонятных звуков, да еще и огромная громкость. — Не тебе меня учить правильной музыке! — огрызнулась Винил, после чего послышалось фырканье, и на первый этаж спустилась Октавия. Она спустилась со ступенек и пошла в другую комнату. Через несколько минут пони вышла из комнаты с упаковкой бинтов и подошла ко мне. — Как все прошло? — спросил я ее, дабы она не думала, что я их подслушивал. — Никак, Винил думает только о своей музыке, если можно это назвать музыкой. — Ну, а куда мы теперь? — В городскую больницу Понивилля, куда же еще? Все-таки я больше не знаю единорогов со способностью восстановления организма. Мне промыли рану и наложили гипс, оказывается, у меня было два перелома, еще бы день, и с копытом можно прощаться. Рядом с перевязочной, была палата Лео, я заглянул в нее. Он все еще лежал без сознания, спокойно и равномерно дыша. Эх, Лео, ты должен выжить. Тут в палату вошла Твайлайт. Мрачная и грустная аликорниха проследовала до койки и присела на подушку, подстеленную рядом с кроватью. — Твайлайт? — Да? — ответила она медленно и хмуро, не сводя глаз с моего друга. — Если он очнется, скажи ему, что я могу быть в Сахарном Уголке. — Хорошо, я ему передам, — сказала она, все еще не сводя взгляда с койки. Я вышел из больницы и направился до Сахарного Уголка, ковыляя на трех копытах с болью в душе и радостью, что у него все еще бьется сердце, и он борется за свою жизнь.