Часть II. Глава 1.
8 декабря 2015 г., 19:09
Я сижу на одном и том же месте несколько часов, но не чувствую дискомфорта заметила это когда солнце за окном стало садиться. В нашей квартире в штабе Эрудиции тихо и кроме меня никого нет. Прошёл день после свержения Джанин прошло шесть часов после того как я узнала что моего брата нет в живых.
Едва подумав об этом, на моих глазах появляются слёзы, нелегко признавать эту смерть ведь я не видела тело Вильяма. Как каждый человек я лелеяла надежду, что произошла ошибка, но девушка из Искренности не могла солгать. Наверное, мне было бы легче, если бы рядом сидели родители, но и их нет. Трис передала мне то, что их задержали под подозрением в соучастии дел Джанин.
Вот так за пару часов меняется всё и мне кажется, что кто-то нажал на ярко-красную кнопку – точку невозврата. Дверь снова кто-то настойчиво барабанит, но я не хочу вставать, не хочу открывать дверь в уже изменившийся мир.
— Лиса! Открой дверь! — требует мужской голос.
Но я не хочу этого делать, апеллируя себе тем, что я имею право на личное пространство и одиночество. В моих руках наручные часы, чей металл уже стал горячим от постоянного прикосновения моих пальцев. Они остановились, и каждый раз прокручивая их в руках, я натыкаюсь взглядом на эти цифры. Семь часов и сорок минут.
— Лиса, послушай, мы просто хотим помочь. — Звучит голос за дверью на этот раз женский и заботливый.
На настольных часах нашей квартиры красным мигает текущее время: семь часов и тридцать восемь минут. Ироничное совпадение, но жизнь вообще любит окрашивать всё вокруг в одну полную несуразную иронию судьбы.
— Немедленно открой, иначе я выбью дверь! — и дверь квартиры снова сотрясают тяжелые удары кулаком.
Пустота. Цифры отсчитывают секунды, напоминая, что я ещё здесь и жива. В коридоре раздается грохот, предсказуемый, но я вздрагиваю от этого неприятного звука. В гостиную залетают три человека, останавливаясь у порога.
— Семь часов и сорок минут. — Констатирую я, смотря на мигающие цифры. — Вильям, умер в это время.
Чья-то рука нащупывает включатель, и я зажмуриваюсь от яркого электрического света, кто-то садится рядом, больно впиваясь в мои плечи. От него веет гневом и знакомым запахом.
— Перестань. — Требует Питер, отнимая у меня часы.
— Слава богу, что она просто сидела здесь. — Вздыхает Трис.
— Не нужно было заставлять нас выбивать дверь. — С укоризной говорит Фор.
Привыкнув к свету, я открываю глаза, видя перед собой друзей которые волновались, а я эгоистично закрылась от них здесь. Я понимаю, что поступок плохой, но не чувствую стыда. Всё что я сейчас ощущаю далеко от этого чувства.
— Всё в порядке вы же видите. — Спокойно выдыхаю, освобождаясь от рук Питера. — Мне просто хотелось всё обдумать.
Они не верят мне, продолжают сверлить меня глазами, пытаются найти то, что они рассчитывали увидеть.
— Трис, ты должна меня понимать. — Говорю я, поднимаясь. — Ты пережила большее горе, и потому оставьте меня ненадолго одну.
— С какого хрена ты обращаешься только к убогой? — грубо обрывает Хэйес. — Идиотка.
Трис и Фор тут же напрягаются, а Тобиас уже сжал пальцы в кулаки готовый напасть на Питера в любую секунду.
— Только без этого. — Мой голос так удивительно спокоен, что он обездвиживает их. — Тут полно хрупких вещей, налить чаю?
— Ты издеваешься?! — снова заводится Питер.
— Разве? — я хмурюсь. — Это дом родителей, а вы гости - одной сломанной двери достаточно.
Хэйес злится ещё больше, и он налетает на меня как коршун, на миг кажется, что он собирается меня ударить.
— Питер! — кричит Фор, пытаясь подойти к нам, но Трис останавливает его рукой.
— Кончай придуриваться, ботаничка! — кричит он мне в лицо. — Какого хрена ты так спокойна!
— Ты желал увидеть мои слёзы? — отталкиваю я его. — Хочешь увидеть мои страдания?
— Не надо переворачивать мои слова с ног на голову! — ещё больше злится он. — Я имею в виду, что ты тут закрылась как крот в своей норе и делаешь вид, что всё в порядке! Но позволь открыть тебе глаза – ты ведешь себя как дура!
— Питер, оставь её в покое. — Вступается за меня Трис.
— Заткнись, убогая! — нападает на неё Хэйес. — Вас тут вообще не должно быть!
— Не называй её так, Питер. — Злобно отвечает Фор. — И не тебе решать, где нам быть.
— Хватит. — Я зажмуриваюсь, сжимая пальцы до дрожи в руках. — Хватит.
Странно, что именно их крики выводят меня из плотной жижи, в которую я засунула себя в надежде, что боль утихнет сама собой. Я вспоминала, как Трис пережила смерть родителей и понимала, что должна стать сильней, как она. Тогда я пыталась смотреть на это как зритель, а не как соучастник. Всё пошло наперекосяк.
В горле появился горький комок, я пыталась сдержать слёзы, но чувствовала, что они заполняют веки и предательски скатывают вниз по щекам. Коленки сами собой подкашиваются, но Питер хватает меня, удерживая на ногах. Я прячу своё лицо в его грудь, пытаясь успокоиться.
— Сейчас всё пройдёт. Я успокоюсь. — Твержу я самой себе.
— Вам лучше уйти. — Говорит Питер друзьям, и я не возражаю.
Они тоже не стали спорить, и я услышала их удаляющееся шаги. Хэйес вздыхает, осторожно дотрагиваясь моих волос.
— Прости, я не хотел кричать. — Извиняется он. — Ты вела себя так обыденно и как заводная кукла, что я не мог смотреть на это без злости.
— Вот как. — Вздыхаю я.
— Я ненавижу, когда мне лгут.
Я не смогла удержаться от смешка, и он это замечает.
— А сам ты врёшь постоянно. — Замечаю я.
— Не постоянно. — Возражает он недовольно. — Когда мне выгодно, но мы обсуждаем сейчас не меня.
Успокоившись, я стираю с лица слёзы, чувствуя себя несколько легче.
— Хорошо, но я не хочу обсуждать себя.
— Ладно, будем обсуждать нынешнее положение? — качнув плечом, предлагает он. — Власть захватили изгои, и теперь как говорит Фор, его мамаша распустит все фракции.
— Если честно я хочу спать. — Признаюсь я, хотя до ночи ещё пару часов. — Я жутко устала.
— Вижу. — Соглашается Питер. — Тогда я пойду, уберу дверь и посмотрю, что можно сделать.
— Не пойдёшь в общежитие?
Хэйес останавливается и поворачивает голову.
— Ботаничка, иди спать, я сам разберусь, куда мне идти. — Фыркает он.
Поднимаясь по лестнице к спальням, я слышу недовольное ворчание в коридоре, и на моем лице появляется непроизвольная улыбка. Останавливаясь у одной из дверей, я прикасаюсь к теплой древесине. Вильям ушёл отсюда уже давно, но всё-таки это была его комната. Дверь с легким скрипом открывается, и я вижу его комнату с пыльными полками, старой кроватью и огромным шкафом, где он любил прятаться от меня. Здесь всё ещё чувствуется его присутствие его вещи лежат на прежних вещах, мама не разрешила отцу их вытащить.
Эрудиты относятся к смерти философски, многие считали, что смерть – это только начало пути, что для зануд в очках странно. Мои родители воспримут смерть сына так же, они не будут лить много слёз. Я тоже обязана стать сильней, не плакать и думать об этом, как о чём-то естественном происходящим с каждым. Но я понимаю, что боюсь, смерти и сейчас она дышит мне в спину. Потеряв близкого человека один раз, не станет легче, когда это произойдёт с ещё одним близким.
Сейчас я больше всего жалею, что не родилась обычной эрудиткой воспринимающий все чувства и эмоции как химические реакции в организме. Ты боишься – выпей успокоительное и всё пройдёт, у тебя депрессия – принимай антидепрессанты неделю и ты снова как новый. У тебя умер брат – не печалься, он в лучшем мире и продолжай работать в темпе. Улыбайся мать твою!
— Чёртов Фор, выбил дверь с мясом! — недовольно ворчит Питер, поднимаясь ко мне. — Придётся искать новую и полностью менять дверной проём.
Он останавливается и затихает, будто боясь потревожить что-то или кого-то.
— Поменяем. — Слишком громко и радостно говорю я поворачиваясь. — Всё круто.
Закрыв дверь в комнату брата, я иду к себе, чувствуя на спине тяжелый взгляд Питера. Моя комната так же не изменилась, даже пыль, которая покрыла рабочий стол, почти естественна — я не любила уборки. Хэйес заходит в комнату следом, любопытно оглядываясь.
— Думал она будет более девчачьей. — Комментирует он с ухмылкой.
Я сажусь на кровать, качнув плечом. Как по мне комната соответствовала моим потребностям, тут было тускло и уютно. Ничего лишнего, кроме пары сувениров подаренных родителями и друзьями.
— Мне она до сих пор нравится и по сравнению с общей комнатой в Бесстрашии она – идеальна.
— Кто спорит. — Он улыбается и садится рядом. — Ты в порядке?
На моём лице появляется усмешка, я так редко могу видеть Хэйеса таким простым без скрытых помыслов и двойного дна во фразах. Что порой меня вставит в тупик его забота и праведный гнев от моей лжи.
— Круто. Я просто устала. — В подтверждении своих слов я падаю спиной на подушку. — День выдался дерьмовый пора забыть его.
— И не говори. — Соглашается он. — Если хочешь, я пойду в общежитие, твои дружки горят от нетерпения узнать что с тобой. — В его тоне появляются нехорошие нотки, я бы сказала, так звучит ревность.
— Нет, останься со мной. — Я тяну его за руку, завлекая на кровать. — Ты будешь смеяться, но мне страшно засыпать тут одной.
Питер ухмыляется, но ничего не говорит, поэтому поводу, обнимая меня за плечи. Мы просто лежим и думаем каждый о своём, день выдался тяжелым не только для меня. Многие узнали, что их друзья и близкие погибли во время атаки на Эрудицию, ведь щитом эрудитов стали искренние и некоторые бесстрашные с чипами под кожей. Многие поздно осознали свои ошибки и теперь сидят в тюрьме. Мне жаль не многих, но тех, кто, так же как и мы, сейчас думает об этом дне и желает, чтобы он, наконец, закончился.
