No-good

Ифань просыпается в собственной комнате, что немного его удивляет. Просто он привык после своих обмороков видеть письменный стол в бесконечных листах с рисунками и чувствовать запах гуаши, перемешанный с мятой. — Проснулся, — облегченно вздыхают рядом с ним. Крис приподнимается на локтях и только сейчас замечает Чунмёна, сидящего на краю его кровати. Аромат апельсина приятно щекочет нос, заставляет альфу дышать глубже и чаще, словно забыть запах омеги. Это безумно льстило Чунмёну. Хотя бы за запах полюби меня… — Ты переутомился на тренировках, — зачем-то говорит Ким, прекрасно понимая, что Ву знает. — Хорошо, что я решил сегодня прийти в твою школу… — Зачем? — сипит Крис. — Зачем ты поплелся в мою школу, Чунмён? — Я хотел тебя встретить, — краснеет в ответ омега. Когда встречаешь своего истинного, подобные слова не кажутся чем-то постыдным или поводом для смущения. Как только Чунмён увидел Ифаня в первый раз, он знал. Просто знал. Знал, что отныне он будет другим и будет меняться, дабы угодить своему альфе — что совершенно не вяжется с его характером. Он хотел измениться, потому что он хотел любить Ифаня. И уж точно, чтобы Ифань любил его в ответ. Но вся беда в том, что альфа не хочет принимать своего истинного. И от этого хочется плакать. Громко, навзрыд, задыхаясь в собственных слезах. Как можно противиться своему истинному? Как? — Почему? — Ким улыбается вяло, уставши. — Почему я тебе так противен, Фань? — Ты мне не противен, Чунмён, — альфа закрывает глаза, лишь бы не видеть омегу, у которого был вид побитого щенка. — Просто я не верю в истинность. Эти слова словно ножом по сердцу. Больней вдвойне оттого, что говорит это твоя судьба. Головой Ким понимает, что надо прекратить, забить на этого эгоистичного альфу… Но сердце не отпускает. Даже если весь мир будет против этой любви, Мён готов любить Ифаня, пусть даже и не взаимно. Видимо судьба у него такая — любить истинного, что отрицает истинность.

~~~

— Ну, Кёнсу, как твои дела? — интересуется Рёук, поставив большую кружку перед пациентом. Бета в ответ натянуто улыбается и отвечает «Нормально. Ничего особенного не произошло. У вас как?». На самом деле Кёнсу застрял в непонятной прострации. Пусто на душе. Запах мускатного ореха, что по-прежнему неприятен, служит напоминаем той ночи. Как бы До не старался отвлечь себя, он не может убежать от этих проблем. Больней всего, что это сотворил с ним альфа, которому он только начал доверять. Родители давно заметили незнакомый запах на сыне, но допрашивать они не решались, видя убитое состояние парня. Они боялись, что если начнут расспрашивать его, что в ответ получат агрессию и, что Кёнсу закроется в себе. Правда, отец-альфа обнадежил ненавязчивым «У меня есть охотничье ружьё в кладовой… Так, для твоей информации, сынок». Бета на это только улыбнулся и написал «Буду иметь в виду, пап». И в большей степени бета не хочет говорить об этом, потому что стыдно. Ведь после этого пойдут разные слухи, совсем не схожие с правдой. А сплетников, которые будут на стороне Чонина намного больше, Су в этом даже не сомневается. — Я заметил, что у тебя появился запах, — лукаво подмечает Рёук. — Да и ты какой-то растерянный… Альфа появился, да? Да, альфа. Только не появился, а изнасиловал и искусал шею, оставив яркую метку. Обручальное кольцо на безымянном пальце омеги поблескивает от света солнца, заставляя Кёнсу грустно улыбнуться. У него не было ни малейшего шанса, будучи бетой. Тем более перед альфой. Тем более перед истинным. Но… Улыбка Рёука дарит тепло, а каждое нежное «Кёнсу-я» заставляет сердце тонуть в безответных чувствах. Может это и не любовь, а привязанность, но До не против чувствовать это. Только это чувство оживляет его, будучи разбитым на части.