No-good

Прежде чем уйдешь, знай Я — единственный, кто любил тебя по-настоящему. DBSK — Before you go

— Можно я переночую у тебя? — Ифань переминается с ноги на ногу и сверлит взглядом землю. Бек сравнивает друга с нашкодившим котёнком, и в какой-то степени умиляется этой картине. Правда тёмная и тяжёлая аура вокруг альфы прозрачно намекает, что сейчас не самое время. Бён молча отступает, пропуская парня с рюкзаком. Тот благодарно клонится и еле перебирает ногами — сказывается недавняя прощальная игра. — Всё в порядке? — осторожно интересуется омега. Конечно Крис взрослый парень и давно не маленький… Но еле уловимые нотки мяты настораживают Бекхёна. Можно списать всё на игру, да. Однако интуиция подсказывает парню, что тут двойное дно. — Да брат привёл своего альфу, а я плохо переношу щебетания влюбленных парочек, — криво ухмыляется Ву, шаркая в сторону кухни. — Накормишь? Я едва переступил порог, как сразу рванул назад. — Брат? — выдавливает Бек, словно вообще не в курсе о существовании Тао. — Да, старший, — неохотно отвечает тот. — Я не хочу о нём говорить, прости. — А… Прости. Эй, Бекхён. Ты как бы этого парня знать-не знаешь. Да и вообще, с чего ты взял, что он взглянет на тебя, омегу? Этот Тао же натурал натуралов, хоть и с натяжкой его омегой обзовёшь. Да, Бён знает. Да, Бёну не привыкать влюбляться в занятых омег за случайную улыбку… Но когда, мать вашу, удача будет на его стороне? Когда наступит его белая полоса, чёрт возьми? В конце-то концов, чем он хуже всяких шлюховатых омег и ебарей-альф? Омега выплывает из транса, когда чайник свистит и из носика выливается кипяток. Ифань даже не реагирует — выдохся к чёртовой матери, а Беку аки любящая омежка скакать вокруг него. Ага, три раза. — Либо готовишь ты и мы остаёмся живыми, — скалится парень, встав в позу «руки в боки». — Либо готовлю я и ты помираешь от гремучих специй. Или ты забыл, как в прошлый раз ревел в моём туалете с поносом? — Я настолько запарился, что согласен на твою готовку, Бек. — Так, — омега подходит к другу и присаживается рядом. — Что случилось? Чанёль ничего не сделал? — С чего ты так решил? У Ифаня всё на лице написано. У него вселенская печаль, немного нечеловеческого отчаяния и вообще в глазах читается чётко «Пиздец, а не жизнь». Бён знает этого придурка не первый год и потому может с уверенностью сказать — произошло неизбежное. Произошло то, что он ожидал. — Ты любишь его, — заявляет омега удовлетворенно так, словно этим утверждением вылечил человека от рака. Но он лишь констатировал факт наличия опухоли. Огромной, злокачественной на сердце. Крис ничего не говорит в оправдание, ведь, господи, что тут оправдывать, если вся правда на лицо? Ещё с того момента, как Чанёль пах мятой, будучи бетой, Ифань понял, что всё, конец ему и его всяким принципам. Примерно на момент прощания с принципами, Ву и осознал небольшую тайну — Чанёль глубоко, с разбегу и, кажется, на долгий неопределенный срок, будет эксплуатировать его сердце. Поживёт там, заняв дофига места, чуть ли не спихнув оттуда баскетбол (ишь какой наглый-то). А когда Чан начал ему заливать что-то про истинность и что это чудесно, хотя его унылая рожа говорила об обратном, Крису хотелось… А, в принципе он сделал то, что захотел. Пак отвечал, мягко говоря, неумело. Мысль, что Ифань у него первый, грела душу, а бабочки так и грозили сожрать стенки желудка. А потом произошёл Тао. Который брат. Родной, старший брат, с которым он только-только наладил отношения. Ну, что, Ифань совсем козёл, что ли? Конечно, он промолчал и улыбался, правда это больше походило на оскал, но он старался. — Меня тошнит от мяты, — кривит губы Крис. — С чего бы мне вообще влюбляться? Тем более в альфу? Ты хоть слышишь свой бред, Бекки-я? Да и вообще… — К слову, у меня омега есть, как бы… Чунмён зовут. Он с моим братом на каникулы прилетел. И пахнет от него божественно — апельсинами, как я люблю. … Лучше соврать, нежели чем признаться, что больно.

~~~

Чанёлю неуютно. Ой, да чего правду скрывать? Ему хочется сбежать в Пусан, а ещё лучше — в Мексику, предварительно промыв мозги Тао трогательной историей о заболевшей рыбке. Авторы книг походу откровенно стебались над непросветленными, вот и понаидеализировали на полную катушку, чтобы всякие наивные Пак Чанёли верили. Нет, Чан, конечно, читал, что сердцебиение увеличивается в разы и это считается нормальным. Но не до трясучих рук и дрожащих ног же! А запах? Да он готов сейчас уткнуться в волосы омеги и вдыхать, вдыхать, вдыхать, лишь бы не потерять драгоценную секунду на выдох. Чанёлю бы радоваться, что он встретил свою омегу. Но. Ву Ифань. Да, хороший повод чувствовать себя последней скотиной. Это как заявить «пятница» и никто не осудит тебя за пьянство. К слову, этот повод свалил из спортзала, натянув улыбку и бросив что-то вроде «Оставлю вас наедине». — Ву Цзытао, — голос у него хрипловатый, но до мурашек приятный. — Кажется, твой омега. И улыбается робко так, словно не он тут старше и не ему скоро сдавать диплом. От Цзытао разит персиком за километр и Чан готов сейчас сдохнуть с этим ароматом в лёгких. Неплохая причина смерти, кстати. — Пак Чанёль, — хрипит альфа, расплываясь в глупой улыбке. — Твой альфа. А губы всё ещё горят от спешного поцелуя Криса.