No-good

K.Will – Please Don’t — Бек, что за срочность? — Крис скидывает неудобную обувь, которая страшно тёрла пятки. В квартире друга привычная тишина, правда в этот раз изредка слышится звон посуды и в воздухе витает лёгкий шлейф корицы и каких-то специй. В последнее время Ифань стал завсегдатаем в квартире Бёна. И дело вовсе не в Тао, от которого за километр так и прёт радостная аура. Совсем не из-за его детского поведения по отношению к Чанёлю, который вообще не волнует Криса. Дело не в их объятиях, довольной улыбке брата и запахе мяты. Совсем не это волнует его сердце. — О, ты приплыл, — отзывается Бекхён, что-то мудря у плиты. А у Ифаня истерика, вперемешку с шоком. Потому что Чонин слишком уж реалистичный и как-то уж совсем натурально режет овощи, сидя за обеденным столом. Крис не находит слов и буквально подлетает к, вроде как, миражу. Чонин громко фырчит, когда Ву грубовато щупает каждый сантиметр кожи друга на лице, переходя к шее. — Ифань, с тобой всё в порядке? — недоуменно спрашивает Ким, подняв взгляд на друга. — Так ты настоящий?! — басит на всю квартиру альфа, хватаясь за сердце. — Да-да, настоящий, без консервантов, — бубнит Бек, старательно перемешивая какую-то жижу в кастрюле. Крис обнимает Чонина за плечи и крепко прижимает к себе. Альфа в ответ хрипло смеётся и говорит, что тоже соскучился и что ему стыдно за свой поступок, но Фань не слушал. Он давно простил. — Стоп, — Ву вздрагивает. — Бек, ты готовишь? — Да ладно, как ты догадался? — омега показывает язык, не переставая перемешивать. — Я в параллельной Вселенной? — Ву не выдерживает и плюхается на стул. — Да, ты сдох и попал в Рай, — смеётся Чонин, вручая Беку доску с нарезанными овощами. Ифань улыбается в ответ и закрывает глаза. Лучше сдохнуть сейчас, чем потом от неразделенной любви. Но, честно, сердце будто разрывается. Начерта придумали любовь? Неужели некоторым приятно страдать?

~~~

Через некоторое время Чанёль понимает, что Тао — всё, о чем он только смел мечтать. Судьба не дура, просто так людей не будет сводить. От одной улыбки омеги Пак испытывает мини-сердечный приступ. — Знаешь, я должен быть тебе благодарен, — говорит Тао, прижимаясь к альфе. Чан на это заявление может только тихо усмехнуться, мол, это кто кому благодарен. Но Цзы предельно серьёзен. Он смотрит внимательно на своего альфу и прикусывает нижнюю губу. Чанёль чувствует напряженность парня и решительно ставит фильм на ноутбуке на паузу. В комнате Чанёля относительный порядок, всё-таки омега в гости пришла, правда на столе всё также раскиданы разнообразные работы по живописи, которые альфе слишком лень писать. Желание пропало. — Что-то случилось? — осторожно спрашивает Чан и берет ладонь Тао в свою. — До встречи с тобой, я долгое время думал, что я бракованный омега, — Тао опускает взгляд на их ладони. — Альфы мной совершенно не интересовались, и я думал, что дело во мне. Даже несколько раз сдавал анализы на гормоны. Но я здоров… Просто не привлекательный. Вернее, не я, а мой запах. Из-за внешнего несходства, меня часто принимали за альфу и некоторые липучки-омеги не отставали, пока я им не показывал свой паспорт. Некоторые и вовсе называли меня ошибкой природы… — Не слушай их, — Пак прижимает к себе несопротивляющегося парня. — Не слушай их, они не правы. Ты не бракованный, ты особенный. Видимо природа действительно участвует в парности, раз уж создала таких особенных истинных. Крис вздрагивает, чувствуя, как сердце не с того ни с сего начинает бешено стучать. На секунду альфе показалось, что оно вот-вот взорвётся. Но паниковать и звонить врачам парень не спешит. Интуиция подсказывает ему, что это должно было произойти рано или поздно. — Ментальная связь всё-таки существует, — коротко усмехается он, водя ладонью по левой стороне груди, ощущая сердцебиение на кончиках пальцев. — Природа, что ты только не творишь с людьми? — Фань, всё в порядке? — Бён прикладывает ладонь ко лбу альфы. — Ты весь красный. — Ничего, Бек, — отмахивается тот. — Такое бывает иногда. — Кстати, — омега хитро улыбается, вызывая интерес у сонного Чонина. — Как твоя омега поживает, Ву? — Правда?! — выпучивает глаза Ким, трясся друга по плечу. — Это меня сколько не было, что у тебя омега появилась?! Того гляди и Бекхён станет президентом, как мечтал. — Не смешно, Ким! — омега хватает подушку и начинает дубасить ею хохочущего парня. Сердце сжимается. Ближе к вечеру Крис решается поговорить с братом. Недоговоренности несут за собой кошмарные последствия, и Тао имеет право знать, потому что это касается двух его самых дорогих людей — истинного альфы и младшего брата. Ифань с садистским наслаждением представляет, как бледнеет лицо брата от его слов. Как на глаза наворачиваются слёзы, и на лице выражается боль. Ву радуется, потому что одному страдать в этой ситуации — совсем нечестно. — Ты поступаешь эгоистично, — твердо заявляют за его спиной. Ифань останавливается на полпути к комнате Тао и оборачивается. Чунмён смотрит на парня с упреком и немного с жалостью. От предположения последнего Крис бледнеет. Нет, он не мог так легко проколоться, верно? — Я давно знал, — Ким горько усмехается и сглатывает комок в горле. — С первого дня знакомства ты пах мятой, Фань. И я понимаю тебя, как никто другой… Когда дорогой сердцу человек не отвечает взаимностью. После последнего предложения омега усмехается и прислоняется плечом к стене. Альфа рассматривает каждое движение истинного, словно ища подвох в его действиях, ведь такие факты могут послужить шантажом. А Мён слишком уж хочет быть с Ифанем. — Но, — парень отталкивается и подходит. — Подумай о Тао. Неужели твои желания стоят выше счастья твоего брата, который столько времени ждал истинного? Ты хоть знаешь, сколько он плакал в Китае, потому что на него там бесстыдно показывали пальцем и называли «ущербным» или «бракованным»? А сколько он порывался на подозрительные инъекции запаха, просто чтобы его запах был привлекателен? Мир не крутится вокруг тебя, Фань. — Заткнись, — шипит Ву и резко толкает омегу к стене. Чунмён стукается затылком об твёрдую поверхность и слабо улыбается. Ему совсем не больно, все ощущения будто отключились. Жаль, что он раньше так не умел делать. — Бедный несчастный Тао, — дразнит Крис. — А я? А Чанёль? Он же не любит его! — Если ты действительно так страдаешь по Чанёлю, — Чунмёну трудно даются эти слова. — То тебе будет без разницы с кем он. Разве не главное — видеть его счастливым? Разве он не ждал истинного? — Он вообще изначально был бетой, — парирует тот. — Я первый, кто учуял его, а не Тао и не кто-то другой. Я первый… Голос Ву стихает, пока руки ослабляют хватку. Мён кусает губы и неловко хлопает парня по плечу. — Фань, — альфа не смотрит на него. — Ты должен отпустить. Ах, если бы всё было так легко. Взял и отпустил — раз плюнуть же. Вот только все вечно забывают учесть о невидимой дыре на месте сердца, что иногда отдается болезненными волнами. Ифань не хочет отпускать. Нет, нет и не просите. Это же адские мучения — делать вид, что всё хорошо. И тут парня словно переклинивает. Делать вид, что всё хорошо… Он растерянно смотрит на Кима и понимает. Сколько не понимает, сколько принимает факты. Крис сам не понимает, зачем он это делает. Чунмён удивлен не меньше, даже неосознанно пытается оттолкнуть альфу, но вовремя останавливается. Целоваться с истинным равносильно, что и творить магию. Ну, знаете, судьба и все дела. Мён закрывает глаза, ощущая, что слёзы наворачиваются, а реветь перед Ифанем как минимум стыдно. Сердце омеги переполняет радость, бабочки, что недавно парень сам же и убил, воскрешают и порхают в животе. Крис целует грубовато, с нажимом, отчаянно кусая губы, а Мён может только робко отвечать. — Прости меня, — альфа тычется лбом в плечо Мёна, при этом чуть сгорбившись. — Я не смогу полюбить тебя. «И я только сейчас осознал, насколько тебе было больно всё это время». — Зато моей любви хватит на двоих, — Ким закрывает глаза. — Мне вполне достаточно того, что ты счастлив. Открою тайну — в этом и заключается истинность. Не в том, что парочки должны быть привязаны друг к другу, а к тому, что иногда надо жертвовать чем-то своим ради счастья истинного. — За что тебе такой истинный, как я? — Крис вдыхает запах апельсина. — За какие грехи? — А я рад, — Ву смотрит ему в глаза. — Пусть даже мне больно порой. Но я рад, что ты мой истинный, Ву Ифань.