No-good

– От тебя пахнет другим альфой, – драматичным голосом выдаёт Бэкхён и театрально хватается за сердце. Чонин не выдерживает дешёвой игры друга и откровенно ржёт, пока побледневший Ифань мысленно перебирает слова, чтобы как можно доступней объяснить друзьям, откуда чужой запах. Старая площадка была малость покрыта зарослями, что Кай невольно сравнил её с джунглями. Ржавое кольцо, при ударе мяча, пугающе скрипело, будто вот-вот свалится на старый асфальт. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, однако это не мешало друзьям играть, пусть Бэкки и больше доставал, нежели, чем играл. – Я,– взгляд Криса прошелся от старого асфальта к столбу, к друзьям и всему, чему возможно. – Не надо твоих оправданий, неверный, – Бён отвернулся. Чонин уже валялся на пыльной земле, безудержно хохоча, пока омега искал в карманах излюбленной косухи пачку сигарет. – Парни, я… – Да мы давно поняли, что ты с Чанёлем не цветочки поливаете после тренировок, – отвечает Кай, всё ещё валяясь на земле. – Мог бы разреветься для приличия, – улыбается Бэкхён, стиснув между зубами не зажженную сигарету. Пока друзья смеялись от такой нелепой робости друга, альфа опустил голову. Он верил в своих друзей, честно, но… – Я, правда… Бён роняет сигарету и изумленно смотрит на поникшего старшего. Даже Ким утихает, стоит ему услышать дрожащий голос Ву. Омега посылает взглядами сигналы Чонину, чтобы он подошёл к Ифаню, а тот так не вовремя тормозит. В итоге Бён хлопает себя по лбу из-за недалекости друга, и сам идёт навстречу альфе, заключая его в объятия. Маленького роста омега макушкой больно стукает Ифаню в подбородок, немного разрушая момент, но всё компенсируется руками, обвившими его талию. Спустя минуту до Чонина доходит, что от него хотел Бэк и сам обнимает Ифаня со спины. – Парни… – Не надо слов, – ухмыляется Бэкхён, прижимаясь сильней. – Мы тоже.

~~~

В маленькой комнате царит тяжёлая аура. Чанёль всё никак не может решиться да и повода нет. Кёнсу спокойно доделывает его работы, временами шипя, что у Пака руки из одного места и чтобы тот молился хотя бы на половину работ по живописи. До не по-настоящему злится, он это для галочки ворчит, Чанёль знает. – Кёнсу-я, – несмело начинает Пак. – Так, если ты внезапно стал говорить «Кёнсу-я», значит явно где-то накосячил, – вздыхает До и убирает кисточку на ненужный клочок бумаги, предварительно выжав её. – Что? – Я должен кое в чём признаться, – слова давались с трудом альфе. – Что ты уже больше недели сосёшься с Ифанем? Я давно в курсе, – бета скрывает смех, смотря на ошарашенное выражение лица друга. – Рот закрой, а то муха залетит. – Ты не против?! – орёт парень, вскочив на ноги. До даже среагировать не успевает, как Чан падает на колени перед ним и обнимает, носом уткнувшись в живот. Кёнсу моментально краснеет, поскольку он не такой тактильный, как Чан и как ни крути он альфа. И потому нет ничего криминального в том, что бета от души пинает друга в живот, отталкивая от себя. – Конечно же я не против, – пожимает плечами парень. – Если он делает тебя счастливым, я не против. – Но Чонин… – У него же омега есть, – хмыкает бета. – Откуда знаешь? – удивляется Пак, ибо впервые слышит эту новость. – Услышал, как он её представляет своим одноклассникам, - голос робеет. – А как она выглядит? – интересуется Чанёль, виляя воображаемым хвостом от нетерпения. – Не мешай, мне ещё три твои работы приводить в презентабельный вид. Лучше покушать приготовь. Подразнив друга, Чанёль уходит, оставляя парня одного с мыслями. В голове то и дело всплывала его реакция, и как Бэкхён успокаивал его. Видимо, омеге всё ещё стыдно перед бетой за отвратительный поступок Кая. Помнит, как к ним ещё присоединился какой-то пухлощёкий омега, однако вместо утешений Бён начал яро жестикулировать и орать что-то вроде «Мне нахрен не сдался твой Чондэ, как и все альфы этой планеты!». Сказать, что Кёнсу удивился – ничего не сказать. Омега, которому все завидуют, оказывается не по альфам вовсе. «А почему я, собственно, так сильно расстроился?» – задумывается Кёнсу, чувствуя неприятное покалывание в сердце и почему-то в животе.

~~~

Тао умирает. Медленно, внутри. Он чувствует, что душа опустошается, как его бабочки задыхаются и подыхают в лёгких. Чёрт, он слышит их жалкое дыхание в попытках выжить, но всё бесполезно. Омега и сам не понимает с чего такие резкие перемены в его жизни, тем более, у него альфа появился. Но вместо радости, Ву ощущает, как начинает вянуть день за днём. Как взгляд потухает, а пальцы руки стали слишком сильно и заметно трястись. Что с ним? Что происходит? – Может, течка скоро? – обеспокоенно спрашивает Чунмён, гладя друга по волосам. Цзытао хватает только на слабое «нет». Омега отчетливо слышит, как внутри него рвётся хрупкая нить, что-то живое, из-за чего бьётся сердце. Парень вроде и понимает, что с ним творится, а вот причина ему не ясна. Одно он знает точно – он долго не протянет. Он знает это. Он… принимает это. Ким бережно укрывает заснувшего друга одеялом и спешит к своему истинному. Ифань сонный, но пропускает омегу внутрь, хоть и не понимает в чём дело. – Тебе надо прекратить это, – хмурится Чунмён, сложив руки на груди. – Тао знает, что он теряет связь, но упорно не хочет верить в это. – Это моя вина, что природа не тех свела изначально? – фыркает Крис. – Брата, блять, пожалей, – рычит Сухо. – Он умирает, ты хоть головой это понимаешь? – Всегда так на первых днях потери связи, – пожимает плечами альфа. – Тебе же две недели понадобилось, верно? Омега не находит слов и просто выходит из комнаты. Противный, эгоистичный альфа. Чунмён грустно ухмыляется собственным мыслям. Ужасный, но истинный…

~~~

– Погоди, дверь хоть закрой, – шепнул Минсок. Чондэ нехотя оторвался от желанных губ и далее послышались щелчки замка. Не давая омеге среагировать, он схватил его в охапку и понес в спальную комнату, опуская на кровать. – Какой послушный мальчик, – ухмыльнулся Чен, снимая одежду с покорной омеги. Минсок покраснел, когда ухмылка альфы стала шире, ибо смазка обильно стекала. Стыдно, но тело вот так открыто реагировало на истинного, как бы Ким не противился. Чондэ впился в распухшие губы в грубом поцелуе, вовсю хозяйничая во рту и вызывая громкий стон омеги. Слюна уже стекала по подбородку, но парней это не останавливало, лишь больше возбуждало. Язык скользил по подтянутому животу, пока шея горела от ярких укусов. Минсок хныкал и поддавался телом навстречу, лишь бы Чондэ не медлил. Альфа понял намёк и больно сжал в ладонях бедра, чтобы омега больше не рыпался. – Какой же ты развратный, однако, – Чен вставил в него один палец, который с трудом проходит. – И такой узкий. – Не говори такое, – смутился Минсок, отвернув взгляд. Он тихо зашипел, когда Чондэ вошёл в него слишком резко и, не давая привыкнуть, начал двигаться. Омега хныкал от боли, несмотря на обильную смазку, это мало помогало дискомфорту, на что альфа затыкал его долгими поцелуями, скользя языком по нёбу. Чен двигался жёстко, задевая простату, заставляя Минсока громко стонать на всю квартиру, совсем не стыдясь соседей. Омега молил, чтобы быстрей, грубее и жёстче, и такое развратное поведение только снесло крышу альфы. Чондэ накрыл ладонью возбужденный член и у Минсока перехватило дыхание. Громкие шлепки, громкие стоны омеги и их запахи – это чёртова мелодия.

~~~

«Оказывается, спать с истинным – это чудесно». Чондэ приходит к этому выводу, пока Минсок, прижимаясь к его боку, тихо посапывает. От омеги пахнет их смешанным запахом и это радует эгоистичную натуру альфы. Пусть даже он не настроен на семейную жизнь, но побыть с ним он не против. Может, вся эта ересь с истинностью – действительно прекрасное явление? Утром альфа не находит омегу и теряется. Куда Минсок пропал? Ответом послужила записка с извинениями от Кима, где тот просил забыть вчерашнюю ночь, что это всё ошибка и попросил остаться друзьями. – Стоп, – вслух заявляет Чен себе. – Ким Чондэ, тебя только что использовали и кинули. Твою мать, Ким Минсок, ты коварная омега! А между тем, где-то в одном из уютных кафе Сеула, омега тихо смеётся, попивая холодный кофе. – Ты издевался надо мной, теперь моя очередь, Ким Чондэ.