No-good

Бекхён, чуть ли не сшибая с ног проходящих мимо учеников, бежит в сторону соседней школы. Он заметил, как Минсок умудрился пройти через чёрный вход из их школы и направился в соседнюю, небось в сортир. Парень почему-то был на сто процентов уверен, что Минсок именно туда и побежал. Едва он до шёл до нужного помещения, как прозвенел звонок, но омеге было по барабану. Всё равно же не в своей школе находится. Главное, чтобы учителя не заметили чужого ученика в другой форме. — Я ведь знал, — доносились тихие всхлипы. И это явно не Минсок. В воздухе даже его запах и не витал. Зато есть запах Кая. И раз уж это сортир для юношей-омег и бет, то это значит... Бён проверил кабинки пинком, и не открылась только крайняя. Омега опустил взгляд и, заметив белые кроссовки в проёме между дверью и полом, начал довольно-таки настойчиво стучать в дверь кабинки. Всхлипы стали приглушенными, видимо парень закрыл рот ладонью, чтобы не издавать больше звуков, однако выходило весьма печально. — Кёнсу, я чую, что это ты, — заявил Бён, колошматя дверь кулаками. — Открывай дверь, а то я её к херам с петелек снесу. Щелчок. Бекхён берёт несопротивляющегося парня за локоть и вытаскивает из тесной кабинки. Кёнсу неловко трёт опухшие глаза свободной рукой и шмыгает носом. Бён стирает с щёк соленые дорожки и смотрит стеклянные глаза. До отводит взгляд, потому что стыдно, что его застали в таком состоянии. Но Беку, честно, плевать на разрушившийся имидж беты. Он кусает нижнюю губу и притягивает ослабевшего парня к себе. Кёнсу даже не сопротивляется, позволяя обнимать себя, закрывает глаза и глубоко вздыхает, пытаясь успокоить, ноющее сердце. От Кёнсу до сих пор пахнет Каем. — Ты даже не пытался избавиться от запаха, не так ли? — хмыкает Бён и показательно шумно вдыхает запах. Кёнсу робко пальцами сжимает ткань рубашки на спине омеги и тело начинает дрожать. — Мне так стыдно, — дрожащим голосом молвит бета, жмуря глаза от нахлынувших слёз. Бекхён успокаивающе гладит того по спине, вслушиваясь в его голос. Мелодичный, приятный и в какой-то мере вяжется с самим Кёнсу. Бён слушает осторожно, запоминая каждую запинку, боясь, что вновь не услышит голос немого одноклассника. Дурацкие вопросы на потом. — Тут нечему стыдиться, Кённи, — Бекхён прижимает дрожащее тело сильней. Дверь сортира открывается со скрипом, что невольно в голове Бёна промелькнула мысль, что надо бы маслом все петли смазать. Однако мышление о грандиозном плане застывает, стоит у порога оказаться Минсоку, который, завидев обнимающуюся парочку, открывает рот в изумлении. «Блять, не хватало мне ещё больше идиотских слухов», — мелькает в голове Бёна, чьи руки обвили талию беты. — Ого, — может только выдавить из себя Ким. — Ага, — вторит ему Бекхён. — Зашёл и закрыл за собой дверь. Ты следующий в очереди.

~~~

Ловя робкие взгляды Чанёля, Ифань чётко ощущал — он счастлив. Пусть даже они не проявляют свои чувства прилюдно, но он всё равно счастлив. Они не настолько окрылены любовью, чтобы творить безумные поступки перед лицом общества. Хоть порой и хочется. Прижимаясь губами к губам Ифаня, Чанёль принял очевидный факт — счастье выглядит вот так. Чувствовать вкус губ; держать ладонь, когда никто не видит; учить фразы на китайском, просто чтобы он посмеялся над некорректным акцентом; рисовать с ним работы по живописи на скорую руку, зато с каким смехом и любовью и почему-то руками, а не кисточками; тренироваться вместе и оставаться в спортзале до последнего, чтобы в конце целоваться пока кислорода не хватит. И самое главное — видеть кольцо на его мизинце. Это не просто кольцо. Это обещание, чуть ли не клятва, быть всегда рядом и любить, независимо от обстоятельств. — Обещаю тебе наше «навсегда», — прошептал Ифань, касаясь губами пальцев Чанёля, смущая альфу. Это признание такое слащавое, что Пак в любой другой момент бы посмеялся от души. Но это настолько интимная ситуация и Ифань такой до дрожи серьёзный, что даже выговорить что-либо в ответ невозможно. Просто хочется чувствовать его.

~~~

Есть люди, которые созданы для карьеры. И есть люди, созданные для семьи. В этом Чондэ убежден с малых лет. Себя парень смело относил к первой категории. Он заранее знал, что семейный быт, серьёзные отношения да и брак — это явно не для него. Альфа уже знает, что он не видит в этом ничего значащего. Многие отмахивались, мол, это у тебя сейчас такое отношение, а вот встретишь истинную омегу, по-другому запоёшь. Это бесило больше всего. Кто они такие, чтобы решать за него его выбор жизненного пути? Чисто из вредности альфа не намерен отступать насмешливым комментариям знакомых о том, что неизбежное всех настигает. — Не собираюсь я вступать в брак, даже если повстречаю своего истинного, — рычал Чен. — Семья, дети и прочая чепуха это не для меня. Я слишком эгоистичен и самовлюблён, чтобы волноваться о других, ясно? Может ваша жизнь клином сходится на создании семьи, но не моя, понятно? Альфа смотрел на своих знакомых, которые вступали в брак и были такими счастливыми на свадьбе. Ключевое слово «свадьба». Именно на свадьбе всем и кажется, что все действительно счастливы, однако буквально через три месяца молодожёны разводятся с шумом и скандалами. Ой, а где же ваша вечная любовь? А где же «быть вместе и в радости и в печали»? А почему омега родила ребёнка сразу спустя два месяца со дня свадьбы? Чен противится брака, да и перспективы тратить всю свою свободу на кого-то для него кажется абсурдом. Никто никогда не любит просто так. Счастливый брак обычно лишь хорошо продуманный расчёт, не иначе. Родители и не пытаются переубедить сына. Им вполне хватает того, чтобы Чен выучился и строил свою карьеру. Пока другие семьи помешаны на продолжении рода, семья Чондэ в большей степени помешена на карьерном росте. А насчёт брака — мама-омега говорит, что везде нужен расчёт, пока папа-альфа спокойно напоминает: «В браке один любит, а другой позволяет. Взаимности не бывает». Парень знает, что отец любит мать, а та… А ту не волнует ничего, кроме любимого сынка Чондэ. Погода выдалась на редкость отвратительная. Но это ничего с тем, что творится на душе. Почему, стоило ему увидеть расстроенного Минсока, так сердце съеживается? Нет, он не собирается подтверждать, что у них ментальная связь, которая только между истинными. Если надо будет найти радикальный способ — Чондэ порвёт к чёрту эту связь, мешающая его карьере. — Что ты тут потерял? — раздражается Чондэ, завидев ненавистного омегу у подъезда дома. Минсок переводит потерянный взгляд с входной двери на альфу и моментально прикусывает нижнюю губу. Уроки давно закончились, и это странно, что омега столько времени ждал его возле его дома. Мелкий дождь моросит, заставляя парней поежиться от холода. Сейчас Минсок выглядит довольно-таки жалко. Дрожащее тело, опухшие глаза и распухшая нижняя губа — не трудно догадаться, что парень опять ревел из-за него. Но кто сказал, что все эти страдания нужны Чондэ? Плевать он на это всё хотел. И это абсолютно не он хотел попросить прощение за своё поведение в прошлом. Не он хочет сейчас вдохнуть запах мёда и признаться себе, что, в принципе, запах не раздражает. — Знаешь, почему у тебя до сих пор не вяжется с омегами? — легко улыбается Минсок, смотря на промокшего до ниточки Чондэ. — А кто сказал, что не вяжется? — хмыкает альфа и скрещивает руки на груди. — Всё у меня прекрасно, к твоему сведению. — Чондэ, я же чувствую, что ты врёшь, — робко посмеивается Ким. — Хочешь знать почему? Омега закидывает ключи от дома в карман портфеля, попутно шагая к альфе. Тот всё ещё стоит под дождём и вскоре к нему присоединяется Минсок, выйдя из-под стеклянного козырька подъезда. Волосы моментально прилипают ко лбу, как и одежда к телу, и Чен невольно засматривается на тело истинного. — Ты тоже любишь меня, — хмыкает Минсок, смотря внимательно в глаза тому. — Как и я тебя. Я никогда не был гордым. Поэтому мне не стыдно этого говорить. Я люблю тебя, Ким Чондэ. Ты бесчувственный альфа, но я всё ещё люблю тебя, как и тогда. Оказывается, целоваться под дождём — это прекрасно.