No-good

Конфетно-букетный период – самый сопливый период в любых отношениях. К этому выводу пришёл Бэкхён, застав поющего себе под нос Кая за складыванием роз из бумаги. Омега охренел, перекрестился, ещё раз посмотрел на альфу и обратно перекрестился. Чонин, конечно, заметил манипуляции друга, но как-то обидеться и демонстративно закатить истерику он не хотел – уж больно хорошее настроение было. А всё потому что Кристалл стала смягчаться по отношению к нему. И если это не повод для радости, то альфа и не знает, что может им быть. – Мы его теряем, – промолвил Бён, замечая в школьной библиотеке парня за чтением книги. – Матерь божья, просто добей меня уже! – Хён, не сходи с ума, – лаконично ответил Чонин, переворачивая страницу. – И не кричи, мы в библиотеке, а не в кабинете. – Святые уши Чанёля, – простонал от досады омега и сел напротив приятеля. – Но почему в нашей школе-то, а не в своей? – У моих знакомых будет такая же бурная реакция. Парень невесело хмыкнул, сказав ответ, потому что обидно даже как-то. Неужели это действительно дико, что он, Ким Чонин, решил взяться за ум и подтянуть уроки? Он же вроде и слыл лодырем или хулиганом. Альфа выписывал автобиографию малоизвестного художника, которого он не смог найти в интернете, и иногда поглядывал на время. Не хотелось опоздать на приём к дяде. В последнее время Кай не даёт о себе знать, и это не могло не радовать Чонина. Но с другой стороны, альфа понимает, что эти терапии гипноза и прочего самовнушения дают временный эффект, от Кая он никогда не избавится. Кай и есть Чонин и это никак не исправить. Но можно сдружиться или обуздать Кая, правда Ким пока не знает, как он это будет делать, да и не о том он думает в последнее время. Все мысли юного альфы занимала его истинная омега с очаровательно улыбкой и холодным отношением ко всем. Ко всем, кроме него. А ещё, Кристалл прекрасно рисует. Несмотря на характер ледяной принцессы, девушка рисует довольно-таки тёплые картины. Просто смотришь на её работы и чувствуешь, как тепло разливается по телу. Бэкхён, наблюдавший за стараниями друга, добродушно улыбнулся. Видимо, в кои-то веки Кай серьёзен по отношению к кому-то, и это не может не радовать. Вот только омеге не давал покоя Кёнсу, что время от времени бродил рядом тенью отца Гамлета. Что бета чувствует к Чонину? А как Чонин смог вот так легко выпихнуть Кёнсу из своего сердца? Их отношения были лишь вопросом времени, они могли бы быть вместе. Они… могли бы быть счастливы. Нет, вы не поймите неправильно, Бэка устраивает нынешнее положение друга и Кристалл ему нравится, вот только что-то не так. Омега был на сто процентов уверен, что Кай будет с Кёнсу – вон сколько времени они друг по другу страдали. Но из-за ошибки, и без того хрупкие отношения разрушились. Бён уверен, что иногда, ближе к ночи, они страдают. Представляют упущенные возможности и страдают. К слову, Бэкхён прав.

~~~

– С тобой точно всё в порядке? – аккуратно спросил Пак, приглаживая растрепанные волосы друга. Кёнсу в ответ что-то промычал, так и не оторвав голову от парты. Альфа сильно беспокоился за друга, потому что тот стал бледнее обычного да и движения стали такими вялыми, будто он вот-вот хлопнется в обморок. Чанёль пытался уговорить друга на осмотр у врача, но тот отнекивался, ссылаясь на предстоящие экзамены и вообще «всё со мной нормально, Чанёль, просто не выспался». Пак с тоской разглядывал сопящего друга, когда на душе скребли кошки. С тех пор, как он начал эти отношения с Ифанем, то ни о ком другом и не задумывался, кроме как о Ву. Кёнсу ничего не говорил, напротив, он рад видеть своего друга таким счастливым. Однако Чан всё равно чувствовал свою вину, что не углядел за ним. – Эй, со мной всё в порядке, ясно? – будто прочитав мысли друга, пробормотал сонный Кёнсу. – Просто… – Не выспался, – ответил за него альфа, вздыхая. – Кён, ты уверен? – Да нормально всё, господи, – фыркнул тот. – Или ты меня схоронить собрался? А вот хрен тебе, я так легко не уйду. Пак тихо засмеялся, ероша волосы беты, на что учитель сделал замечание. Парни стыдливо опустили взгляды на конспект, а преподаватель лишь довольно хмыкнул, мол, правильно, бойтесь меня. Чанёль всё никак не мог унять улыбку, заражая и Кёнсу, что заметили одноклассники. Но вдруг улыбка резко спала с лица Кёнсу. Прижав ладони ко рту, бета без разрешения выбежал из кабинета. – До Кёнсу! Немедленно вернись! – кричал вслед учитель Нам. – Ну что за паршивец, а? Пак Чанёль, ты куда?! А ну стой! Чанёль, между тем собрав свои вещи и вещи друга, выбежал вслед с их рюкзаками. Одноклассники лишь недоуменно смотрели на всю эту ситуацию и не могли понять в чём, собственно, дело. Хотя, почему они должны волноваться за них? Пак нашёл друга в уборной для альф. Тот, даже не потрудившись закрыть кабинку туалета, рвал в нечищеный унитаз. Чан поморщился от этой картины, но подошёл к другу, предусмотрительно положив рюкзаки на подоконник. Альфа в качестве поддержки погладил бету по спине, вызвав табун мурашек у Кёнсу. – Точно всё в порядке? – аккуратно спросил Пак, не переставая гладить До. – Может в медпункт или в больницу? – Дай мне мой телефон, – вяло попросил Кёнсу. – Позвоню отцу, он заберет меня, да и тебя подвезет. – Кёнсу, – бета вопросительно взглянул на своего друга. – Пожалуйста, сходи в больницу. Чанёль смотрел с такой грустью и тоской, как домашний питомец, что До стало не по себе. Пак слишком волнуется, но, ладно, для успокоения его души, Кёнсу на всё готов. В том числе и на поход в отвратительную больницу. – Уговорил, – вздохнул До, на что получил крепкие объятия альфы. – Эй, меня сейчас от одного твоего запаха стошнит, отпусти! В уборной для альф разносится веселый смех друзей.

~~~

Интересно, когда человек точно знает, что умирает? Вернее, когда он чётко ощущает, что вот-вот уйдёт? Тао игнорировал тихие всхлипы матери и смотрел на пикающую аппаратуру, про себя надеясь, что однажды она перестанет работать. Это немного забавно, знаете ли. Вся твоя жизнь зависит от какого-то механизма, а стоит ей не работать некоторое время, как ты помираешь моментально. Тао невесело усмехнулся своим мыслям. Господи, у него есть шанс выжить, но он уже себя хоронит. Видимо, правы были его знакомые – омеги любят драматизировать. В голове всё ещё разносится вопль Чунмёна, когда он всё-таки упал в обморок. Господи, Мён, зачем так бурно реагировать? Это же был вопрос времени. Тао всегда чувствовал, что эта природная связь будет летальной для него. Но, несмотря на это, он надеялся испытать всё самое прекрасное от отношений с истинным, пусть даже это и будет временным счастьем. Ничто не вечно, и омега это знает. Цзытао часто посещали мысли, что у него не будет, как в книжках о любви в красивой обложке, и омега принимал это. Нет, никто не говорил ему об этом, не наталкивал на такие мысли, просто всё само собой приходило в голову. Именно поэтому парень отчаянно искал своего истинного, чтобы заранее знать, кто подарит ему самое прекрасное и ужасное, пусть даже и неосознанно. Отец стоял чуть поодаль от сына, не решаясь даже начать разговор, который уже закончился. Закончился ещё тогда, когда врач удрученно мотнул головой и тихо посоветовал не изматывать организм омеги и просто забрать его из больницы. Самое страшное для родителя – когда ребёнок страдает, а он не знает, что делать, чтобы облегчить страдания. Что он может сделать для своего ЦзыЦзы? Что? Почему в такие моменты все бессильны и надо надеяться только на чудо? «Мы бессильны, господин Ву. Природная связь – это такой неисследованный и уникальный феномен, что невозможно объяснить те или иные явления». Отец закрыл глаза и сделал глубокий вдох, воспроизводя слова врача в голове. «Вам этот вопрос покажется личным, но… У Тао не было прерывание связи?» – Мам, – голос страшно охрипший, настолько, что отец вздрогнул от неожиданности. Что случилось со сладким голосом его старшего сына? Женщина сжала прозрачную ладонь, молча глотая слёзы и стараясь утихомирить свои всхлипы. Тао улыбнулся через силу, слабо и даже как-то отчаянно. – Пойдём домой? Ифань, скорей всего, заждался. Отец выдавил из себя вялую улыбку. Даже находясь в таком состоянии, парень не забывает о своем младшем брате. Сколько помнит отец, Тао всегда заботился об Ифане, потому что омега так отчаянно любил его, пусть и ругал его жестче родителей. Если бы у Цзытао был выбор между родителями и братом, он бы без сомнения выбрал брата. Куда там это, он бы весь мир предал, но только не Ифаня. Потому что Ифань – самое дорогое для него в этом мире. Жаль, что Ифань не такого мнения… – Что здесь творится?! Чанёль от испуга оттолкнул Ифаня и начал инстинктивно застегивать пуговицы на рубашке, не решаясь поднять голову на озлобленного господина Ву. Ифань перепугано уставился на отца, скрывая припухшие губы от долгого поцелуя. Запах мяты и мелиссы перемешался в воздухе, что родителю не составило труда понять, что творили альфы в их отсутствие. А если бы первым зашёл Тао? Второго обморока омега просто-напросто не переживёт, ведь не знает он, что его альфа изменяет ему с его младшим братом. Как же хорошо, что Тао с матерью в аптеке на данный момент. Ифань встал перед отцом, прикрывая Чанёля. Родителю было настолько отвратительно от всей этой ситуации, что даже смотреть на родного сына не мог. Где он проглядел, что его сын стал вот таким? Что он упустил как родитель, чёрт возьми? – Отец, я всё объясню, – голос страшно дрожал, но отступать альфа не намеревался. – Я ничего не буду слушать, – буквально прорычал мужчина. – Ты сейчас выслушаешь меня. Из-за ваших игр, вы обрываете природную связь, вы хоть это понимаете?! Вы хоть осознаете, что этими играми вы буквально убиваете Тао?! – Отец, это не игры, – Ифань сжал руки в кулаки, скрывая дрожь. – Я и Чанёль… – Ты и Чанёль, – усмехнулся отец. – Вот что тебя волнует. Только ты. А твой брат? Ты меня хоть слышишь, Ифань?! Тао умирает. Твой родной брат умирает. Умирает. Слышишь меня?! Пламенную речь мужчины прервала открывшаяся дверь. Тао приветливо улыбнулся присутствующим и, заметив Чанёля, удивленно спросил: – А что происходит? – А мы… – растерянно начал отвечать отец. – Мы тут просто к твоему приходу готовились, – Чанёль обошёл альф и обнял истинного. – Прости, я из-за учёбы не мог встретиться с тобой. Нам столько всего задали. На оправдания альфы, отец семейства лишь незаметно фыркнул. А Ифань. А Ифань. А Ифань… Хах. А Ифань в этой ситуации мог только согласно кивнуть, улыбаясь брату.

«Если я отступлю, то считай, что это всё»