No-good

На фоне заката Полумесяц медленно поднимается в ночное небо. Там, дома Кто будет тебя тихо ждать? Wu YiFan – From now on

– Я не полностью поддерживаю, потому что сомнения у меня есть, – пожилой альфа скептически осматривает Ифаня с головы ног и фыркает. – Но если мой сын счастлив с тобой, то я могу заткнуться. Отцу Чанёля на вид лет шестьдесят, у него пышные седые волосы и хронически усталый вид, будто его жизнь знатно потрепала, что он не желает бунтовать, а жить спокойной размеренной жизнью. Он ниже Ифаня на голову, но держит гордую осанку и всем своим видом показывает, что не из робкого десятка. Мужчина скользит заинтересованным взглядом по маленькому горшку с растением, у которого небольшие листья с лёгким шлейфом лимона и мяты. Ифань сжимает пальцами коричневый горшок, нервно сглатывая ком, застрявший в глотке, не в силах сказать хоть что-нибудь пожилому альфе. День проходил так привычно – ор Бэка об опоздании, уроки, тренировки в одиночку, а после поход в больницу. Правда сегодня после тренировок, Ифань не удержался и купил красивое домашнее растение, мимо которого несколько дней околачивался. На секунду в его глазах проскальзывает тепло, однако он моментально отводит взгляд и показательно втягивает аромат на Ву. Ифань напрягся, пока до него не дошло очевидное. Он живёт с Бэкхёном. Который омега. Который пахнет омегой. Который по природе должен быть с альфой, коим является Ву. Альфа сто раз пожалел, что у друга сильный запах с рождения. – Молодой запах, – констатирует он, переводя колючий взгляд на побледневшего Ифаня. – Родственник? – Друг, – честно говорит Ву, и тут же спохватывается. – У него есть пара, вы ничего не подумайте. Просто обстоятельства сложились так, что я пока с ним живу. – Допустим, я тебе верю, – насмешливо отвечает он и прокашливается. Уж точно не таким первое знакомство с родителями Чанёля он себе представлял. Для начала Ифань бы точно не предстал перед отцом в растянутой футболке и шортах для тренировки и принял бы душ, а не это. Как же хорошо, что матери нет. – Ты мне смутно кого-то напоминаешь, – вслух рассуждает он, хмурясь от непонимания. – Если бы не твои обесцвеченные волосы, может я бы догадался. Ифань улыбается нервно, пока в голове проносится содержательное «Я в детстве бегал за вашей дочерью», но говорить об этом лучше не стоит. Вдруг подумает, что он помешан на его детях. Мужчина мотает головой, решив отложить это дело, и вздыхает тяжело. – Иди, обрадуй Чанни, а то он во времена моего визита так часто озирался на дверь, а я понять не мог, – он усмехается, из-за заметного румянца на щеках Ифаня. Ву клонится на прощание и спешит к нужному помещению, откуда источает лимонным ароматом. Мужчина смотрит вслед юнцу и усмехается себе под нос: – Глупые влюблённые дети. Такая любовь недолгая и быстро проходит с возрастом. Но он втайне надеется, что здесь будет исключение. Пусть даже если это противоестественно, ещё хуже – не любить совсем, как он считает. Да и кто он такой, чтобы причинять боль своему же ребёнку, которому желает только самое лучшее? Через некоторое время за дверью слышится заливистый смех, негромкие вскрики и отчётливое «поставь меня, придурок!», на что пожилой альфа улыбается тепло. Чанёля скоро выписывают и радость Ифаня можно понять.

~~~

День, когда Чанёля выписывают начинается с серых туч и влажным ветром, отчего альфа фыркает на свой вредный характер. Родители пообещали приехать, а их всё не наблюдалось, сколько бы Пак их не искал. В памяти всё ещё отчётливо стоит образ счастливого Ифаня, который после новости о скорой выписке не сдержался и начал крутить на руках, поставив горшок с мелиссой на пол. Чанёль пыхтел, ругался, но в итоге сам задорно смеялся с альфой, что даже медсестра не посмела прервать их идиллию неуместными замечаниями. Это так странно, если честно. И немного ненормально. Любить само по себе странно, чего уж там. Потому что осознаёшь, что кто-то одним своим существованием заставляет улыбаться и со стороны медицины это прямой путь к жёлтому домику. Один человек вот так меняет твои принципы, взгляды на жизнь и истинность, которую с детства вбивают взрослые. И некоторые из них правы. Истинность это не главное. В дверь тихонько стучат, на что альфа моментально реагирует простым: – Входите. Один вид Цзытао заставляет сердце сжаться от вины. Но несмотря на потрепанный вид, омега дарит тёплую улыбку, которую он показывал только ему, а Чанёлю становится физически больно. Нельзя. Нельзя так улыбаться тому, кто погубил всё светлое в нём, оставив ни с чем. Но Тао улыбается и заходит, сжимая в тонкой ладошке длинный ствол капельницы и только сейчас Чанёль замечает иглу в запястье, покрытый в синяках. Как только он просекает хмурый взгляд альфы, так улыбка сходит с лица и Паку становится плохо. – Хоть мы и физически не истинные, – вместо приветствия начинает Тао и так же неожиданно замолкает. Омега опускает взгляд, его глаза бегают по замысловатым узорам дерева на полу, а Чанёль не торопит его. Пак хочет приобнять его, как раньше, только боится задеть капельницу и причинить боль. – Истинность это не всегда любовь, – заново начинает Тао, смелея и смотря альфе в упор. – Я понял это только сейчас. Даже если мы физически числимся не истинными, но на ментальном уровне мы всё ещё вместе. И, – он закрывает глаза и глотает неприятный комок в горле. – Прямо сейчас. Я тебя отпускаю, Пак Чанёль. Видимо придётся причинить боль. Чанёль делает шаг навстречу, а Тао отступает, слабо мотая головой, постепенно возвращая себе ту улыбку, которую привык видеть только Пак. – Всё нормально, – это звучит как обещание. – Правда. Пожалуйста, будь счастлив с Фанем, тогда буду счастлив и я. Для меня нет ничего важнее. Это больно, что хочется кричать, но Цзытао продолжает держать маску и уходит под тихое «прости». Нет, он не хочет, чтобы они были счастливы, потому что какая-то часть его всё ещё влюблена. Отпускать – это больно. Это хуже, чем безответно любить. Кто сказал, что это легко? Значит они недостаточно сильно любили. Тао бродит по длинному коридору с капельницей, и никто не видит его слёз, которые он поспешно вытирает другой рукой. Сердце не перестаёт ныть, хоть омега убеждает себя, что ему кажется. Что это уже самовнушение по истинности и не более. Почему не он? Чем он хуже? Почему, чёрт возьми? Но уже всё. Он ничто не может изменить, а даже если бы смог, он бы не посмел. Потому что Тао видел, как Ифань смотрит на Чанёля. И это почти грех мешать такой любви, какими бы сильными его чувства не были и он это знает. Но всё же. Как жаль, что это не он.

Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Даже если не из-за меня. Не стоит грустить, Не стоит переживать за меня, Я просто хочу быть здесь для тебя.

Ифань приходит и застаёт Чанёля врасплох, что он невольно вздрагивает от резко открывающейся двери и сильного порыва ветра. Ву сам не замечает, как начинает таять, стоит увидеть Чанёля, и внутри разливается что-то трепетное. Всё так и должно быть, и альфа в этих чувствах уверен. – Собрался? – уточняет Ифань, хотя видно, что Чанёль в другой одежде и набитый рюкзак лежит на стуле. – Я как бы родителей жду, – лепечет удивлённый Пак. – Они дали мне добро встретить тебя, – подмигивает тот, а Чан приоткрывает рот от удивления. Секунда и Пак с разбегу прыгает на Ифаня, со смехом, и на душе становится легко. Ву крепко придерживает парня, прижимает к себе и улыбается такой реакции. Пусть Чанёль и не говорил об этом, но он подозревал, что того волновало мнение семьи. Как же хорошо, что они более понимающие. Или тут просто сработало то, что Чанёль был бетой, и они морально были готовы, что тот приведёт домой либо омегу, либо альфу. – Стоп, а мой отец? – Пак утыкается тому в плечо. – Для него главное твоё счастье, – Ифань вдыхает слабый запах Чана. – Как и для меня, в принципе. – Алло, вы там долго?! Чанёль отрывается от своего альфы и переключает внимание на источник недовольного голоса. Бэк сдувает чёлку со лба и ворчит, что надо бы подстричься, но его ворчания прерывает пихнувший его в бок Лухан, что держал в руке яркие шары, наполненные гелием. – Нас много, – доверительно обещает Лу, на красноречивый вид Чанёля. – Мы не могли пропустить такой день. – Какой день? – Ну, выписка нашей бациллы радости. – Вируса счастья, хён, – закатывает глаза Бён. – Да и ребята успели соскучиться как бы. Этот, – омега кивает на зардевшего Ифаня. – Избегает всех и тренировки только в одиночестве проводит, как отшельник какой-то. А всё потому что, оказывается, без тебя он не может играть в баскет. Неженка хренова. – Бэк, – угрожающе шипит альфа. – Ой, вот теперь он возражает, – ухмыляется Бэк и разворачивается. – Идём, вас толпа людей ждёт. Чондэ взрывает хлопушки, что Чанёль непроизвольно жмётся к Ифаню, а тот шарахается в сторону, прихватив Пака с собой, на что Минсок влипает смачный подзатыльник истинному и извиняется перед испугавшимися альфами: – Вы простите этого кретина. – Милый мой, ты почти замужем за этим кретином! – довольно парирует Чен, выпячивая грудь. – Правда надо дождаться твоего совершеннолетия… – А ничего, что я старше? – хмыкает Мин, вырывая их рук альфы хлопушки. – Сколько у тебя их там?! – Прилично, – уклончиво отвечает он. Чондэ торопливо подходит к Ифаню, пожимает его ладонь, его губы растягиваются в очаровательной улыбке: – Вот реально, никогда не подозревал, что ты по альфам, Крис. – Не смешно, Чен, – фырчит Ву и пытается шутливо ударить одноклассника, но тот со смехом уклоняется и обращается к Чанёлю: – Сочувствую тебе, Чанни. Такой кретин тебе в пары. На твоём месте я бы с Кёнсу или Бэком… – Что с Кёнсу или с Бэком, дорогой? – Минсок ощутимо щипает парня за кожу на шее, вызывая звучный вой от того. – Ничего, милый, – нервно улыбается он и жалобно добавляет. – Отпусти, ты там синяк оставишь. Пока остальные смеялись над ситуацией, Чан любопытно озирается по сторонам и неуверенно молвит: – Ребят, а где Кёнсу? Ответом служит грохот, недовольные вскрики медсестёр и настойчивые возражения нескольких голосов. Из-за поворота скользит промокший до нитки Кёнсу с тортом в руках и кавардаком на голове, на что получил тихие усмешки знакомых. Вслед за ним аналогично шлёпает мокрыми кедами не менее потрепанный Исин тоже с тортом и ворчит: – Вы, – окидывает Ифаня и Чанёля испепеляющим взглядом. – Очень вредные. Там такая гроза, как только я коньки не отбросил всё ещё загадка. – Ой, да ладно тебе, Синни, – усмехается Сехун, приглаживая волосы друга. – Не отбросил же. Кёнсу протягивает Чанёлю небольшую коробку и добродушно хмыкает: – Лимонный, – а после переводит внимание на Ифаня, который смущённо улыбается. – Вот чего я точно не ожидал, если честно. Но я рад. Может теперь Чанёль перестанет вздыхать, как сопливая омежка над айдолом? – Кёнсу! – Ещё скажи, что я не прав. Медсестры вздыхают устало, безоговорочно решив не мешать празднованию выписке молодых людей, только попросили их переместиться в палату Чанёля, ибо толпа в коридоре не приветствуется. Ребята шумят, травят идиотские шутки, от которых болит в животе, наливают чай, потому что всё-таки больница и алкоголь почти не сочетаются. Разве что Сехун обещает после соревнований по баскетболу отвести команду в лучший бар для несовершеннолетних школьников и звучит весьма заманчиво. К слову, Исин, оказывается, тоже принёс лимонный пирог, объяснившись тем, что интуиция подсказала. Пока приятели обсуждали последние новости о контрольных и то, что пропустил Чан, Ифань втихую прихватил за локти Чондэ с Бэком и вышел с ними на пару слов. – Так, что там с баскетболом? – совсем тихо спрашивает Ву. Омега тихо усмехается с настороженности друга. Конечно, как он мог забыть? Ву Ифань всё ещё гонится за мечтой, просто взял небольшую паузу, но никак не обратный путь. Даже в душе становится легко, смотря на взволнованность альфы, видно, что он беспокоится. – Пока тебя не было на тренировках, тебя временно пришлось заменить, – признаётся Чен. – Взяли парочку мальчишек с года младше. – Не, там один года на три точно младше, – возражает Бэкхён. – Только они бунтовали некоторое время, что хотят своим составом на соревнованиях участвовать. Учителю Ли пришлось отступить и прежний состав временно не играет. Пока сезон не закончится и ты, альфач хренов, не вернёшься со своей тактикой или чем ты там ценишься. – Новый состав? – альфа поднимает бровь в изумлении. – Серьёзно? Меня не было всего лишь… – Больше двух недель, Крис, – напоминает Чен. – Это ты ещё очень вовремя, прямо когда на носу соревнования. Хотя, не беспокойся тот новый состав неплохо заменяют. – Наоборот, волнуйся, тебе придётся вновь завоёвывать доверие учителя, – спорит Бён, перекатывая леденец во рту. – А те ребята молоды, амбициозны. – Можно подумать мы старики, – обиженно бормочет Ву. – У нас следующий год последний, так что думаю нас допустят. В пустом коридоре тяжёлая атмосфера, белые стены будто сужаются и вообще неуютно. Бэкхён спорит с Чондэ разрешит ли учитель прежнему составу участвовать с условием, что Ифань вернётся, пока Ву строил планы возвращения к тренировкам с ребятами. Надо для начала попросить у них прощения, ведь он их подвёл своим отсутствием. И тут слышится скрип от подошвы кроссовок по кафельному покрытию и в поле зрения появляется невысокий сутулый альфа в белой кепке, которая ни разу не спасла от ливня, ибо одежда мокрая и чёлка. Только внимание цепляет букет лилий в руках парня, Ифань успевает насчитать семь штук. Парень слышит голоса Бэка и Чена и поднимает взор на незнакомцев. Ифань почти давится воздухом, как только сталкивается взглядом с альфой. – О, вот и один из них, кстати, – негромко говорит Бён, пока парень находит нужную палату и смело шагает внутрь, без стука. – Чон Чонгук, уже успел заработать себе уважение. – Чон Чонгук, значит, – заворожено произносит Ву и ухмыляется от ироничности ситуации. – Весело будет. Когда ливень утихает и родители в панике звонят Чанёлю на сотовый, ребята спешно покидают больницу, поблагодарив персонал за снисхождение и тёплый приём. Лухан напоследок напоминает о каком-то собрании завтра, на что остальные вяло соглашаются, что помнят, а Чанёль и Ифань недоуменно окидывают друг друга немым вопросом. Решив не заморачиваться по этому поводу, альфы поспешили домой к семье Пак, которые заждались единственного сына. В такси водитель испепеляет осуждающим взглядом сцеплённые руки парней, что Чан первые пару минут старался избегать тактильный контакт, а Ву не отступал и с вызовом смотрел водителю в ответ. После всего того, что произошло, он ни за что не отступит. До дома ещё немного пройтись, и Пак заверяет, что родители успокоились после внятного ответа альфы, так что торопиться не стоит. – Это было… неожиданно, – признаётся Пак, уже уверенней сжимая ладонь альфы. – То, что ребята устроили. – Сам не подозревал, – пожимает плечами Ифань. Чанёлю нравится. Вот так спокойно ходить с Ифанем, держать его ладонь в своей и дарить тёплые взгляды. И ничего более не нужно, если честно. Просто смотреть и знать, что этот человек рядом. Ву улавливает настроение Пака и улыбается лукаво: – Меня больше поразило, что Чондэ с Минсоком успели обручиться. – Мы их переплюнули, – хмыкает Чан и поднимает их сцеплённые руки, на мизинцах которых красуются кольца. Ифань тихо смеётся и неожиданно прижимает к себе опешившего Чанёля. Пак поначалу никак не реагирует, а потом мякнет в крепких объятиях и утыкается тому в плечо, прерывисто выдыхая. – Я скучал по тебе, – Пак закрывает глаза, вслушиваясь в хриплый голос парня. – Что же ты творишь со мной, Пак? Я становлюсь таким сопливо-сентиментальным, что самому смешно. – Просто ты меня любишь, – Ифань чувствует улыбку Чанёля и не сдерживает ответной. – Как и я тебя. Где-то неподалёку доносится басистое «Горько!», на что альфы синхронно смеются, не выпуская друг друга из объятий.

~~~

В этом нет твоей вины. Чонин аккуратно держит Кёнсу за ладонь и следит, чтобы парень не споткнулся по неровной дороге к актовому залу, где решили провести внезапное собрание. Бета смущённо улыбается заботливости альфы, что Ким забывает про всевозможные проблемы и нежно говорит комплименты, вгоняя его больше в краску. Это мой выбор. Чонин чувствует себя самым счастливым альфой в мире, потому что ему повезло встретить в своей жизни того, кто приносит радость. Но ты должен знать. Актовый зал порядком наполнен школьниками, пока учительский состав с парой старшеклассников проверяют аппаратуру. Чонин прижимает к себе Кёнсу, в ожидании начала речи директора со своим срочным заявлением, изредка скользя взглядом по малознакомым лицам. Мне она снилась. Взгляд цепляет стоящий неподалёку Кёнсу, который что-то активно обсуждает с Чанёлем. – Чонин-а, всё в порядке? – одёргивает того взволнованный голос. Ким переводит взгляд на Суджон в своих объятиях и её испуганные глаза. Да, точно. Он же с Суджон, отныне и впредь. Чонин улыбается мягко, разглаживает пальцем морщинку между бровями омеги и ласково мурлычет: – Задумался, прости, милая. Кёнсу на секунду скользит взглядом по мило воркующим Чонину и Суджон и почти верит, что ему без разницы. Ах, это глупо с его стороны надеяться на что-то, да и тем более, что может его связывать с Чонином? Разве что… До выметает из головы ненужные мысли, возвращаясь к разговору с Чанёлем и убеждает себя, что всё так и должно быть. То, что было между ним и Чонином не назовёшь не иначе, чем ошибкой, которую нельзя простить. Это была девочка. Она пахла карамелью. Постепенно, они теряют друг друга в толпе незнакомых людей.

С этого момента я буду помнить, находясь в толпе, Тебя, которого я так отважно любил прежде, До тех пор, пока я не останусь один среди всех, упиваясь одиночеством в тишине