No-good

Когда Крис препирается к Бекхёну и долбится в дверь, как к себе домой, то он не удивляется при виде Чонина в одном нижнем белье. А вот ни Чонин, ни Бекхён не ожидали альфу и даже как-то растерянно смотрели на него, как из избитого анекдота про мужа, который вернулся из командировки раньше времени и застукал жену с любовником. Однако Ифаню не до смеха. Вот ничерта. Такого поганого состояния души он не чувствовал ещё с тех пор, как поругался с Тао. Окидывает друзей взглядом, а после горьковато-саркастически усмехается: — Идеально, блять. И вы перетрахались. — Жить надоело? — спокойно интересуется Бён, скрестив руки на груди, как злая мамаша. — Фань, мозг не еби, — устало вздыхает Ким. — И так хреново. — Что, истеричка так себе в постели? — смеется Ву нелепо, ненатурально. Далее повисает тяжелая тишина, давящая на нервные клетки и Ифань уже жалеет, что пришёл сюда, ибо походу друзья начнут мозг насиловать нотациями. Однако когда альфа смотрит в глаза Чонину, то начинает осознавать, что не он один в дерьме непонятного происхождения. А что с ним-то произошло? Неужто он в курсе про Чанёля и Кёнсу? Значит, Крису не показалось? Тяжело вздохнув, Ифань плюхается рядом с Каем и замечает, как тот морщится, видимо учуяв запах алкоголя. Но ничего не говорит, лишь устало спрашивает: — У тебя что? — Я слишком жестоко обидел Чанёля. Младший смотрит на друга немного странным взглядом. Не то, чтобы странным. Просто чёрт пойми, что у Кима на уме. Для приличия парень интересуется, что с ним стряслось. После объяснения всего, Ву искренне жаль Кая, потому что в его глазах это уже давно не игра и не развлечение, как бы там себя не тешил сам Кай. — Хён, Крис надрался, — сдаёт с потрохами младший альфа. — Да ты охренел, —слабо рычит Ву. — Вы тут коллективно охренели, — перед развалившимися альфами встаёт Бек. — Стоило один раз потерпеть поражение или встретить преграду, так уже поджимаете хвосты и убегаете. Ещё и альфы, мать твою. Крис, чистишь зубы, бухаешь воду и идёшь просить прощения за все идиотские словечки, которые, небось, потоком вырвались из твоего поганого рта. Фань хотел было возмутиться, как Бекхён одаривает его таким убийственным взглядом, что жить аж захотелось. Поэтому вместо возражений, альфа идёт в ванную друга и хватает его щётку и зубную пасту. Между тем в Бёне видимо проснулся дремавший в нём Наполеон и теперь он даёт указания младшему альфе. — Кай, для начала надеваешь брюки, потому что никто, кроме Кёнсу, не должен видеть твою подтянутую задницу, и объясняешь всю ситуацию, а то мне не хватало ещё больше прожигающих взглядов. Вчера только от вашего Лулу избавился, раскрыв глаза и сказав, что его кирпич мне нахрен не сдался. Чонин, воодушевленный тирадой хёна, вскакивает с дивана и напяливает на себя рубашку, попутно ходя по гостиной в поисках собственных носков. Бек с лёгкой улыбкой вздыхает и плюхается звёздочкой на свою кровать. — Эй, я тут заметил, — как-то неожиданно подаёт голос Кай, натягивая школьные брюки. — Я никогда не видел, чтобы ты сох по альфе, хён. — Кстати, да, — Крис выглядывает из ванной с зубной щёткой во рту и пеной вокруг рта. — Даже с эстетической стороны тебе альфы не нравились? — Я придирчивый, — тараторит омега, и друзья ему не верят. — Хён, — Кай садится на край кровати. — Что? — бурчит тот, даже не открыв глаза и повернувшись к нему спиной. — Тебе вообще… Нравятся альфы? Кай ожидает, что Бек налетит на него с кулаками и криками вроде «Совсем умом тронулся?!» или как минимум одарит убийственным взглядом. Но вместо всего этого подозрительное молчание омеги. Что мне им сказать? — Бекхён? — уже спрашивает Крис с щёткой во рту и подходит к кровати. Они же меня возненавидят. — Бек, — практически в унисон говорят альфы, тормоша его за плечо. Я не хочу их терять. — Эй, — Ифань неосознанно улыбается и стирает слёзы с чужих впалых щёк. Они дороги мне. — Хён, ну ты чего? — Чонин приобнимает дрожащее тело, успокаивающе шепча «тише». Не бросайте меня, пожалуйста. Квартира наполнена тишиной, разбавленной мерным тиканием часов, успокаивающими словами и тихими всхлипами. Вам покажется подозрительным, что две альфы обнимают плачущую омегу без интимного подтекста. Идите к чёрту. Вам не понять. Не отпускайте меня, глупые альфы.

~~~

— Здравствуйте, — парень низко клонится перед опешившим взрослым альфой. — Меня зовут О Сехун и я альфа вашего сына. Лухан в этот момент застывает с посудой у раковины и мысленно даёт «своему альфе» затрещину. Он конечно знал, что Сехун идиот и любит строить из себя доблестного рыцаря, но, мать твою, неужели у него полностью отсутствует чувство самосохранения?! Отец же искренне верил, что его чудесный сынок Лулу даже в сторону альф не смотрит, только занят учёбой и футболом, и планирует не смотреть на противоположный пол после окончания университета с красным дипломом. Но отец не предполагал, что в жизни его любимого Лулу случится О Сехун. И считай, что в жизни Лухана главный альфа теперь не отец. И какой родитель потерпит такое свержение с первого места? — Ты совсем умом тронулся?! — пищит Лу, буквально влетая в коридор, а Се на секунду впадает в ступор. Просто Лу стоит перед ним в растянутой футболке на два размера больше, оголяя правое плечо, шортах и тапочках в виде оленей с красными носами, а на руках резиновые перчатки в пене. И в придачу всего этого волосы не уложены, как обычно, а завязаны в забавный хвостик. Представили? Мило? Вы ошибаетесь. Это чертовски мило. — Кто это такой и что он от нас хочет? — спрашивает старший альфа на китайском, пока Се отходит от домашнего омеги. И Хань мысленно радуется, что отец не знает корейский. Хоть какой-то плюс в его незнании. — Я спрошу у него, — нервно улыбается омега. — Ты пока чай попей, пап. Я вытащил твои любимые булочки. — Подарок, а не сын, — мужчина слегка щипает сына за щёку и уходит. Сехун проводит взглядом отца омеги, пока на него не налетает Лу с пинками. — Тебе жить надоело?! — истерически шепчет омега. — Ты чего припёрся?! — Знакомиться с твоими родителями, — невозмутимо отвечает тот. — А меня спросить?! — Да ладно тебе, Лу, — альфа прикусывает нижнюю губу и подходит к омеге. — Се, не подходи, — тот хмурится и становится немного похожим на своего отца. — А что тут такого? — Сехун, блять, мой папа находится за стенкой, — уже шепотом говорит Лу. — Ты такой милый в этой футболке. — О Сехун, руки! Мой папа услы… Се целует нежно, осторожно, будто в первый раз, а Лу чувствует себя героем второсортной дорамы и он очень даже не против. Идти за пределы разумного альфа и не намеревается идти, ибо всё же надо иметь хоть каплю уважения к отцу Лухана. А того уж точно хватит удар, если бы застукал парней в порыве страсти, учитывая, что они не постеснялись творить немыслимое в школе. Сехун отрывается от желанных губ и смотрит в глаза Лухана. Омега заметно краснеет, еле сдерживая улыбку: — Что? — Мой омега самый красивый, — альфа обнимает того за талию и ещё шепчет. — Какой же я дурак, что упустил тебя однажды. — Не отпускай меня в следующий раз, — говорит тот и легко целует в щёку. — В следующий раз? — укол ревности никто не отменял. — У тебя кто-то был до меня? — Был. Я же не святой, — Лу становится смешно от злого Сехуна. — Но ты мой альфа. И это никто не изменит, понял? Йа, О Сехун, ты мой альфа и от этого даже не отвертишься! Или ты решил меня добровольно отдать? Альфа впивается в чужие губы в грубом поцелуе, а рукой больно хватает за волосы на затылке, растрепывая хвостик. Сехуну была невыносима мысль, что кто-то посмел касаться его омеги, и что его омега получала от этого удовольствие. Если надо будет, он запрет Лу в комнате и не покажет никому, главное, чтобы никто не увёл его омегу. — С-Се, — хрипит омега, пытаясь оттолкнуть настырного альфу, хоть тело реагировало иначе. — Там папа. — Ты только моя омега, — рычит младший и у Лу ноги подкашиваются от его голоса. — И это никто не изменит.