Помоги мне умереть

Захожу в ненавистное здание с почти пустой сумкой на плече. К несчастью, в коридоре я натолкнулся на директора. Конечно же, этот старый ворчун придрался к моему внешнему виду. Видите ли, ему чёлка моя не нравится, она не должна висеть. Да это не ему решать! Я не хочу идти в парикмахерскую, ведь тогда старая ведьма с ножницами обязательно обрежет всё, что можно и нельзя. Я, между прочим, волосы укладывал столько времени не для того, чтобы на меня орали и просили вызвать в школу родственников. К слову, родственник у меня всего один, да и то только на бумаге — моя троюродная сестра, о существовании которой я узнал только после смерти бабушки. Мы с ней даже не общаемся, но она приходит в квартиру и приносит мне продукты. Это меня вполне устраивает. Но однажды эта полузнакомая девушка, как обычно, придёт ко мне домой, зайдет в ванную, чтобы помыть руки и обнаружит вместо живого и здорового брата остывающее тело в окровавленной воде, а на полу будет лежать лезвие. Интересно, обрадуется она или всё-таки расстроится? Даже не знаю. Мы слишком чужие, чтобы считаться братом и сестрой. И мне уже всё равно. Надеюсь, у неё найдутся деньги на мои похороны! После разговора с директором я уныло побрёл в класс. Сейчас четвёртый урок, но он скоро закончится, поэтому смысла идти на него я не вижу. Стоя у окна, я задумался. А, может, эффектнее было бы сделать это на глазах у всей школы? Или довести одноклассников до того, что они столкнут меня вниз? Надо же устроить какую-нибудь пакость на прощание. Мда, что-то меня совсем не туда заносит! Дожидаясь конца урока, скучающе переминаюсь с ноги на ногу. Наконец, раздаётся звонок. Из кабинета выходят ребята с выпускного класса. Делая вид, что увлечённо рассматриваю свои кеды, я опустил голову. Не хочу ни с кем пересекаться взглядом, а то ещё подумают, что я на них засматриваюсь. Интересно, а где мои «горячо любимые» одноклассники? В этой школе я всего несколько месяцев, а меня уже недолюбливают из-за моего внешнего вида. Но это не страшно, я всё равно не собирался заводить друзей, да и зачем они мне, если я скоро умру? Я, наверное, не доживу до выпускного вечера, это же еще столько времени мучиться. И ради чего? Ради всей этой показухи, поддельных счастливых улыбочек? Глупости да и только. Мне бы смелости набраться! Ничего, я верю, что осталось недолго, потому что просто не понимаю, какого чёрта я вообще забыл в этом мире? Наконец, к кабинету подошли ребята. Смешавшись с этой скучной серой массой, отправился на урок. Так, что там сейчас по расписанию? Алгебра. О нет, лучше бы я остался дома! Хочется треснуть себя по голове за тупость. Сидя за последней партой и рисуя в тетради цветочки чёрной гелевой ручкой, я очень надеялся, что меня не вызовут к доске. Но судьба-злодейка решила вновь посмеяться надо мной. — Итак, кто же пойдет решать логарифмическое уравнение? — низкорослая толстая математичка водила своим жирным пальцем по журналу. — Каулитц давно не отвечал! Давно я так не позорился. Задание я выполнил, но ответ, конечно же, был неправильным. День ото дня я надеюсь, что эта серая масса повзрослеет, но, увы, этого не происходит, мне кажется, они, напротив, деградируют. Неужели больше не над кем посмеяться, кроме меня? Естественно, «Билл же тупой, потому что он рос с бабушкой, которая ничему его не научила.» И так думают не только ученики, но и некоторые учителя. Обидно и досадно, но что я могу сделать? После того, как я сел на место с заслуженной шестёркой в дневнике и журнале, я взял свой старенький плеер и включил музыку. Странно, но в моём классе никто не любит рок, хотя сейчас этот жанр очень популярен у молодёжи. Что с моим классом-то не так, не понимаю. Или же это я оказался не в то время и не в том месте? В предыдущей школе был один человек, который разделял мои интересы, но потом он вместе со своей семьёй переехал в другой город, и снова я остался один. Думаю, что он единственный, кто понимал бы меня. С виду тихий и скромный мальчик, но в душе он был ещё тем бунтарём. Наверное, этот парень согласился бы убить меня, чтобы спасти от этой жалкой жизни! Но, увы, сейчас я один, и нет никого, кто помог бы мне умереть. Со мной только грустная музыка и всепоглощающее одиночество. Мы в этом мире лишь гости, и всё происходящее временно, но я уже устал… После урока жирная математичка подошла ко мне и тронула за плечо. Я поёжился. Ненавижу, когда ко мне прикасаются! Я не знаю, откуда взялся во мне этот липкий, обволакивающий всё тело страх из-за прикосновений, но я едва сдержался, чтобы не ударить эту наглую женщину. И чего ей надо от меня? Уж явно не тему по алгебре объяснить, думаю, это же естественно. Она едва не вывернула мне запястье, но всё-таки ухитрилась расстегнуть манжет и задрать рукав моей рубашки, обнажая свежие шрамы. Подумаешь, порезался немного, зачем делать из этого трагедию? Я еще никогда не заходил слишком далеко. — Каулитц, мы ведь тебя предупреждали! — я вспомнил недавний педсовет насчет моей персоны, который был организован по инициативе математички-маразматички. Эти последователи когда-то кем-то принятых норм задумали исключить меня из школы. Я не настроен на то, чтобы меня с позором выгнали. Хотя… Я сам скоро уйду в мир иной, а точнее — в пустоту, поэтому, думаю, что волноваться по таким пустякам уже просто не имеет смысла. — Сейчас же отправляйся к психологу. — Я никуда не пойду, — поджал губы я. — Мне не требуется помощь. Ничего не нужно, просто оставьте меня в покое! — крикнул я, выходя из себя.

***

В кабинете тихо и спокойно. Напротив меня сидит молодой парень в очках. И это специалист?! Что-то я его раньше здесь не видел, думал, что, как обычно, со мною поговорит старушка, которой впору быть не психологом, а психом. Но на этот раз всё должно быть по-другому. У меня нет желания начинать разговор, поэтому я просто сижу, положив ногу на ногу и сверлю взглядом человека, который должен мне помочь. Хотя мне его помощь совершенно не нужна ни в каком виде, я не прошу меня спасать. Это настолько глупо — отговаривать от смерти! Если я захочу, меня никакие советчики не остановят. Да я и не кричал на весь мир, что собираюсь покончить с собой. Я сам не знаю, каким способом сделать это, а заложники системы уже решили, что я непременно вскрою вены. Люди порой такие ограниченные, а мне приходится среди них существовать. Неизвестно, сколько бы продлилось это тягостное молчание и рассматривание друг друга, если бы герр Шефер —, а так его звали, судя по бейджику на нагрудном кармане идеально-отвратительно белой рубашки, не начал произносить совсем не интересующие меня звуки. — Билл, тебе нужно ответить на несколько моих вопросов. — Психолог только начал, а мне уже хочется, чтобы он замолчал. Просто посидеть напротив него в кабинете для вида я могу. Если ещё и музыку послушать разрешат, вообще будет просто замечательно. Но нет же, ему надо выполнять свою работу, чтобы получить деньги за свои труды. — Ну, допустим, — я закрыл лицо волосами, так как этот зрительный контакт доверия у меня не вызвал, наоборот, только утомил. — Что вы хотите узнать? Как давно я начал резать себя? — отвечаю уверенно и спокойно, словно речь идёт о погоде, а не о моих недо-суицидальных попытках. — Так вот, я делаю это уже не первый год, но не слишком часто, только когда мне очень грустно и одиноко. У меня никогда не было цели убить себя этим способом, — нагло вру. Я не раз размышлял об этом, но каждый раз, берясь за лезвие, я не делал и шага в сторону своей смерти. Царапины вряд ли могут в этом помочь, разве что когда-нибудь я умру от заражения крови, что на самом деле весьма маловероятно. — Мне нравится причинять себе боль, мне нравится страдать, и мне не нужна ваша помощь, — презрительно выбрасываю сухие слова в лицо «новичка» нашего большого школьного ада. — На самом ли деле тебе нравятся эти страдания? — продолжал гнуть свою линию психолог. Этого, видимо, в институте всё же чему-то научили. — Твоя жизнь могла бы быть совсем другой, если бы ты не причинял себе боль. Я знаю, что у тебя непростая жизненная ситуация, но нужно преодолевать её, а не закрываться в себе. Попробуй выйти из своей мрачной оболочки. Попробуй познакомиться с людьми, которые разделяют твои интересы. Начни общаться. Тебе понравится, я уверен, — так и хочется стукнуть его чем-нибудь, чтобы не доставал своей излишней уверенностью в том, чего никогда не будет. Я не хочу идти на контакт с людьми, я не испытываю в этом никакой необходимости, так зачем тогда мне что-то менять? Настало время строить из себя хорошего мальчика. — Спасибо за совет, — прошипел я сквозь зубы. Не получается из меня доброе существо с ангельскими крылышками за спиной. Это был бы совсем не я. — Я обязательно им воспользуюсь, — посмотрев ещё раз на парня, я хмыкнул. Переодеть бы его и перекрасить, и получился бы относительно нормальный человек. Ух ты, у него ещё и имя тут написано. Густав. А что, звучит неплохо. Если бы он не был зациклен на психологии и по возрасту мне соответствовал, я бы попытался с ним подружиться, войти в доверие. Но, увы, его нравоучения мне не интересны. Я думаю, что действительно смогу сделать вид, что последовал «доброму» совету Шефера и завести себе друга. Ведь от меня так просто не отцепятся! А может, попросить этого умника помочь мне найти друга? Представляю, как вытянется его лицо, когда он узнает, что сам своей добротой ускорил рытьё моей могилы. — А вы можете мне помочь? — я мило улыбнулся. — Я не могу ни с кем подружиться, что нужно сделать для этого? — я мило похлопал глазками. Надеюсь, Густав ничего не заподозрил! — Твои сверстники ищут друзей в социальных сетях. Ты ведь пользуешься ими? - Я, что, похож на человека, который день и ночь просиживает в Интернете? Вовсе нет. Я, конечно, с компьютером знаком, и в случае необходимости могу найти для себя интересную информацию, классную музыку и видео, но я никогда и нигде не нажимал на кнопку «регистрация». Хотя, может, действительно стоит попробовать? Если не понравится — удалюсь. Главное, чтобы этот псих, ой, простите, психолог, не следил за моей страницей, иначе я точно не смогу ничего предпринять. Мне кажется, в реальности я не встречу такого человека, который сумеет меня понять…