Не заигрывайте со мной, Скворцов!

Я сидел на подоконнике, стараясь не прижиматься к холодному стеклу старой оконной рамы, когда заметил, как из аудитории, где в тот день принимался зачет по предмету русская литература, медленно покачиваясь, вывалился мой одногруппник Артем. Растрепанный и раскрасневшийся парень быстрыми шагами направлялся ко мне, явно в надежде выговориться: — Кирюх, эта падла всех заваливает! — Уверял меня парень, не получивший желаемую тройку. — Там даже у отличников неуд. Этой падлой оказался не так давно устроившийся к нам в институт молодой стажер Евгений Дмитриевич Щурин. По причине того, что наш преподаватель был вынужден в спешке переехать в другой город из-за весьма интересного случая с одной из первокурсниц, о чем в институте знают, но предпочитают не говорить, наш декан, боясь за наше образование и полученные впустую знания, нашел нового преподавателя. Тот оказался довольно молодым и, казалось бы, неопытным и падким на деньги, но, к всеобщему сожалению, взятки не брал. А так как мы всей группой никогда не учили и не готовились к зачету по этому предмету, то, собственно, и говорить не нужно, что пересдача назначалась всем без исключения. Нужно сказать, что сдать у этого парня, которому было от силы лет 25, я и не надеялся – по рассказам, он был довольно строг и не поддавался уговорам. Ко всему прочему, в его первый рабочий день, я чуть не сбил его с ног и не отправил вниз по лестнице, что, я уверен, он помнит мне до сих пор. — И что ты предлагаешь? — Спросил я, внимательно глядя на друга. Казалось, в его голове этот вопрос прозвучал еще ни раз, отдаваясь гулким эхом, зависая. Он задумался, подняв голову и разглядывая потолок. Я видел, как подергивался глаз Артема, видимо, от напряженного мыслительного процесса. Он грыз ручку, которую держал в руке, что-то бормотал себе под нос, что я не мог разобрать, хоть и стоял совсем рядом. — Предлагаю подготовиться, — внезапно сказал тот, пряча зачетку в рюкзак. — А спорим, я без подготовки сдам? — недолго думая, предложил я и протянул парню руку. — А спорим! — с азартом согласился тот, пожал руку и попросил проходящего мимо первокурсника «разбить». Артем, явно довольный проделанной работой, плутовски улыбался, смотря на меня. Его улыбка авгура никогда не вызывала во мне бурного желания ему верить, а уж тем более доверять ему секреты даже несмотря на то, что дружили мы довольно давно. Еще познакомившись на первом курсе, мы нашли друг у друга множество схожих интересов, но, как это бы ни было печально, интереса к филологии не было ни у него, ни у меня. — Если сдаешь, — начал озвучивать свои условия Артем, — с меня реферат по стихосложению. Если нет, то с тебя работа на тему «Образ рассказчика и образ автора в словесном произведении». Нужно сказать, я хоть и знал эту тему, как свои пять пальцев, но готовить реферат желания не возникало, поэтому решение я принял за долю секунды. — Можешь начинать готовить реферат. — Фыркнул я, закинул на плечо рюкзак и пошел по коридору, удивляясь собственной безрассудности и глупости. Уже прикинув, когда я смогу отправиться в библиотеку, дабы написать реферат Артему, спор с которым я заведомо проиграл, я прошел в буфет, что не без удобства расположился на первом этаже. Когда я уже сидел за столом и уминал маковую булку, я думал о том, как же глупо было с моей стороны затевать спор с Артемом. Я прекрасно понимал, что мне не получить и самую слабую тройку у этого преподавателя, но любовь к азарту взяла надо мной верх. — Нет, это дело принципа, — пробормотал я себе под нос, смахивая с футболки крошки и вытирая руки об скатерть. — Скворцов, принципы принципами, но вытирать руки о казенную скатерть — как минимум некультурно, — раздался где-то надо мной строгий голос, — все места заняты, поэтому, я думаю, вы не будете возражать, если я присяду с вами. Оглянувшись, я заметил Евгения Дмитриевича, аккуратно держащего поднос с обедом и смотрящего на меня внимательным и выискивающим взглядом. Окинув взором пустые столы, мне показалось, что это шутка и преподаватель блефует, но когда тот преспокойно сел напротив меня и приступил к трапезе, я лишь тихонько выдавил из себя: — Да, конечно, садитесь, — дрожащим голосом пролепетал я и усмехнулся. — Вы долго думаете, Скворцов, но все равно спасибо, — прожевав, поблагодарил он и продолжил есть. Я смотрел на него и не понимал, чего хочет от меня этот язвительный зануда, коим он, без сомнения, являлся. За тот небольшой отрезок времени, что он преподавал у нас русскую литературу, я смог рассмотреть в нем лишь самого наискучнейшего и правильного человека из всех, что когда-либо знал. На парах он очень много говорил, проводя параллель между нашей темой и философией, что очень клонило в сон само по себе, если не брать во внимание его монотонный голос. Этот молодой парень был, как мне показалось, большим любителем до черного юмора и никогда не упускал возможность подшутить над чьей-то ошибкой. Спорить с ним хоть и пытались, но заканчивалось это всегда не в пользу студента – у Евгения Дмитриевича всегда оказывались наготове новые аргументы. Что называется, палец в рот не клади – откусит. Я, не в силах встать с места и уйти домой, делал вид, что занят, листая туда-сюда меню в мобильном телефоне. Ситуация была несколько неудобной, поэтому я сидел молча, стараясь потянуть время и, в конце концов, уйти домой со спокойной душой. Я силился не поднимать взгляда, не отрываться от своего мобильного, лишь бы не был начат разговор о том, что я вновь и вновь пропускаю зачет. — Ну, мне пора, — выговорил я, в спешке вставая из-за стола, — приятно вам аппетита, Евгений Дмитриевич. — Спасибо, Кирилл, — неожиданно приторно произнес преподаватель, - но вы бы лучше присели на место. Когда я уже собрался было идти, стажер повторил просьбу еще раз и кивнул в сторону стула. — Евгений Дмитриевич, мне пора — мама звонила, просила встретить с работы, — врал я и лез из кожи вон, лишь бы избежать этого диалога. — Хорошо, но если вы сейчас покинете институт, то вон та милая женщина узнает имя того, кто пачкает ей скатерти жирными руками, — фыркнул преподаватель и указал на нашу буфетчицу Машеньку. Эта, как выразился стажер милая женщина, была женщиной лет сорока с довольно специфическим прозвищем — Маша Чух-Чух. Видя ее, первокурсники часто вспоминали историю о паровозике, который смог, о чем сама Машенька прекрасно знала, но поделать ничего не могла. К счастью, она не знала о скатертях, а точнее тех, кто пачкал их после обеда. Будучи женщиной властной, она заставила всех студентов ходить в ее «владениях» по струнке, но скатерти пачкать все-таки смельчаки находились. Не отважившись уйти и пожертвовать маковыми булками, что я покупал каждый день, я сел за стол и виновато посмотрел на Евгения Дмитриевича. Казалось бы, он был старше меня всего на несколько лет, а мнил себя черт знает кем. — То-то тоже, — довольно пропел преподаватель и продолжил, — я не буду спрашивать, почему вас, Скворцов, вновь не было на пересдаче, потому что вы сразу же сгенерируете как минимум сотню отговорок. Я не собираюсь бегать за вами и просить сдать мой предмет, но предупреждаю, что вы мигом вылетите из института, если о ваших прогулах узнает декан. А он узнает, если я завтра не увижу вас в аудитории готовящегося к ответу. — Евгений Дмитриевич, — начал было я, но тот только отмахнулся от меня, перебив. — Скворцов, я хоть и не люблю стучать на кого-то, но вы не оставляете мне выбора, - глядя на меня, преподаватель встал из-за стола, подхватил поднос и добавил, — поэтому вам стоит подготовиться — я не хочу слушать ваши мямли. Буркнув напоследок: «Всего хорошего!», Щурин удалился, подойдя к буфету и заговорив с Машенькой, что с усилием оттирала стол. — Вот черт, — бормотал я себе под нос, обвив руками голову. Я всегда мгновенно находил выход из, казалось бы, безвыходной ситуации, но в этот раз в голову не приходило ничего толкового. Оставалось только учить. Но смогу ли я выучить за ночь весь материал, что прошли за целый семестр? Или стоило готовить чемоданы и просить родителей купить мне билеты до дома?