Память о забытом прошлом

      Передо мной стоял высокий, почти с мой рост, штатив, а на нем ютился крохотный фотоаппарат. Его объектив был направлен в сторону старого дома, у которого были забиты окна, а на двери весел железный старинный замок.       — Ладно, думаю, можно приступать.       Я медленно приблизился к прибору, большим пальцем сдвинул кнопку, тем самым спустив затвор, еще раз проверил все ли в порядке и аккуратно стал тянуться указательным пальцем к следующей кнопке, чтобы запечатлеть дом в виде фотографии.       — О, а ты все не хочешь забывать?       Мой палец резко нажал, левая рука дернулась, встряхнула аппарат, и фото получилось смазанным. Я перевел свой раздраженный взгляд в сторону пожилого мужчины. Одет он был в черный пиджак, под ним виднелась голубая рубашка; серые штаны и туфли, очки в прямоугольной оправе на глазах, а в руках старая потертая курительная трубка, из которой струились тонкие дымные полоски.       — Конечно, а вы, как я вижу, все никак не можете бросить курить? — ответил я ему на столь неожиданный вопрос.       Мужчина поднес трубку ко рту, сделал небольшой вдох, а затем выдохнул остатки дыма. Хорошо то, что слабый летний ветерок не дул в мою сторону — не переношу запах дыма.       — Куда мне без этого? Я без трубки весь вид потеряю, — сказал он охриплым от курения голосом.       — Так значит вы только для вида курите, так сказать, для репертуара?       — Возможно. Тебе сколько лет-то уже? Давно я тебя тут не видел, последний раз года три назад приезжал, да?       — Через месяц двадцать девять исполнится, а сюда я каждый год приезжаю, просто уезжаю быстро, в тот же день, вот меня никто и не замечает.       — Ясно, а что в дом не зайдешь?       Я посмотрел в сторону старого дома и на замок, висевший на двери. В груди возникло щемящее чувство ностальгии, а в памяти начали пробиваться одинокие лучики света — мои родные мама и папа.       — Не могу, боюсь, наверное, — глухо произнес я.       — Не пойми меня неправильно, но не упусти то, что тебе так дорого. Я понимаю, твоих родителей уже давно нет в живых, но это не значит, что нужно про них забывать...       — Я не забываю! — воскликнул я.       — Мне это ясно, если бы ты забыл, если бы ты не любил, то не приезжал бы сюда каждый год, но я не об этом. Тебе уже двадцать девять лет, никто не знает, что произойдет завтра, никто не застрахован. Прости, что такое говорю, но я долго жил и повидал многое. Жизнь — отрезок времени, определенный твоей судьбой. Ни тебе, ни мне не известно, что нас ждет, поэтому не теряй время и попрощайся с родителями, отпусти их из своей памяти, чтобы потом не пожалеть о том, что не успел вовремя это сделать. Поверь мне, они этого хотят, и ты, наверное, это тоже знаешь. Я лично не был бы рад, если бы мои дети после моей смерти страдали.       Шаг за шагом мужчина отдалялся от меня. До меня донесся запах табачного дыма, я, не подозревая того, вдохнул. Из меня посыпались звуки кашля, а глаза прослезились.       — Черт возьми, старый...       Я вытер глаза от проступивших слез и вновь посмотрел в сторону дома. Когда-то давно я жил здесь. Это было чудесное время — мое детство. Мама и папа оберегали меня, растили, и не только они, даже этот дом и деревня вложили в меня чувство любви.       Я подошел к забытому на короткое время фотоаппарату, вновь спустил затвор и сделал долгожданное, дорогое мне фото.       Каждый год я сюда приезжаю, делаю фото дома в котором вырос, чтобы не забыть каждое мгновение, проведенное здесь. Столько приятных воспоминаний, но в первую очередь на ум приходит смерть родителей, поэтому я ограничиваюсь только фото. А так хочется помнить только счастливые моменты...       Я сложил штатив, фотоаппарат и собрался уходить, но напоследок посмотрел в сторону дома. Старая обветшавшая крыша, стены не лучше, из-за досок на окнах не видно то, что внутри. Положив сложенные вещи, я направился в строну дома. Открыл калитку и очутился во дворе. Здесь все изменилось: когда-то короткая трава стала мне чуть ниже колена, а дверь, ведущая к крыльцу, вовсе отвалилась. Как же я тут давно не был. Приблизившись к двери, я снял старинный замок, ключ от него у меня всегда при себе.       Шаг. Старый пол скрипит под ногами. Свет доносится из дверного проема и освещает маленькие частички пыли. Я стою перед дверью, которая отделяет сени от самого помещения. Железная дверная рукоять очень холодная, не смотря на теплую погоду. Когда-то я каждый день прикасался к этой двери множество раз. Со скрипом дверь открывается, и я вижу, что внутри, а там...       — Ничего, совершенно ничего не изменилось, — удивился я.       Действительно, вокруг меня была все та же комната, в которой я вырос, разве что было очень темно, но короткие лучики света все-таки вырывались из-за досок на окнах и достигали родных мне стен.       Мне было девятнадцать лет, когда мои родители умерли, после этого я боялся сюда войти. Присутствие дома, в котором я вырос, напоминало о маме с папой. Так тяжело вспоминать; неужели я и вправду забыл про них, а самое важное — про их чувства? Поступив эгоистично, я закрыл в себе путь к прошлому, запечатал чувства родителей в своей душе и не хотел вспоминать. Ни разу больше я сюда не заходил, и никого тут не было после того случая. Так ничего и не изменилось после того, как я тут был в последний раз, почти десять лет назад. Обеденный стол был накрыт тряпкой, на ней был слой пыли, такая же пыль была на всей остальной мебели. Да, все оставалось тем же, но не было их, мамы с папой.       Я сел на стул, возле кухонного стола.       — Мама... Папа, это ведь вы позаботились о доме? — направил я бессмысленные слова в воздух, в котором танцевали частички одинокой пыли.       Память столь ясно проясняется, все мои детские дни, проведенные здесь, так дороги для меня. Я помню то, как еще совсем маленький бегал босиком по прохладному полу, помню теплые объятья мамы, искренние похвалы отца. Каждая частичка дома пропитана бесценными отрывками памяти, которые напоминают о родителях, но память не делает мне больно. Она ведет меня по длинному коридору, в котором я встречаю своих родных, но наша встреча не может долго продолжаться. Недолгое счастливое мгновение предназначено для прощания. Их уже давно нет рядом, но сейчас я вижу их здесь, они прямо передо мной.       — Мама, папа, простите, что так долго заставлял вас ждать. — Мои глаза наполнились слезами, которые не хотели вырываться... — Как бы я хотел остаться вместе с вами здесь, навечно, жить в этом деревенском доме. Почему судьба разделила нас тогда, за что?       Мама наклонилась ко мне и обняла. Ее прикосновение почти не чувствовалось, конечно же, ее давно нет рядом, но отец изменил мое представление. Он положил свою руку мне на голову и потрепал волосы, как же это приятно, и как же больно осознавать, что это последняя наша встреча. Раздался странный скрип, и свет поглотил моих родных в пустоту.       Я открыл глаза.       — Мама! — Было первым, что я выкрикнул. Резко протянув руку и наклонившись вперед, я упал со стула. Неужели я задремал?       — Папа, — простонал я.       Слезы посыпались из глаз на пол, смачивая тем самым тонкий слой пыли. Такой приятный сон, я вновь почувствовал присутствие своих родителей, хоть это и было коротким мгновением, оно так грело душу, но сейчас я был один. Старая комната не издавала не единого звука, лишь мои всхлипы продолжали будить тишину, которой все пропитывалось в течении десяти лет.       — Мама... Папа... Прощайте... — Разбили тишину мои последние, прощальные слова.