Мы не можем летать, нам обрезали крылья.

Это было некрасиво. Это было ужасно. Отвратительно!.. Но Тарани это видела. Смотреть было тяжело — глаза застилали слёзы, но смотреть приходилось. Потому что она это видела, а девочки нет. Вообще, Кук не считала, что подходит на роль лидера. Однако ей досталось эта роль, и девушке приходилось её нести. К тому же, стражница видела и слышала то, что не мог видеть или слышать никто другой. И она смотрела и слушала. Даже если это было больно. Она видела души умерших. И она видела их истории — истории их смерти. И рассказывала всё Хай Лин и Ирме. Все девочки сидели на коленях перед телами Карнелии и Калеба. Они держались за руки. Второй рукой Хейл обвила сестрёнку Лилиан. А рядом с ними, с искажённым гневом лицом лежал Питер. И Тарани смотрела, как её брат убивает её подругу. Тарани смотрела и видела историю их смерти. Калеб и Карнелия. Карнелия и Калеб. Они вместе. Они вдвоём. Им пора бы уже помириться и оставить «всё это» в прошлом. И тот момент был именно таким. Они молчали, но именно это молчание их и сближало. Но надо было так случиться, что Питер зашёл в гости к Корнелии именно в этот момент. Всё было бы несомненно лучше, если бы не Фобос. Тиран, таинственным образом частично вернув себе власть, напал на землю. Но не сразу. Сначала он разослал проклятья. И одно из них проникло в Питера. Увидев Карнелию наедине с человеком, с которым девушка раньше встречалась, юноша воспылал гневом и ревностью, поджигаемыми проклятием. И прОклятый Питер, одержимый, решил разлучить, ударить, покалечить, убить Калеба. И в тот момент, когда он взял в руки нож, а Хейл заступилась за возлюбленного, он возненавидел их и это был его конец. Подпитавшись таким сильным и ужасным чувством, проклятие внутри него поглотило его самого. Не было больше Питера Кук — было проклятие в его теле с ножом в руках. Они ещё могли бы спастись, если бы не маленькое «но». Это «но» оказалось рядом совершенно не кстати. Десятилетняя Лилиан прибежала к старшей сестре с домашним задание на проверку и попала под удар ножа. Девочка была ранена, но не убита. Влюблённые (а одинокая Корнелия и женатый Калеб всё ещё были страстно влюблены друг в друга) попытались защитить ребёнка собою. Но погибли. Все. Тарани плакала, но описывала всё, что видела. Рядом с мёртвыми Калебом, Карнелией и Лилиан лежали Питер и Найджел. Сердце стражницы буквально разрывалось… На улице, одержимый, перепачканный в крови, по сути уже мёртвый, Питер встретился с парнем своей сестрёнки. Он хотел его убить, но Найджел был не так прост. Он не хотел навредить одержимому. Но ему пришлось защищать маленьких детей. И Найджел, НАЙДЖЕЛ убил проклятого. Сам был ранен и вскоре отправился за Питером на тот свет. Не было нужды заглядывать в каждую историю. Умерла вся планета. ВСЯ! Родные, знакомые, незнакомые, чужие… Все где-то лежали в этом бесконечном ряду. И Тарани могла назвать по имени и рассказать историю смерти каждого. Потому что она видела это. И чувствовала… — Крис! Крис, очнись! Я больше на тебя не сержусь! Ты можешь трогать мои вещи сколько угодно, да хоть уничтожить их все! Только очнись, пожалуйста. Ирма не шутила. Больше нет. Кто в такой обстановке будет шутить? Она трясла и целовала младшего брата, ровесника Лилиан. Ей было всё равно, что они часто ссорились. Какая разница?! Её братик лежал под каким-то деревом, холодный и бледный. Он не дышал, у него не билось сердце! Ирма лежала рядом с ним на коленях и рыдала. Её била крупная дрожь. — Его… Он умер от недостатка воздуха, — даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе, сообщила Тарани. Она села и положила трясущуюся руку на плечо подруге. Больше она ничего не могла сделать. — Тарани… — прошептала Хай Лин. Прошептала, потому что сил говорить громко просто не оставалось, да и Тарани… Бедной стражнице досталось больше всех и то, о чём хотела попросить её подруга, требовало не меньших затрат и усилий. — Тара, тут Вилл… И Элион. И ещё… кто-то… Девочки, пострадавшие в замке лежали, прислонённые к какому-то дереву, рядышком и держались за руки. Несчастное дерево всё истекало смолой и она текла погибшим подругам на лбы. Девочки сжимали ладони друг друга так, словно в этом было спасение. И кажется они действительно верили в это. Но девочки были не одни — к груди Вандом изо всех сил прижимала младенца, будто пытаясь защитить. Он застыла, целуя ребёнка в лоб и, может быть, шепча слова утешения маленькой дочери. — Виртикалин… — прошептала темнокожая отличница. Это имя она прочла ещё несколько дней назад, в кристалле, но не стала говорить о нём девочкам, так как сама не понимала, что это слово обозначает. Но едва новая хранительница сердца увидела ребёнка, ей всё стало ясно. — Ч…что? — переспросила Ирма, подняв лицо на подругу. — Д… гм… это… Это дочка… м… Дочка Вилл, — она не могла пояснять точнее из-за смущения и из-за того, насколько эта информация была личной. Тем не менее самообладание вернулось к девушке, когда она, вглядываясь в историю смерти заметила «кое-что». Вандом, имея маленького ребёнка уже была снова беременна. Души девушек могли улететь на небеса, но не рождённый ребёнок должен был оставаться в теле матери вечно. И это было ужасно. И вдруг произошло нечто. Нельзя было сказать, чтобы юная Королева Меридиана ожила, однако что-то точно произошло. И это видели все. Из тела Элион поднялась белая струйка, похожая на дым. Она росла, но не улетала, а скапливалась над телом. Это что-то копилось и росло над Элион пока вдруг не превратилось в саму Элион. Вернее сказать… — Это призрак? — спросила Ирма, подняв голову от брата. — Скорее всего, — прошептала Тарани. Тем временем лёгкая полупрозрачная Элион взлетела над телами и позвала: — Вилл! Эй, Ви-илл! Выходи, я жду! И после этих слов, над телом стражницы воздух заходил ходуном, раздалось громкое: — Иду я, иду, — и после этих слов, словно выбираясь из бассейна, над телом показались руки, а потом, опираясь на них, возникла белая голова и шея, а затем и остальная верхняя часть туловища, — Подожди, Эли! — крикнула голова, затем «нырнула» в тело и наконец вылетела целиком, но… уже с младенцем на руках. Девочки летали и кружились над телами, горько улыбались друг другу. — Эм… Мы им не мешаем? — шёпотом спросила Ирма у двух своих живых подруг. Однако те прибывали в ауте. — Вилл, — на самом деле Свет Меридиана была очень серьёзна, — ты ведь понимаешь, что мы умерли? Стражница кивнула и прижала к себе ребёнка. — Ты помнишь, я рассказывала тебе про возвращение в тело душ? — продолжила королева, — Для него нужен кто-то, готовый умереть. Понимаешь? Его душа не вернётся. Она просто исчезнет! Но при помощи одной души можно спасти восьмерых. Не больше. — Значит, если, например, уйду я, то оживёт восемь человек? — уточнил призрак. — Нет. Ты не сможешь уйти. Твоя душа неотделима от души не рождённого ребёнка. Поэтому, если бы ушла ты, ушёл бы и он. А за сорок четыре года уйти может лишь одна душа. К тому же, — она пристально посмотрела на Вандом, — я не хочу снова потерять сестру. Это были слова, которых никто не ожидал. Никто из живых. Ирма глазела непонимающе, Хай Лин хмурилась, а Тарани не могла подобрать слов. Однако слова подобрать было надо, так как разговор с умершими был необходим. Тарани знала это. Вилл всхлипнула. Похищенная Фобосом стражница не могла оправиться и была будто сдавлена, сжата. Элион чувствовала это. — Мне надо пройти сквозь тоннель, — продолжала Элион, старательно игнорируя подругу, — Чтобы осмотреться. Нужно, чтобы всё было правильно. Иначе мы исчезнем. — И как ты это сделаешь? — испуганно осведомилась Вандом, слегка покачивая дочь, — Откажешься от души? Повисло молчание. Несколько тяжёлых секунд. В тишине. — Эм..... Простите, если помешали… — прервала молчание Лэр, постепенно приходившая в себя от шока. — Ирма? — бестелесный призрак покачнулся над землёй, резко поворачиваясь. — Ты -… здесь? — Как видишь. — Стражница поднялась с колен и отряхнула их от земли. Вандом кивнула и оглянулась. За ними молча, непонятливо наблюдали стражницы воздуха, воды и огня. А на земле бесконечным рядом лежали тела, в числе которых было её собственное. — Тарани, — призрак передёрнул плечами. Осознавать свою смерть страшно, но осознавать смерть семи с лишним миллиардов человек — ещё страшнее, — Вы… в порядке? Где Сердце? И где… где Корнелия? Кук не успела ответить. Она кивнула и открыла рот, собираясь ответить, но её прервали — из тела стражницы земли, прижимающего к себе сестру, резко, словно со взрывом, вылетел дух. Корни воспарила в небесах, стремительно опустилась вниз и обняла подруг. — Я здесь, предводительница. Каковы приказания? — тихо, с улыбкой, шутливым тоном произнесла она. Она точно знала, что мертва. Ей было очень страшно. Всем было страшно. Однако, нужно было действовать. Темнокожая девушка пощёлкала пальцами, привлекая внимание, и, закрыв глаза, извлекла из груди Сердце Кондракара. Вандом подлетела к нему и простёрла над ним руки — казалось, она грела их об него. Затем юная мать благословила её на ношение талисмана и вложила его обратно подруге в грудь. — Итак, каковы буду наши действия? — Тарани обвела взглядом присутствующих, стараясь не слишком коситься на гору трупов. — Нам бы сейчас моя бабушка не помешала, — робко вставила повелительница воздуха, подходя к призракам. — Да! Так мы и сделаем! Нам нужно обратиться в Кондракар за помощью. Давайте, быстро, соберёмся вокруг Сердца Кондракара, поделимся силой, объединимся и… Девчонки, умоляю, нужно же что-то сделать… Хоть что-то! — перешла на крик Ирма. Всем было страшно. Паршиво. Мерзко. Но все держались, говорили… А у извечной заводилы, хохотушки Ирмы, нервы сдали. — Успокойся, Ирми, — уговаривала Корнелия, — всё будет хорошо. Это точно, — И, обращаясь к Вилл: — Действительно, Ирма права. Кондракар поможет. Она улыбнулась. Поднялся несильный гомон, заговорили друг с другом Лин и Лэр, а затем и Хейл. Казалось, развязка близка, как вдруг смущённый голос новой хранительницы Сердца привлёк всеобщее внимание. — Простите, но… К-кхем… Кажется… Кажется, Вилл хочет что-то сказать. Все замолкли, и, печальная, выплыла вперёд юная Вандом. Она была тиха и, очевидно, сломлена. Но вот, она подала голос. — Мне жаль вас огорчать, но… Увы, девочки. Не получится. И вовсе не оттого, что Сердце перешло к Тарани. Нет. Всё оттого, что… — она слегка замялась, прокашлялась и закончила, — Когда я была там, в плену у восставшего Фобоса, я кое-что узнала. Он… Если я правильно поняла, то он использовал какие-то чары, для того чтобы заманить сюда нас. В некоторых отношениях, — она с сожалением посмотрела на Элион, ища поддержки, — лично меня. — Т-то есть — как?.. Й-я не совсем понимаю… — лёгкий ветерок обвивал тело своей госпожи. — Вилл… Вилл, пожалуйста, скажи нам. Что происходит? — Скажу честно. Девочки, магия, которую использовал Фобос… Она в буквальном смысле замуровала нас здесь. И я говорю даже не о времени или пространстве. Всё уже. Наше прибывание здесь узко. Мы заколочены в пределах этого леса! Большее, куда мы способны уйти — это замок Элион, который СЛЕГКА перемежается с городом. И всё! Все выдохнули разом. Это было страшно. Всё страшнее и ужаснее. Им захотелось опустить руки. Сдаться. Нет уж, голубчики, всё не так просто. Подул ветер, желтоватые пожухлые листья закружились вокруг подруг, укрывая собой мёртвых. Ирма всхлипнула и тихо-тихо, шёпотом, задала вопрос, который и так звучал в головах у всех: — И что же нам теперь делать? Ответа не было. Осень жужжала у каждого в груди. Она сковвывала дыхание. Валила с ног. Кто они были, чтобы бросать судьбе Такой вызов, с большой буквы? Кто? Правильно, дети. Малыши, не больше. Глупо. Абсурдно. И всё же, они пустились в авантюру. — Ладно, нам нужен человек, способный отдать свою душу. Врятли такой найдётся. Ведь душа эта попадёт даже не в ад. Она просто исчезнет. Навсегда. Навечно. Пуф! — продекламировала Свет Меридиана. — Я могу пойти. Все обернулись. Говорила Корнелия. — Корни, ты что — спятила?! — воскликнула зарёваная Ирма. — Ирми, я же вижу, как плохо тебе. Я вижу, как плохо всем. А я… А я — итак мёртвая. Мне без разницы. Мои родители мертвы. Мой возлюбленный умер, защищая меня и сестру. Да и сестрёнка моя — мёртвая! Холодна, как лёд! Детей у меня нет! Обо мне НИКТО не будет плакать! Я отдам лучше жизнь. Она всё равно пошла ни к чёрту! Пусть, ПУСТЬ вместо меня оживёт Лилиан! ПУСТЬ!.. — ЗАМОЛЧИ! Ты — дура. У меня умер младший брат! А я — я, стражница! — перед отлётом сюда поругалась с ним. Я смерти ему пожелала — ПОНИМАЕШЬ?! Нам НЕЛЬЗЯ так делать — у нас сила большая! А я сделала! Я. Убила. Своего. Брата. И если здесь кто и заслуживает смерти — ТАК ЭТО Я! Я! — закричала Ирма. Отчаянье. Страшная это штука. Оно, да паника, могут довести человека да сумасшествия. Убить его. Уничтожить. И вот оно заполняла сердца и обвивало их болью. Отчаянье поглощало подруг. Оно рвалось, оно росло, оно ширилось…! — Стойте. Голос был тихим, но звонким. Все, все присутствующие узнали его. Да и как было не узнать? И они замолкли. Стихли, затаили дыхание. И разом обрушили тяжёлые взгляды на Корнелию. Они знали. Они чувствовали. Обладательница элемента земли зажмурилась. Она закрыла веки и мотала, мотала головой из стороны в сторону. Она едва слышно всхлипывала. В каждой из подруг застыл вопрос — «Как она?». Но они оставались немы. А Корнелия медленно повернулась и открыла глаза. — Здравствуй, Корнелия. Не плачь, а то будешь выглядеть, как накрашенный орангутанг, — произнёс детский голосок. — ЛИЛИАН! — закричала старшая сестра и кинулась к младшей. Обнимая её, она всё спрашивала: — Лилиан. Лилиан — как? Как ты смогла подняться из тела? Никто из других не может, потому что они… Вдруг, её словно осенило. Она замолкла, не окончив фразу. За неё это сделала лучшая подруга. -…обычные люди. А значит Лилиан — нечто. Она тоже обладает каким-то. даром. Нам нужно её воскресить! Ох, чёрт! Почему я жду ребёнка?! Я бы отправилась сама! Все взглянули на неё, потом на её живот, а потом на Вилл с младенцем на руках. Пожали плечами и хотели уже было снова начать спор, как вдруг малышка вскрикнула: — Я знаю! Вам нельзя идти. Но есть один… доброволец. — Доброволец? — переспросили девушки, хриплыми, от усталости и слёз, голосами. — Да, — ответил знакомый голос. Сердце у всех ёкнуло.

***

Вокруг было темно. Холодный, какой-то режущий ветер свистел между голых осин и высохших елей. Он гудел и ерошил волосы на печальных женских головках. И в этой темноте, обдуваемый ветрами, выступил вперёд силуэт. Он был знаком всем присутствующим. Он держался спокойно и даже как-то непринуждённо, и это само по себе пугало. Девушки, истощённые печалью, с испугом смотрели на него, потому, что знали, для он был среди них. Это было ужасно. — Метт, ты? — спросила бывшая хранительница сердца. Она дрожала. Ей не хотелось видеть этого человека, самого дорогого ей, и понимать, что он тоже, ТОЖЕ, чёрт возьми, мёртв. — Вилл, здравствуй, — ответствовал юноша, — Как здоровье? Она едва заметно улыбнулась и печально спросила: — А твоё? — Твоя малышка? — ответил он вопросом на вопрос, грустно опустив брови. Вандом залилась краской. Ей было стыдно, что она отдалась в руки такому мерзкому человеку, как Фобос. А Олсон наклонился над мёртвым телом свой подпруги, провёл прозрачной рукой по её холодной щеке и прошептал: — Красивая. Гордись своей дочуркой. Он замолк и втянул воздух, будто хотел сказать что-то ещё, но его перебила Хай Лин. — Метт… Ты ведь не просто поговорить пришёл? Что у тебя есть нам предложить? Что-то есть, я чувствую, — она положила руку на сердце, словно в подтверждение своих слов. Метт кивнул. — Я отдам свою душу. Я должен. В моих венах нет больше ритма жизни, в моей голове не играют струны и на языке не лежит ни слов для песен. Я чувствую себя потухшим, умершим, умолкнувшим навеки. Даже если теперь я оживу с помощью вашего заклятья, я буду всё равно мёртв. Вам нужен тот, кто отдаст свою жизнь за ваши. Я сделаю это. Вы и сами знаете это. Правда, Вилл? — он поднял уставшее лицо к любимой. Она прижимала Виртикалин к груди, а слёзы застилали ей глаза. В горле стоял комок, она чувствовала, что не могла говорить. И она дрожащим голосом ответила: «Да, он прав». Тяжело было это решение. Оно давило на сердце каждой, и стражницы покорно склоняли головы в знак прощального почтения к тому, кто ради них умирал вечной смертью. Смертью навсегда. Элион подала знак, обряд начался. Были вихри, было пламя, были свет и тьма, и были молитвы. Всё стихло, и вдруг средь листвы загорелась полоска света. Олсон вложил в неё руку, поддел что-то, дёрнул на себя и распахнул люк из которого лился золотой свет. Всё было решено. Внезапно юноша отскочил от люка и, подбежав к Свету Меридиана, обнаружив свой последний страх, спросил: — Можно я… напоследок попрощаюсь с дедушкой? — его низкий красивый голос дрогнул, получив разрешение, он поцеловал старика в лоб, произнёс слова прощания и вернулся к люку. Он посмотрел вглубь, в бездонное золото и осел на землю. Последним взглядом он обвёл подруг и младенцев, закрыл глаза, отбросил чёлку назад и сиганул вниз. — НЕТ! — крикнула Вандом и бросилась к люку. Однако она упала лишь на землю, покрытую листвой; поглотив жертву, люк, скрывающий смертельное золото, исчез. Слёзы полились по щекам рыжевласки, лицо её покраснело и сморщилось. Боль утраты раздирала её всю. Человек, который был ей дороже жизни, не просто умер, а исчез, исчез навеки. Ей было больно и тяжело. Однако дело звало. — Вставай, сестрица. Я не смогу никогда почувствовать всей боли твоей утраты, но я понимаю её, — подала руку несчастной Элион, — И теперь нам нужно вернуться. Пусть это не будет напрасным. И вот они начали оживать. Долгим был спор о том, кто достоин жизни. Все отвергали себя и просили за других, но вот в конце выбор был сделан. Душа-проводница, которой была королева Меридиана, брала душу за руку и вкладывала её в тело, а потом вошла и в своё. И вот один за другим с резким вдохом ожили Вилл, Виртикалин, Элион, Корнелия, Лилиан, Крис, миссис и мистер Кук. Они дышали. Тяжело, отрывисто, но дышали. Это давало надежду каждой. — И что нам делать… с остальными? — повелительница воздуха обвела руками оставшуюся бесконечную тропу умерших. Она с упоение чувствовала, как воздух шумно проходит сквозь лёгкие оживших, но этого, увы, было мало. Вопрос этот, однозначно, озадачил бы надолго троицу, если бы их новую предводительницу не посетила мысль о верном решении. — Девочки, дайте мне руки. Я возьму вашу энергию. Я чувствую как она льётся и собирается во мне. Держите, держите мои руки. Я тут одна не справлюсь. Представьте своих родных, своих друзей. Представьте, как рядом с этими людьми лежат точно такие же, словно близнецы. Представьте, как вздымаются от дыханья их груди, как колотятся внутри сердца. Вы видите? Людей словно окутывают серебряные нити! Я верю, верю, мы сможем! Только старайтесь, давайте, миленькие! Я вижу, как над нашими мертвецами встают и ложатся рядом серебряные их копии. Ещё чуть-чуть. Я ощущаю, что наши силы уже на исходе, что их почти не осталось, но нам нужно докончить! Да! Ещё чуточку! И на опавшей сырой осенней листве, как и желала огненная мастерица, лежали живые люди. Они должны были вернуться на землю. Все. Они не были, правда теми же самыми. Они были копиями. Астральными каплями всех землян. И они должны были жить. — Мы сделали это, — прошептала Хай Лин, отпуская руку подруги. — Фобос наверное все ногти себе с досады сгрызёт, как узнает, — пошутила Ирма, падая на землю. — Главное, что теперь всё хорошо, — заключила Тарани и провалилась в беспамятство. КОНЕЦ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ.