Мы не можем летать, нам обрезали крылья.

«Стук-стук, стук-стук». Громким эхом. По бесчисленным и пустым коридорам. Опустевшим. «Стук-стук» — это каблуки стучат. Всё громче, ближе, ближе… Она вжалась лицом в подушку, хотя… Что это изменит, если он действительно зайдёт? «Стук-стук-СТУК». Страх. Не надо. Нет! И вдруг — спасенье. «СТУК-Стук-стук-стук…». И всё дальше, дальше… — Он прошёл? — шёпотом спросила рыжая. — Да. Видимо, он не к нам. Королева Меридиана — само спокойствие. А спокойствие — значит рациональное и хладнокровное мышление. Вот — настоящий лидер. Вилл потянулась, расправила плечи. Тело ныло, но сообщать об этом подругам — только лишних хлопот им добавлять. Да и боль была весьма объяснима. Ведь это тело ещё совсем недавно было мертво. Так что не странно, что после возрождения оно чувствовало себя куском стейка с кровью. И всё же… — Ой! — Вилл, тебе надо быть аккуратный! — наставительным тоном заявила сестрёнка рыжей. Младшая. — Если так и дальше пойдёт, — стражница посмотрела на своё пузико, — то скоро здесь всё будет заставлено колыбельками. — Не думаю, — вздохнула Элион и огляделась. Вокруг было просторно. Это была одна из любимых комнат юной королевы. До того как… До провала. Комната была длинной, похожей на широкий коридор. Милый братик предоставил это помещение в полное распоряжение своим «пленным дамам». Они и распоряжались. — Девочки?.. — заспанный, слегка охрипший голос привлёк к себе внимание подруг. — Корни? Ты наконец очнулась! — улыбнулась бывшая хранительница сердца. Ей хотелось восклицать и чуть не подпрыгивать на кровати, но сил на это, увы, совершенно не было. Элион же отвела глаза. — Ви… Вилл, что, чёрт возьми, происходит? Почему я в этой одежде? Что это за место? Какой сегодня вообще день? И почему, задуши вас лианы, у меня в волосах так много листьев?! — охнула хранительница сил земли, увидев одну из своих прядей, всё ещё лёжа среди подушек. — Так, милая, тихо. Сядь, успокойся. Села. Успокоилась? — Нет… О Боже! Нет! — вскрикнула волшебница, взглянув на подругу. — Что такое? — удивилась Вандом. Она казалась не обременённой тяжёлыми мыслями, эта раненая пташка. — Твой живот, Вилл! Ты арбуз проглотила? — Нет… — Отвела взгляд. Всё это было тяжело объяснить. Но пережить это ещё сложнее. — Сама ведь, небось, догадываешься. Возникла короткая пауза. Корнелия поняла, что коснулась не той темы и притихла. Несколько раз она пыталась что-то сказать, но, видимо, так и не решилась. И тут заговорила Элион. — Думаю, я смогу обрисовать тебе картину.

***

Люди ненавидят чувство неловкости. Но иногда приходит время переступить через него. Корнелия и Элион всегда были подругами. Даже во времена правления Фобоса они тянулись друг другу. А ведь тогда Элион была обманута, запутана в сети лжи и почти лишена собственного мнения. Ею манипулировали. И всё же, две лучшие подруги тянулись сквозь пропасть недоверия вслед за своею дружбой. Они и теперь, собственно, тянулись… …Почти что бессознательно. Не один и не два сомнительных момента были у них в жизни. Встречи, ссоры, обнимашки. Как и у всех. Кто ж знал, что этот разлад мог зайти так далеко! История о «запретном инциденте» длинна и измучена. Однако суть её проста. Она заключена в одном лишь человеке. В Калебе. Эти двое не поделили парня. Да. Да, да, да, да. Именно так. Корнелия рассталась с Калебом. Ну, или он с ней. Не суть важно. Вот. Суть. Она даже не в том, что Калеб и Корнелия — оба продолжали любить друг друга. Она в том, что им не суждено было воссоединиться. Потому что Калеба любила Элион. Тайно. Сильно. И они поженились. Верным оставалось и то, что юноша всё ещё любил Корнелию, но считал союз с ней невозможным. Поэтому был согласен на брак со Светом Меридиана. Свадьба прошла тайно от земных подруг. Элион ждала ребёнка. Уже не один месяц ждала. И точно так же не первый месяц она была в ссоре со стражницей земли. Почти не разговаривала с ней. И обе кое-чего не понимали. Да, Хейл было неприятно осознать, что Калеб женился. Признаем честно, она билась головой об стену от этой мысли. В прямом смысле. Но она не. винила. в. этом. Элион. Она была зла на подругу за то, что она не пригласила Корни на свадьбу, хранила от неё секреты. Как от чужой. И вот теперь, когда они слова, звука не произносили в адрес друг друга сотни часов, они наконец заговорили, позволили своим взглядам встретиться. И неловкость — да-да, та самая неловкость — висела в воздухе густым прозрачным паром.

***

Зло — оно зарождается в человеке не мгновенно. Оно появляется чёрной незаметненькой точечкой на огромном белом полотне. А потом растёт, растёт, разрастается, подпитываясь, словно пылесос, всем, что попадётся под руки. Однажды в королевской семье родился мальчик. Хорошенький, весёлый малыш. Мать с отцом обласкали его, и нарекли ребёнка — Фобос. И он был прекрасен, добр, мил, он звонко смеялся и играл с папой в лошадку. До определённой поры. Вот только… до какой? Фобос, чудный мальчуган совершенно испортился. Сделался несносным и даже… даже… даже почти что гадким. И всё с тех самых пор, как появилась сестра. Поправочка, новая сестра. Долго-долго существование второй сестры было тайной, позабытой в глуши веков. У короля и королевы было три ребёнка: сынок и две дочурки. Фобос, Варлиа и девочка, которой родители так и не дали имени. Первая сестра стала Вилл, вторая - Элион. И лишь Фобос остался собой - тольтко обозлённым и одиноким. Он ненавидел ту, что должна была взойти на трон, и обожал ту, что была лишена этой чести. Варлия, любимая сестрёнка. Уж так пожелала сбрендившая хозяйка судеб.

***

— Ай! — вскрикнула Корни. Живот прихватило ещё минут десять назад, и девушка наконец не выдержала. Две пары глаз разом взглянули на неё. Лидер — бывший лидер, — серьёзно поинтересовалась: — Ты что? — а затем более обеспокоенно: — Тебе, может, больно? Корни закусила изнутри щёку. Вилл явно не стоит расстраивать или беспокоить. Это уж точно. И так натерпелась уже, кажется. К тому же у неё вон, живот. Взяла себя в руки. Вздохнула. Так, молодец. А теперь говори. — Да так. До свадьбы заживёт. Вилл кажется в это поверила и успокоилась. По крайней мере, она наконец отклонилась обратно на подушку и прикрыла глаза. Так, полулёжа, она продолжила за Элион. Это было очень кстати — та окончательно поддалась смущению и неловкости, замолкла, угрюмо уставилась в стену. — Понимаешь ли, эта история… ну… я тоже слегка запуталась поначалу. Но это моя — понимаешь? — моя история. Забавно знать, что твой, хах, злейший враг — твой родственник. Элион познала это ощущение уже давно. Я — только нынче. Вот, что я тебе скажу, Корнелия. Мне лично сейчас недосуг рассказывать о себе. В том, о чём я узнала, нет ничего… хорошего. Я считаю, что тебе стоит оправится, пока суть да дело, да побыстрее и сбегать из этого места. Я понимаю (теперь особенно) — мы привыкли к этому месту. К замку нашего Света Меридиана. — Вилл хмыкнула: — Этот ирод решил даже обои здесь не менять, оставить как раньше. Видно, чтоб народ не чувствовал опасности. Элион снова развернулась, на концах её кос зазвенели кольца. — Корнелия, я… кхм-кхм. Вероятнее всего, Вилл права. Тебе следует поспешить. Я боюсь… то есть опасаюсь, что тебя могут покалечить и, в полном смысле этого слова, унизить. Поэтому беги. Я прошу тебя, как свою… как подругу Вилл. И как стражницу, которая нужна этому миру и Кондракару. Видно было, что Элион расчувствовалась. Она явно — так явно и неподдельно, как за родного человека, — волновалась за девушку. Если бы, ах, если бы не было этого глупого разногласия. Наверное, Карнелия бы это заметила. -…Ладно, — насуплено, слегка отречёно отозвалась Корни. После длительной паузы. Господи, что же сделалось с Элион? Неужто она — та-самая-она — испортилась окончательно? Голос железный, нелепый. Неприятный и такой, какой нельзя услышать у лучшей подруги. «Подруги». Хах. Да, Элион не назвала Корнелию подругой. Ни лучшей, ни вообще какой-либо. Ей вообще было трудно произнести это слово. …Что, раскаиваешься? Раскаиваешься, милая?! А вот ни черта. Ни на секунду не сожалеешь ты ни о чём… Глупо, глупо всё как-то вышло. Корнелия оказалась в какой-то пропасти: непонимания и страха, раскаяния и растерянности, сочувствия и глухой ярости. На кого? А не на себя ли, часом? — Не переживай. Коль скоро смогу подняться на ноги, покину твою Светлую Обитель. Не буду долго досаждать. — Она хмыкнула. В том, что Свет Меридиана её и видеть не желает, сомнений решительно не было. — К тому же, здесь абсолютно не на что смотреть. А в Хиттерфилде как специально скоро выйдет новая весенняя коллекция шляпок. Шутка не удалась, но Хейл плюнула на это. В конце концов, она не клоун, не — слава Создателю! — Ирма. Её заботы не юмор, а… — Попробуй-ка встать! Что? Златовласка посмотрела на рыжую с недоумением, но пристально. До этого успела она подумать о самой Вилл. Та, пожалуй, и так не всегда заслуживала знания лидера. Теперь же она как-то осунулась, посерела. Голос — чуть слышный шум сквознячка, глаза — бесцветные стекляшки. На её волю надеяться было нечего. Умер в ней великий предводитель. Медленно, как песок сквозь пальцы, дошёл до стражницы земли смысл сказанного ей. Что ж, отчего бы и нет. Она встала. Открыла глаза и поняла, что не сдвинулась с места. Ноги, усталые, гудящие, не слушались. Это было страшно. Да, чего уж греха таить. Хейл перепугалась до дрожи во всём теле. Быть обездвиженной — нет уж, спасибо. Не лучшая перспектива. Корнелии было очень страшно. Страх ознобом пробирался в её сердце и вил там гнездо. Сковывал девушку ледяной и сухой ладонью. Но… Она поняла, что ошиблась. В Вилл ошиблась. Та всё ещё была лидером. И могла верно понять свою подругу и соперницу. И, что главное утешить. Успокоить и распутать тугой комок нервов. Уж кто-кто, а Вандом помнила, что Корнелия не так давно воскресла. К тому же, она ведь помнила какой ценой.

***

Прошла неделя. Трудная, пугающая, странная и словно окутанная тумуном. Неделя. Ох, как там девочки? Одни, в этом ужасном тёмном лесу… Как они там жили целую неделю? Иногда, когда Корни о них, её собственное положение казалось ей не таким бедственным. Впрочем, вспоминала она о них редко. А живот болел. Корнелии казалось, будто внутри неё дни на пролёт работает мясорубка или какой-то бур. Органы кололо, резало, спрессовывало. Их выворачивало на ружу почти в прямом смысле. У Хейл было странное ощущение, будто кровь во всём её теле сошла с ума и потекла в обратном направлении. На состояние когда-то бархатной её кожи смотреть было больно. А мозг… Нервная система, она ведь хрупкая. Очень-очень. И столько всего сваливалось сейчас на голову златовласки, что ей хотелось закрыться от всего мира, стать «овощем». Мысли наваливались, не жалея ни переднего, ни заднего, ни даже промежуточного мозга. Они, подобно малярийным комарам, впивались в беззащитную её голову и запускали внутрь свой яд. Господи, как же это было тяжело. К тому же, иногда воскресшей казалось, что она снова мертва, что воздух вокруг неё слишком густ, что не может она сделать ни глотка кислорода. Она задыхалась. С паникой, с хриплыми выкриками и метаниями по кровати, она пыталась восстановить дыханье. Правда, это бывало не часто. Такое происходило всего раза три. Но запомнилось точно, до самых диких подробностей. Хуже всех почему-то приходилось Корнелии. Ей было действительно плохо. А Элион — впрочем, какое мисс Хейл дело до этой… А Элион вставала, ходила по комнатам, о чём-то говорила с Вилл и даже кинула несколько слов «своей бывшей подруге». Сама ходила в ванную, туалет, умывалась и что-то там пыталась делать со своей магией. Немного, конечно. Но не для стражницы земли, которая даже сама не могла дойти до уборной. Да что там, которая приподняться с кровати не могла! Для неё все дела Элион были большими достижениями. А больше всего удивляла, нет, поражала Вандом. Пугала. Она носилась по комнате, как угорелая, и вечно чем-то была занята. Она что-то шила, что-то рассказывала. Не оставляла ни на секунду свою малютку дочь, которая была активна не по летам. Вилл была каким-то образом связана с их (пленниц) пропитанием. С лекарствами. Эта стражница оказалась как никогда близка самой Корнелии. Утешала, держала за руку, помогала с чем угодно. Рассказывала сказки. Смешно сказать, убаюкивала златовласку — ту часто мучила бессонница. И ещё Вандом научилась успокаивать наростающие боль и бред. Ослаблять ужас, творившийся в закрытом сердце старшей из сестёр Хейл. Как выяснилось, Корнелия опять ошибалась. Свою смерть она переживала не тяжелее всех. Она бы ни о чём и не узнала. Да случай привёл. КОНЕЦ ВОСЬМОЙ ГЛАВЫ.