Мы не можем летать, нам обрезали крылья.

Как всё началось? Кажется, это уже не имеет никакого значения. Совершенно. Жизнь это была другая, словно и чужая вовсе. Увидишь сейчас прошлое — то самое далёкое — во сне, да и подумаешь невольно: «И приснится же такое!» Словно этого самого «такого» и не бывает вовсе. Слишком уж хорошо было там. В утерянном мире. Кто не скорбит о прошедшем? Хочет исправить ошибки, вернуться, пережить заново. Воспоминания в мозге со временем изменяются, помнится всё больше хорошее. Такая знакомая… (…глупая, — подсказало сознание) …иллюзия «Старого доброго» и «Вот в моё время!» Только тут… Иллюзия? Хотелось бы. Если б раньше всё было действительно фигово, теперь не было бы так обидно. Хоть в половину меньше. Но нет. И всё-таки туда, назад, в глубины памяти? Снова? В тот день? В тот?! Ладно. Главное — спокойствие. Не переживать, не анализировать. Не продумывать, как можно было бы исправить всё ещё на том этапе. Воспоминание изрешечено, прочтено вдоль и поперёк, пересмотрено тысячи, миллионы раз. Толку? Ноль, — выдыхает сознание. Тёплым, чуть слышным шёпотом. Нужно просто представить, что всё это было с кем-то другим. Не с тобой, не с ней, не с ним. Не с ними. Просто — с кем-то.

***

День начался с чистого утра и ясных небес. Это удивило всех, потому как лето выдалось на редкость мрачное, дождливое, неприветливое. Уже третью неделю синоптики обещали, что «с завтрашнего дня начнётся долгожданное потепление», но — грязь, лужи, промозглый ветер и ни намёка на солнце. Казалась странной мысль, что «где-то там», за тучами, оно всё-таки есть. Прячется, подлое. А вчера так вообще ливень зарядил. Хай Лин так продрогла, что едва не подхватила воспаление лёгких. Может, и подхватила бы, да не не до того скоро стало… Люди жаловались на погоду, на высшие силы, природу, радиацию, загрязнение окружающей среды, которые, наверняка, «сломали» лето. А больше всего — на синоптиков. Потому все так и удивились, когда проснулись утром от бьющего в окна дневного светила. Это же какое чудо: прогнозы погоды сбылись! Всем казалось это хорошим знаком. Особенно тем, у кого были причины искать знаки. Мир вокруг радовал красками. Даже Ирма оживилась — она была в последние дни притихшая: «слушала воду», как она это назвала. Что уж говорить о Тарани, которая, вопреки обыкновению, так и скакала! День был жаркий, почти пламенный — самое то для неё. Да и остальные были полны энергии. Вернее, Корнелия и Хай Лин. А Вилл было не по себе. С чего бы вдруг? Солнце, небо, радость, лето! Всё тихо, всё мирно, всё спокойно на горизонте. Бабочки, цветочки, деревья, улыбки людей, шутки, отдых! Так, скажи на милость, что-тебя-блин-не-устраивает?! Наверное, именно тогда — когда они (наконец-то вместе!) гуляли по скверам города — она и почувствовала какое-то волнение. Когда она, с нехорошим предчувствием, собрала девчонок в доме Орубе, разве могли они обо всем догадаться? О, как завороженные глядели они на повелительницу молний, когда она, такая нежная и хрупкая шестнадцатилетняя девчонка в джинсовом платьице и хвостиками по бокам, приложив руки к груди, закрыла глаза, а затем, медленно отводя руки, доставала из глубин собственного, неистово стучащего сердца, другое, горящее розовым светом… Никто из девушек не мог никогда позже рассказать точно, что видели они тогда, в заполнившем комнату сиянии, приятно обволакивающего теплом, какие слова как-то невнятно, приглушенно, как будто с помехами произносила Элион, однако смысл был ясен — Фобос выбрался наружу, с ним Седрик, Калеб в опасности, все остальное зверье в своих камерах, и никто по каким-то причинам не может победить злодеев. Когда свет погас, а Сердце Кондракара спряталось в грудную клетку своей хозяйке, началось то, чего вполне можно было ожидать от этой команды. Вандом и Хейл начали яростно спорить на тему вопроса — ехать им или нет. — Но там нужна наша помощь! — Корни не понимала, как можно не принимать таких очевидных вещей. — Мы просто обязаны! — Пойми: нам нужен план и мы не можем лететь без подготовки. — она старалась говорить спокойно и властно. — Думаю, они смогут пока продержаться без нас. — Там же Калеб! Я боюсь что с ним что-то случится! И Элион… — О! Вот это уже интересно! Ага! Я поймала тебя! Ты за нее волнуешься и думаешь о ней! — опрометчиво влезла в спор двух лидеров Ирма. — НЕ МЕШАЙ! — ну ничего, хоть в этом они согласны. — Ирма, нет, я не соскучилась и уж точно не волнуюсь… о ней. Она сможет постоять за себя. Просто… Просто Эли… — почему-то у неё ни как не получается подобрать хорошее оправдание для девочек и для себя. — Просто у Калеба нет волшебной силы! Король не может жить без королевы. Если падет Свет Меридиана, падет и сам Меридиан! — Но Калеб вождь повстанцев! Он один раз уже выстоял против Фобоса, если что, ВЫСТОИТ И ТЕПЕРЬ! — МЫ ДОЛЖНЫ, ДОЛЖНЫ ИМ ПОМОЧЬ, СЛЫШИШЬ?! Тем временем, остальные три девчонки сделали единственную возможную и разумную в такой ситуации вещь — сели рядышком и стали наблюдать, как спорят и приводят разные аргументы, две самые властные девушки из их команды — «гласная» предводительница (то бишь Вилл) и негласная (а это следовательно Корни). Однако, по прошествии немалого времени, решение все же было принято и девочки разошлись по домам, чтобы побыть с семьями, отдохнуть, подготовиться. А тихим вечером, собравшись вместе, они отправились в Кондракар, после чего были переправлены куда-то в чащу дремучего леса, на Меридиане. Ох, они и не думали, что путешествие, в которое они отправились — путь до дворца — неизмеримо далек, а каждый шаг, что делали они в этом направлении все дальше удалял их от возможности когда-либо вернуться назад…

***

Так и не успев засветло дойти до места назначения, юные стражницы нашли полянку, по периметру и вокруг которой располагались кусты. Девчонки разбрелись по ней, кто куда и, пожелав друг другу спокойной ночи, улеглись спать. Вилл было не легко. Сон все не шел, а тревожное чувство, томящееся в груди и сдавливающее сердце, не хотело покидать ее и девушка, чтобы немножко отвлечься, решила поразмышлять о команде, причем начала с элемента огня. За это время они очень сблизились и стали почти сестрами, или по крайней мере лучшими подругами с темнокожей. Проснулась рыжевласка посреди глубокой ночи, когда звезды всего неба Иного Мира глядели на нее. Ей вдруг стало очень тоскливо и только хотела она перебраться к Тарани, местонахождение которой знала отлично, как вдруг услышала шорох. Будто из неоткуда перед ней выросла мощная фигура огромного змея. Вместо того, чтобы оказывать хоть какое-то сопротивление, хранительница Сердца сжалась в комок и почему-то зажмурилась. Секунды три она лежала в томительном ожидании и страхе, как вдруг почувствовала боль, будто щипцами сжавшую тело — это действовало заклинание. Но именно это разом взбудоражило трепещущее сознание бедняжки, внезапно вспомнившей про гордость. Вспомнившей про ответственность за подруг, за себя, за многое… Вспомнившей, что сейчас в ее груди бьётся и стучит вместе с её собственным, Сердце, дарованное ей Кондракаром. И она выпрямилась, вырвала из груди, будто кусок самой себя, заветную драгоценность, собрав все силы, отбросила в сторону огненной подруги Сердце Кондракара, шепнув его, что принадлежит оно именно юной Кук, и видела, как теплый, розовый и светящийся, даже какой-то неосязаемый шар укатывается, погружаясь в темноту, мгновенно гасящую его. У Седрика не было времени искать этот проклятый шарик и тем более глупых девчонок, охраняющих его, да и не мог он этого сделать. Заклятье переносило и позволяло видеть лишь то, зачем его призывали. И работало оно, надо признать, безупречно. Что заказывали, то и получили — в темноте, непримиримо гордая, с тусклыми отсветами звезд на щеках, и сама как сотканная из сплетений лунного света, рыжих осенних листьев и черной ночной тишины, смотрела на него со страхом, но с непоколебимостью, девчонка из стражниц, доставившая ему столько бед, но очень понадобившаяся Фобосу, властительница молний. Она готова была к чему угодно. Прошло не более четырех секунд, как она спасла свой талисман. Мерзкий и огромный зеленый змей взглянул в ее глубокие карие глаза, она почувствовала резкую нестерпимую боль в спине, последовал короткий вскрик, секунда и все смолкло, утонуло в черной и бездонной пустоте… КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.