BeWentzed

/King Louis/ — Пит, кричит он. — Пошееееел нааахуй! Он глядит вниз и бесится еще больше. Что-то движется на него с устрашающей скоростью. Он зажмуривает глаза, приготавливаясь к удару, и земля начинает светиться как перышко на кровати, доверху уложенной пушистыми подушками. Снежное белое одеяло из гусиного пуха порхает вниз, накрывая его. — Хах, — говорит он вслух. Кровать большая, четыре плаката, уютная комната. Солнце пробивается через окна, заставляя желтые маслянистые стены тепло светиться. Это выглядит точно так же, как-то место, в котором ты мог бы провести идеальную жизнь. Патрик улыбается. Все это длится около секунды, а затем Патрик пытается двигаться, и это напоминает маневр танка. Он протягивает руку к своему животу, и будто бы гладит надувной мяч. Отбрасывая одеяло, Патрик пялится вниз на свой живот. Ох блятьблятьблять, это не надувной мяч. Боковым зрением он замечает мерцание, и комната начинает исчезать. У него появляется это странное чувство растворенности, будто бы ты взлетаешь к потолку, находясь вне тела. К несчастью, он до сих пор слишком жив. Он понятия не имеет, насколько долго у него занимает вернуться к своим чувствам. Шок затмевает его восприятие времени. Как только мозг начинает, по крайней мере, хоть немного функционировать, ему случается поинтересоваться тем, что блять Пит еще сделал с ним. Патрик слепо касается себя ниже его огромного живота, и спасибо небесам! По крайней мере, его член все еще на месте. Облегчение исчезает, как только Патрик объединяет все куски мозга воедино, понимая, что это обозначает: он беременный чувак. Он сожалеет о том, что когда-то поцеловал Пита-ебаного-Вентца. Он сожалеет до такой степени, что его глаза застилает красной пеленой. Переводит дыхание и отпускает это, мотая ногами над кроватью. «Выбросившийся на берег кит» — единственный термин, который приходит на ум. Качаясь туда-сюда, наращивая темп, ему, в конце концов, удается вытащить свою беременную тушу из постели. Пора посмотреть, какие еще кошмарно-бессмысленные выходки натворил Пит. Центр тяжести перемещается куда-то в область коленей. Один неустойчивый шаг, затем другой. После некоторых попыток, ему удается удержаться за тумбочку. Прежде, чем он смог пройти дальше, дверь распахивается и в комнату входит блондинистый красавчик, одетый в обтягивающую белую футболку и спортивные штаны, выглядящий так, будто бы он только что вышел из Бауфлекса*. Он держит в руках поднос с едой, после ставит его на комод, тревожно смотря на Патрика. — Почему ты не в кровати, детка? — спрашивает он, немного сводя брови. — Ты знаешь, что нужно быть осторожнее. Доктор сказал, что тебе следует соблюдать постельный режим. — Я просто… — Патрик вряд ли сможет объяснить незнакомцу то, как он пытался посчитать, сколько раз Дьявол обламывал его за все это время. — Оу, милый, — говорит блондин сочувственно. — Я понимаю, что ты немного не в себе сейчас, но это продлится не очень долго. -Дерьмо! — Патрик шипит себе под нос. Не очень долго? Что за херня? Типо он родит и все закончится? — Дерьмо, — говорит он последним штрихом, немного покачиваясь на ногах. Красавчик-блондин напоминает о себе, обнимая Патрика за плечи. — Все хорошо, детка. Я с тобой. — Он направляет Патрика обратно в постель. Я такой блядски обманутый, думает Патрик истерически. Красавчик-блондин целует Патрика в лоб. — Как насчет того, что бы позавтракать? Он нависает над подносом, и ставит его перед Патриком. — Я на самом деле не… — живот Патрика урчит. Ладно. Он явно голоден. Красавчик-блондин восторженно улыбается. — Похоже, малыш хочет вафлей. Это привлекает его внимание, потому что вафли. Его любимые. Они выглядят так по-домашнему. На одной половине сироп, на другой виноградное желе, прямо так, как он любит. Он берет кусочек и говорит, — ммм, — наполняя свой рот сладким завтраком. Красавчик-блондин садится на кровать возле Патрика. — Все самое лучшее для тебя, малыш. — Он наклоняет голову, что бы поцеловать его в плечо. — Как себя чувствует мой прекрасный, идеальный муж сегодня, ну и кроме того, немного беспокойный? Патрик чуть не давится вафлей. Муж? Но на третьем пальце его левой руки есть тому доказательство. Он просто не успел заметить тонкую золотую ленту. Красавчик-блондин — на самом деле муж Патрика — поглаживает его по спине, предлагая что-нибудь выпить. В конечном итоге, Патрик снова может дышать. Он вытирает свои влажные глаза тыльной стороной ладони. — Ты в порядке? Красавчик-блондин защищающе трогает живот Патрика. Это, вроде как, немного навязчиво, но лоб парня сжимается в беспокойстве, поэтому Патрик дает ему поблажку. — Ты скажешь мне, если что-то будет не так, хорошо? — Гм. Да? Думаю да? Но я чувствую себя прекрасно. — Патрик делает притворную гримасу. — Ну, знаешь, настолько прекрасно, насколько я могу себя чувствовать. Это все, очевидно, похоже на воздушный шар, который находится на грани того, что бы взорваться. Красавчик-блондин улыбается и снова мягко целует Патрика, на этот раз в губы. Патрик отстраняется. Он не привык целоваться с кем-то, кого он знает примерно столько же, сколько занимает прожевать два куска вафли, даже если этому «кому-то» посчастливилось стать его мужем. — Давай, — говорит ему красавчик-блондин, все еще улыбаясь. — Съешь свой завтрак, тебе нужны питательные вещества. И эй, — он берет бутылку и рецепт с тумбочки, — не забудь свои витамины. — он передает таблетки, которыми, кажется, можно заглушить стадо лошадей. Патрик озлобленно смотрит на него. Он действительно должен это пить? Видимо его муж (и да, это все еще чертовски странно) может читать его мысли, или переводить по выражению лица, или вроде того, потому что он кивает. — Да, ты должен, но это ненадолго. Патрик вздыхает, берет стакан и глотает таблетки, умудряясь не подавиться ими. — Мммм, — он говорит это о соке, апельсин с грейпфрутом, свежевыжатом, в идеальном соотношении шестьдесят на сорок. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, малыш. Красавчик-блондин говорит это, звучно и сладко целуя Патрика в голову. — Я уже говорил тебе, как я тебя люблю? Какой ты идеальный? Насколько сильно я жду пополнения в нашей семье? — Он с обожанием смотрит на Патрика, самые настоящие созвездия сияют в его глазах, и разве это не то, что было таким желанным? Кто-то, кто любит его. — Ты мог бы, гм, знаешь, поцеловать меня еще раз? — Патрик рискует. Итак, он беременный чувак. Это определенно отстойно. Но у него также есть муж, который, очевидно, беспокоится о нем. Стоит попробовать, верно? Его муж заговорчески улыбается. — Я думаю, я мог бы дать тебе особенный поцелуй. Он трет своим большим пальцем по губам Патрика. Предательское подсознание воспроизводит в воспоминаниях сцены, в ощутимых ярких цветах, о том, что Пит делал тоже самое, заставляя Патрика содрогаться всеми частями тела, вплоть до пальцев ног. Он злобно отгоняет эти мысли и наклоняется к мужу. — Такой чертовски великолепный — бормочет его муж. Патрик с трепетом закрывает глаза, и приоткрывает губы, чувствуя дыхание около рта. Он подносит руку к руке мужа, держась за нее, и его муж надавливает языком против его. Это очень…мило? Его муж отстраняется, широко распахивая глаза и немного запыхавшись. Патрик откидывается напротив подушек, грустно-разочарованный. Возможно, поцелуи с Дьяволом разрушили его для других людей.