BeWentzed

— Патрик! Он подскакивает, окруженный запахом Пита, его прикосновениями, его вкусом на языке, но самого Пита нигде нет. Патрик моргает, понимая, что находится совсем не в том полупустом доме Пита. Что здесь нет той будто специально созданный для секса кровати. Патрик дома, в своей собственной комнате. Он хмурится. Ощущения такие, будто торнадо беспощадно прошелся по этому месту. Патрик хмурится еще сильнее. Или будто Пит никогда не мог додуматься использовать свою дьявольскую силу, чтобы хотя бы немного убраться. Эта мысль оставляет его, когда он поднимается с кровати и обнаруживает за дверью покрытую пылью пластинку. Патрик пялится на нее в недоумении. — Патрик, — его мать зовет его. — Я готовлю блинчики. Спускайся, если будешь завтракать. Все происходящее сейчас имеет тревожную нотку дежа вю, витающую в воздухе. Пит, — тихо зовет Патрик. Ничего не происходит. Он вздыхает и спускается вниз. Кухня пахнет субботой, хотя сегодня должна быть среда. Чтобы приготовить себе кофе, Патрик залезает в глубь кухни, в поисках самой большой чашки со слегка смущающей надписью «Самый Лучший в Мире Внук», которую его бабушка привезла из поездки в Бока*. Он опускается носом в чашку, хлебая свой темный и горячий кофе. Его мать смотрит на него одним из ее этих особых материнских испепеляющих взглядов. — Ты в порядке, дорогой? Не похоже, что ты хорошо спал сегодня. Патрик захлебывается, кофе течет у него из носа, обжигая носовые пазухи. Его мать хмурится еще сильнее. — Гм, знаешь? — слабо отвечает Патрик, как только у него снова появляется возможность говорить. Все вокруг требует объяснений. Да и он сам ничего не понимает. Его мама накладывает им обоим блинчики и наблюдает за тем, как Патрик ест. Как только становится понятно, что ее сын не потерял аппетит или страстную любовь к сиропу, она немного расслабляется. — Как я понимаю, ты планировал пойти в магазин дисков сегодня, но… Патрик кивает. — Сначала мне нужно убраться в комнате. Вот. Ты знаешь, что сегодня за дата? Мама поднимает брови, изумленно смотря на него, как будто она собирается прочитать ему одну из этих «просто скажи нет» лекций снова. — Гм, ничего такого, просто проверял тебя, знаешь, — вяло произносит Патрик. Она с легкой насмешкой смотрит на него, но все равно говорит дату. Патрик просто сидит неподвижно, уставившись в одну точку. Это не дежа вю. Это ебаный ночной кошмар. Поблизости ни одного намека на существование Пита, и Патрику предстоит вновь пережить больше чем неделю старшей школы, что является жестокостью по любым стандартам. И о да, приветик, похоже, он все еще девственник. — Это полный отстой, — бормочет Патрик. Его мать кивает. — Поэтому важно изначально не дать беспорядку выйти из-под контроля. Патрик падает лицом в ладони. Ему интересно, могла ли Американская Гражданская Война действительно иметь галюциногенные последствия. Он тащится наверх, чтобы снова увидеть свою усердно борящуюся с загрязнением окружающей среды комнату. — Пит? — зовет он, пытаясь вселить в себя еще хоть каплю надежды. — Мое желание в том, чтобы кто-нибудь мог все это убрать за меня? Эй? Никто не отвечает. Никаких движений. Беспорядок пялится на Патрика, будто насмехаясь над его нелепостью. Патрик тяжело вздыхает и принимается за работу, в глубине души желая получить огромный бульдозер. Мощная машина, и та отказывается появляться. Четыре часа спустя, он, слегка пошатываясь, выходит из комнаты и спускается вниз, чувствуя боль в спине из-за того, что слишком много раз наклонялся, чтобы подобрать что-то с пола. Его нос желает сбежать подальше от поднявшейся за все это время пыли. Его мать смотрит на него прищуренным, быстрым, но внимательным взглядом, должно быть решив, что он не выглядел бы таким несчастным, если бы не занялся уборкой.  — - Хорошо проведи время, — говорит она ему. Преодолев половину пути к магазину, Патрик осознал, что совсем не в настроении сейчас покупать диски. Не что бы после, ну… как бы это не было связано с Питом, приключения или сна или начала раздражающей переломной стадии в жизни Патрика. Однако, поход в Бордерс был письменной заметкой на сегодня, и он вряд ли сейчас найдет дело получше, сейчас, когда он снова стал чертовым девственником. Он въезжает на парковку и резко сигналит какому-то мудаку, немеревающемуя занять его место. Он — чувак с использованной девственностью, от чего не имеет никакого желания ввязываться ни в какие споры. Внутри, он проходит мимо полки с надписью «Ограниченное издание.» Вытаскивает из экономичной упаковки* диск Van Halen*, с подписью 3.99, $ беря его себе. Разговоры жужжат вокруг, и Патрик улавливает до боли знакомую нить: Чувак, ты должен услышать их выступление в живую. Они убийственно круты. И это вовсе не показуха. Он оглядывается, замечая темноволосого парня с, судя по всему, его другом. Патрик подходит к ним. — Ты про Neurosis, — говорит он, потому что, хэй, он уже был в этом моменте. — Ты прав. Он и правда тащат в лайве. Было бы круто, если бы их фанаты перестали так давить на них за то, что они поменяли звучание. Я имею ввиду, — он делает жест рукой, — группам нужно развиваться, правда же? Они не могут вечно играть одно и то же. И почему они сами должны хотеть этого? Темноволосый парень слегка улыбается, как будто чему-то удивлен. Его друг выглядит так, будто пытается понять, из какой психушки только что выпустили Патрика. — Ох, — Патрик заикается, его щеки горят. — Ну знаешь, в любом случае, лично я чувствовал бы себя так, будь я в группе. Темноволосый парень с интересом оживляется. — А ты хочешь быть в группе? — Ну, да, — отвечает Патрик. В какой угодно, кроме музыкального оркестра. Он оставляет эту фразу у себя в голове. — На каких инструментах играешь? Я Джо, кстати. — Патрик, ну… Друг Джо закатывает глаза. — Ох блять, нет. Я не выдержу еще один из этих разговоров. Буду возле журналов, когда ты закончишь. — он резко поворачивается и уходит. — Оу, прости, — говорит Патрик. Джо пожимает плечами. — Ты не при чем, чувак. Он всегда такой. Так что насчет инструментов? Патрик быстро произносит ему весь список. — Барабаны? — Джо смотрит на него рассчитывающим взглядом. — Это то, что нам нужно. Мы с моим другом группу собираем. Не хочешь пройти прослушивание или что-то вроде этого? — Прослушивание? — пытается уточнить Патрик, поскольку не совсем доверяет своему слуху в данный момент. — Гм. Да. Да, конечно. — В кои то веки, его голос не звучит так, как будто это вопрос. — Когда? — Сегодня, если ты не занят. Можем к тебе домой прийти. У тебя же есть инструменты и все что нужно? Патрик кивает. — Да, давай сегодня. — он в бешеном темпе пытается рассчитать время, которое у него осталось для практики. Ответ короткий: не совсем достаточно. — Держи. — Джо дает ему маркер и протягивает свою ладонь. — Напиши свой адрес и номер. Патрик быстро пишет на коже Джо. Джо убирает руку обратно и косо смотрит на свою ладонь. — Хорошо. Ну, увидимся примерно после ужина. Он удаляется, чтобы найти своего друга. Патрик кидает диск Van Halen обратно на полку и быстро выходит из магазина. Ему нужно усердно попрактиковаться. После ужина, Патрик ждет в гостиной, усевшись на край дивана. Каждый нерв в его теле натянут, чтобы уловить звук дверного звонка, каждый мускул настроен в любой момент подскочить и рвануть к двери. По шкале от легкого беспокойства до падения лицом вниз от пули в голову, он где-то на семи баллах. Он трет рукой по своим шортам. Это не помогает. Его ладони продолжают потеть, отчего он отчаянно надеется, что это никак не помешает его игре. Он представляет одну из сцен, где барабанная палочка выскальзывает из его хватки, летит по всей комнате и ударяет Джо по голове. Не самый лучший способ попасть в группу. В конце-концов, наконец-то, звенит звонок. Патрик реагирует как натянутая канцелярская резинка, отскакивающая по комнате в одну сторону, скользя по полированному полу прихожей. Он с рывком открывает дверь, и видит Джо. — Привет, чувак. — Гм, привет. — Патрик шагает назад, чтобы Джо мог войти. — Итак, все в деле? Черт. Джо стоит прямо здесь. Патрик с трудом подавляет желание закатить глаза на самого себя. — Да, никаких проблем. — Джо шагает в прихожую, и его друг следует за ним. Рот Патрика широко открывается. — Хэй, Патрик, это… — начинает Джо. — Пит. — Патрик неотрывно смотрит. Джо переводит взгляд с Патрика на Пита, и так несколько раз. — Ты, наверное, знаешь его из Армов, да? — уголок его рта поднимается, слегка озадаченно. Конечно, он определил Патрика как очередного зачарованного напуганного фанатика. Патрик, на самом деле, никогда не видел, как играют Arma Angelus, не очень много знает о них, не то чтобы музыкальная индустрия Чикаго такая большая. Их с Питом пути, возможно, в каком-то смысле могли пересекаться, и на самом деле, чем больше он пялится, тем больше смутных воспоминаний появляется в его памяти: легкий, темноволосый блик прояснятеся в уголке его глаза, слишком громкий смех возносится над слабым шумом переполненного клуба, жужжание какого-то имени в воздухе. Может быть, у Патрика есть некоторые тусклые осведомления о Пите Вентце — настоящем, как о человеке, скрывающемся где-то на задворках подсознания. Этот Пит осматривает Патрика снизу вверх, а затем переводит свой взгляд на Джо, поднимая бровь, как бы говоря: Серьезно? Патрик смотрит на себя вниз. Хорошо, возможно, свитер в ромбик является не лучшим нарядом для принятия подобных гостей. На большая часть нормальной одежды Патрика в стирке, так что, не нужно подавать на него в суд за это. — Мы собираемся что-то делать или как? — спрашивает Пит, нетерпение которого переваливает за край. Его взгляд мелькает с предмета на предмет, как будто ему настолько скучно здесь стоять. Сердце Патрика опускается. Больше, чем что-либо другое, такое поведение убеждает Патрика в том, что тот Пит был лишь полным желания сновидением, потому что тот Пит всегда смотрел на него так, будто не было ничего важнее во всем мире. Теперь же, Патрик хочет быть в группе. Он отбрасывает подальше те сладкие сны о Дьяволе. — Спустимся вниз, в подвал? — говорит Патрик. Когда они оказываются в подвале, Пит с каменным лицом присаживается на ветхий старый диванчик, скрещивая руки на груди. Джо опирается на стену. Патрик стоит в середине комнаты, как будто он какой-то древний уродливый ярко-оранжевый ворсистый ковер, которого просто запихнули в это место. Пит смотрит на него, поднимая бровь. Патрик тяжело сглатывает. -Гм. Окей. Итак. Он садится за барабаны и начинает играть, потому что, хэй, по крайней мере, он должен делать что-то, кроме как неловко стоять на одном месте. Он не смотрит ни на Пита, ни на Джо, ни на кого из них. В течение трех или четырех в половиной минут, которые занимает сыграть песню, весь мир Патрика в данный момент — это барабаны, бас и хай-хет*. Когда песня кончилась, руки Пита больше не были скрещены. Он все еще сидел на краю дивана, выражение его лица было проницательным и сфокусированным, энергия практически вибрировала в нем. — Нормально? — с надеждой рискует спросить Патрик. — Лучше, чем нормально, Пат, — с восхищением произносит Пит. — Ага. Патрик, если можно. — Конечно. Не важно, Паттикэйкс. Ты поешь? Патрик пялится. — Чего ты только что сказал? — Поешь? — переспрашивает Пит. — Ну, все эти штуки которые ты делаешь голосовыми связками и получается музыка. Патрик трясет головой. — Не совсем. — Не совсем, хах? Я думаю, это значит да. Давай, солнце. Спой мне что-нибудь. Это жуткое чувство дежа вю возвращается с полными силами, и все, что Патрик может сделать, это слегка заикнуться. — Гм. — Спой мне, спой мне, спой мне, спой мне, спой мне, — повторяет Пит, словно скороговорку, как какой-то надоедливый сорванец. С каждый секундой он все больше и больше напоминает старого Пита. Это означает, что, очевидно, нет смысла спорить с ним насчет пения. Патрик берет свою гитару и с энтузиазмом начинает петь то, что первое приходит в голову, «Through Being Cool*», песня, игравшая во сне Патрика, или в его несбыточной мечте, или в том, чем называлась та ситуация, когда он целовался с Питом на вечеринке Олсена. Он закрывает глаза, когда начинает петь, потому что, возможно, у этого Пита будет такая же реакция, какая была у прошлого, а может быть и нет, как бы то ни было, Патрик просто не может смотреть на все это. Конечно же, никто не позволял ему оставлять глаза закрытыми, когда он закончит петь, и поэтому, он с неохотой открывает их снова. Пит пялится, молния ударяет. Медленно, медленно его рот изгибается в улыбке, обнажая его ровные белые зубы и сумашедшее восторжение. Желудок Патрика переворачивается. Сам он пытается убедить себя в том, что это просто нервы. Это абсолютно никак не связано с тем, насколько сильно эта ослепительная улыбка напоминает ему о его Пите. — Чувак, ты шикарен. — Пит соскакивает и дивана и подходит вплотную к Патрику, утягивая его в объятия. Гитара Патрика зажимается между их телами. — Серьезно, это было великолепно. — он смотрит на Джо. — Я же прав? — Очень круто, чувак, — говорит Джо Патрику. Пит хватает Патрика за руку. — Если ты скажешь, что еще и пишешь музыку, у меня случится неконтролируемый оргазм прямо здесь. Только не ври, что это не так. Патрик не уверен, по крайней мере в том, как он вообще должен ответить на это. Пит косо щурится на него. — Ты же пишешь, да? Определенно да. — Ну, да, вообще-то я… Его речь обрывает Пит, схвативший его за челюсть и оставивший большой, звонкий поцелуй на его губах. Губы Пита, которые Патрик чувствовал по всему своему телу, по крайней мере, во снах/мечтах, и его кожа, пахнущая карамелью. Лицо Патрика начинает гореть, заставляя его немного дрожать. — Ох, вот так вот. — говорит Джо. — Пит Вентц любит целовать людей в губы. Это то, что он часто делает. Все в порядке? Это не проблема? — Некоторые ребята сами вынуждают меня целовать их, — утверждает Пит. — В любом случае, мы говорили о создании песен. Так что, Трикстер? Я пишу тексты, ты пишешь музыку. Это типо предначертано нам судьбой или вроде того? Джо скептически смотрит на восклицающего о написании текстов Пита. Пит отвечает ему неприязненным взглядом. — Заткнись, Троман. Я могу писать тексты. У меня есть вся эта тайная мужская боль, которая так и хочет, чтобы ее выместили в песни. Почему вы все, блять, сомневаетесь в этом? — Я думаю, более тайная часть та, к которой люди относятся с равнодушием. — Джо задумывается на какой-то момент. — Иногда, когда ты носишь подводку и девчачьи джинсы, знаешь, возможно, это и есть та «мужская» часть. — Не важно, — пренебрежительно отвечает Пит. — Важно то, что мы с Патриком очень круто сработаемся вместе. Воспоминания первого сна Патрика о Пите открываются в его голове яркой картинкой, и черт, черт, черт, почему ему обязательно надо было подумать об этом именно сейчас? Пит улыбается и целует Патрика в нос. — Заставлять тебя краснеть каждый раз будет просто шикарно. Джо закатывает глаза. — Чувак, тебе не кажется, что ты уже достаточно травмировал Патрика за один день, и нам пора бы идти? — он посылает Патрику Не обращай внимания, это же Пит, он не может не быть таким мудаком взгляд. — Мы репетируем по понедельникам и четвергам. Тебе так удобно? Патрик кивает, его сердце стучит о ребра. Он состоит в группе. По крайней мере, он на 99,99% уверен в том, что именно это означали слова Джо. Пит наклоняется, чтобы оставить сладкий поцелуй на щеке Патрика. Он шепчет в его ухо, — Я буду делать так, чтобы тебе было хорошо, даже если мне придется нарушить каждое правило ради этого. На какой-то момент, Патрик перестает дышать. Стоя внизу лестницы, Пит оборачивается и подмигивает. Патрик может поклясться, что он видит ярко-оранжевую вспышку в его глазах, похожую на огни ада. С широко открытым ртом, Патрик еще очень долго стоит там после ухода Пита. Он не уверен в том, что только что здесь произошло, было ли это его гиперактивное воображение или Пит действительно чертов Дьявол. Но одну вещь он знает абсолютно точно: будущее будет намного ярче.