BeWentzed

Патрик заходит в лифт и нажимает на кнопку, удостоверяясь в том, что удерживает ее. Лифт подскакивает так быстро, почти заставляя потерять равновесие. Что-то хлопает, и двери с рывком открываются. Патрик выскакивает из кабины, едва не падая лицом вперед. Он выпускает дрожащий вдох и поправляет свою шляпу. Если вам нужно здание, где даже лифт является сплошной катастрофой, предоставьте это Питу. Патрик обнаруживает, что находится в маленьком вестибюле, где есть только одна дверь, и стучит в нее. Он ждет, ждет, ждет еще больше, выполняя что-то вроде дыхательной гимнастики, которая на самом деле никак не помогает успокоиться. Внутри тихо, и Патрик рассматривает вариант прижаться ухом к двери, чтобы выяснить, сможет ли он вообще что-нибудь услышать. Но затем он представляет, как Пит резко открывает дверь и Патрик падает прямо к его ногам. Благодаря этому ему удается успокоить все свои импульсы любопытства. Возможно, Пита даже нет дома, но тогда швейцар, должно быть, учел нужным сказать об этом, верно? В конце концов, дверь распахивается, и Патрик видит Пита, стоящего в проходе. Рот чувствует инстинктивную засуху. Пит одет в заниженные кожаные брюки и белую, идеально выглаженную футболку, которая выглядит до невозможности мягкой, открывая вид на его голую грудь, соски, цвета темных монет, татуировку ожерелья из шипов, которая вызывает у Патрика до боли знакомые чувства, сильные плоские мышцы живота, татуировку летучая мышь-сердце-череп, которую он только мельком видел раньше… Патрику приходится сжать руки в кулаки, чтобы удержать себя от прикосновения ко всему этому. Пит мрачно смотрит на него из-под челки. — Не ожидал увидеть тебя здесь так скоро. — Эм, да. — Патрик неловко покачивается. Пит поворачивается и уходит, без каких-либо слов. Патрик понятия не имеет, что это значит. Он должен пойти за ним? Он должен отъебаться и умереть? В конце концов, он понимает, что слишком глупо просто стоять в вестибюле, поэтому шагает внутрь, закрывая за собой дверь. Комната огромная, все вокруг белое, высокие потолки и достаточно пустое пространство для возникновения эхо. Единственный предмет мебели находится у изогнутого напольно-потолочного окна. Это тахта, с такими же утонченными контурами, как и у тела ее обладателя, покрытая атласный тканью красного оттенка, предположим, одного из семи грехов. Патрик стоит как столб примерно десять секунд, просто в упор пялясь на все это. Наконец, он выходит из этого состояния и продолжает блуждать по апартаментам. Он ожидает, что может натолкнуться на Пита в любой момент сейчас. Но этого не происходит. Каждая комната открывает еще больше других комнат, все выглядит как-то космически, бросая вызов законам физики. Как будто бродишь по лесу, вот только вместо деревьев здесь белые кожаные диваны и огромные портреты в стиле Энди Уорхла, * на которых ухмылка Пита посылается прямо со стен. В конечном итоге Патрик натыкается на кухню. Пит здесь, опирается на стойку, с морщинкой нетерпения между его бровей, как будто он ждал чего-то слишком долго. Комната сверкает агрессией, желтой краской, сталью и свежим защитным стеклом. Патрик борется с побуждением ответить Питу косым взглядом. Он видит себя в полированных бытовых приборах, ощущая какое-то запутанное пятно в своей голове. Пит берет бутылку минералки из холодильника и наливает себе стакан. — Будешь? Патрик кивает. Его рот слишком сухой. Пит берет еще один стакан из шкафчика. Осторожное хлюпанье воды кажется огромным, по сравнению с подавляющей тишиной этого места. Пит передает стакан Патрику. Он выпивает почти половину за один глоток. Пит молчит, попивая свою воду, с каменным лицом, в упор смотря на закрывшего глаза Патрика. — Я, эм, пришел чтобы… — Патрик запинается. — Я знаю, чего я хочу. Пит все еще ничего не говорит. Его выражение лица пустое, такое же, как комната в его квартире. — Я хочу потерять девственность, — выпаливает Патрик. Пит, в конце концов, реагирует, только не той реакцией, на которую Патрик рассчитывал. Его губы складываются в тонкую линию, а глаза загораются темным светом кромешного пламени, светясь грубостью и недовольством. Это не его Пит. Это самый настоящий король ада. Несмотря на это, Патрик продолжает говорить, возбужденно, и возможно, слегка напугано, но уже слишком поздно что-то менять. — Я хочу потерять девственность с тобой. С тобой. Я имею в виду, только если… Ты не обязан. — Он слабо осекается. Пит в упор смотрит на него. Патрик нервно перебирает пальцами воротник на своей футболке. Затем Пит внезапными движениями делает два больших шага и прижимает младшего спиной к стойке. Он берет его лицо в свои руки, целуя так, как будто хочет поглотить всю его сущность. — Пит. — Патрик хватается за его плечи, пытаясь удержаться. — Тело Пита горит как самородная сера, изнемогая от жары во всех местах, где чувствует прикосновения. Патрик подталкивает локти к стойке, пытаясь получить больше. Пит утыкается лицом в изгиб шеи Патрика, тяжело дыша. — Я думал, ты попросишь меня… Я думал, ты хочешь сделать это с кем-то другим. — Его пальцы неуверенно сжимают бедро Патрика. Патрик трясет головой. — Ты — все, чего я хотел. Ты — все, чего я ждал. — Патрик. — Пит проталкивает колено между его бедер, кусает и облизывает шею, прокладывая путь к губам. — Хорошо, что ты не попросил меня о ком-то другом. — Он путешествует зубами по его шее, притягивая руками за талию. — Потому что я бы не смог… — Голос Пита звучит как скрип гравия. — Я бы так сильно все испортил, если бы это был кто-то другой. Так сильно, Патрик. Патрик содрогается, возможно, потому что напуган тем, что смог вызвать у Дьявола какую-то форму ревности, но нет. Он прижимается ближе и неистово целует Пита, запуская руки в его волосы. Время и все остальное закручиваются в спираль. Единственная вещь, которая волнует Патрика, это давление на его губах. Пальцы Пита перемещаются под его футболку. От недостатка кислорода Патрик чувствует назойливое жужжание в мозге. Он представляет, как Пит прижимает его к холодному, твердому кафельному полу, срывая с него одежду и подталкивая ноги к груди. Он дрожит сильнее. — Пожалуйста, пожалуйста, — говорит Патрик, зная, или как минимум, предполагая, что Пит может видеть все эти сцены в его мыслях. Очевидно, он прав. Но все оказывается не так, как он надеялся. Пит цепенеет. — Подожди. Нет. Подожди секунду. — Он высвобождается из крепкой хватки Патрика. Патрик дергается, пытаясь притянуть его обратно. Пит упирается рукой в его грудь. — Нет, послушай. Я хочу, чтобы ты был уверен. Потому что ты все еще можешь вернуть все назад. Можешь уйти отсюда. Я… я позволю тебе. — Ему действительно стоило приложить усилия, чтобы сказать это. — Я знаю, что ты пытался сделать, когда дал мне карту, окей? — в спешке говорит Патрик. — И я ценю это. Я все обдумал, и я знаю, что со мной случится, но я все еще хочу… — Он наклоняется и снова целует Пита. Пит осторожно проводит большим пальцем по щеке Патрика, и после этого момента, его выражение лица меняется. Он хватает пальцами лямки для ремня на брюках Патрика и притягивает его ближе, целуя глубже. — С тобой ничего не случится. Патрик раздраженно хмурится. — Не обманывай меня, окей? Просто… — Он толкается своими бедрами в бедра Пита. Пит облизывает его ухо. — Я точно врал раньше, Ланчбокс. Ты вытягиваешь из меня весь ад. Я собираюсь нарушить каждое правило, чтобы тебе было хорошо. Сердце Патрика стучит о ребра. Пит хочет сделать ему хорошо. Ему будет хорошо. Пит внезапно улыбается, обнажая все его белые зубы и невероятную сладость, и это тот Пит, которого знает Патрик… ну или вроде того, да. — Просто небольшие предварительные переговоры, окей? — говорит Пит. Лоб Патрика сжимается в замешательстве, но прежде чем ему удается что-то сказать, он обнаруживает, что лежит спиной на чем-то плоском, а точнее, на белой как облака, и, как будто бесконечной, кровати. Пит крепко обнимает его. Под простыней они оба голые. Щеки Патрика сейчас цвета эффектного позора, он чувствует это. Он отходит лишь от половины этого состояния, чтобы затем болезненно наполниться им до краев через каждые 0.6 секунды. Пит скользит своим телом против тела Патрика, и тот грубо стонет. Вся эта кожа. Черт. Вся эта кожа, которой он касается. — Знаешь, ты не был до конца определен в выборе желаний, Патикейкс. — Пит целует его горло. — Я могу сделать что угодно для тебя. — Он поднимает голову, и его глаза вспыхивают темным светом. Патрик содрогается. — Да. Пожалуйста. Пожалуйста. Пит выпускает мягкий стон. Патрик царапает его плечи, бешено целуя. — Я, черт возьми, сделаю тебе так приятно, — шепчет Пит в губы Патрика. Патрик скользит пальцами по груди Пита, трепетно очерчивая мышцы, исследуя линии его татуировок. Его мечта, одно из его самых первых сокровенных желаний, связанных с Питом. Яркие вспышки сверкают в его глазах, и он хочет, ему нужно. Патрик поворачивает голову под другим углом, начиная исследовать губами татуировку ожерелья из шипов, запоминая ее форму языком, чтобы иметь потом возможность думать об этом во время… — Я точно попаду в ад, — говорит он слабым голосом в ключицу Пита. — Тише, тише. — Пит зачесывает волосы Патрика назад и нежно целует его в лоб. — Все будет хорошо. — Он двигается своим телом против тела Патрика, прижимаясь еще ближе. Член Патрика скользит по бедру Пита, и он начинает дышать тяжелее. Его пальцы сжимают чужие плечи, и он забывает обо всем на свете. Может быть, ад и есть то место, к которому он на самом деле принадлежит, если сам Дьявол так сильно его заводит. Пит мягко улыбается ему. Он целует Патрика в кончик носа и начинает опускаться ниже. Он совсем слабо прижимается губами к ложбинке между его ключиц, соединяет своим языком веснушки, разбросанные по плечам Патрика. — Идеальная кожа, — он бормочет, перемещаясь губами по груди Патрика. — Прекрасные розовые соски. — Он упирается подбородком в его ребро, поднимая взгляд. Огоньки какой-то бешенной и немного пугающей страсти мелькают в его глазах. Затем он срывается, накрывая сосок Патрика влажными и горячими губами. — Черт! — Патрик выгибает спину, отрываясь от матраса. Все его сексуальные фантазии всегда были сосредоточенны в основном на члене. Он представлял, какого это, чувствовать, как кто-то трогает его, дрочит, сосет ему. И никогда еще его дичайшее, непристойнешее воображение не воспроизводило сцены, где кто-то лижет его сосок, заставляя чувствовать электрический разряд каждой частью тела. Пит перемещает руку, потирая пальцами другой сосок. Патрик содрогается, плотно зажмуривает глаза и тяжело глотает воздух. Если он кончит прямо сейчас, то, вероятно, умрет от стыда. Пит издает мягкий смешок, щекоча дыханием кожу Патрика. — Не сейчас, детка. Но очень скоро. Он продолжает облизывать и посасывать, спускаясь ниже. Запускает язык в пупок Патрика, затем проходясь зубами по его тазовой кости. Патрик надавливает на плечи Пита, пытаясь ускорить процесс, даже не беспокоясь о нарушении обычного процесса минета, Пит, черт возьми, слишком сильно его заводит. Пит поворачивает голову, целуя внутреннюю сторону бедра. Его волосы щекочат член Патрика. — Пожалуйста, пожалуйста, — говорит Патрик, едва дыша. Пит улыбается в его кожу. — Ну, раз ты так сильно просишь… Пит наклоняет голову, и Патрик хватает руками простыни, вскидывая ноги. Пит проводит горячую полоску от основания члена Патрика до его головки. Патрик содрогается. — О боже. Пит выпускает легкий смешок, подрагивающий слой его дыхания почти заставляет Патрика закатить глаза. Пит возвращается к его члену, и это последнее, что Патрик может выдержать. Он стонет и кончает в рот Пита. Самый короткий минет за всю большую и длинную историю орального секса. Пит поглаживает рукой бедро Патрика и улыбается ему с ноткой самодовольства. Патрик закатывает глаза. — Да, да, ты заставил меня кончить. Мне шестнадцать. Это не трудно сделать. Пит фыркает. — Болтливость в общении с Дьяволом. Все еще люблю это в тебе, Кексик. Патрик с яростью краснеет от одного упоминания слова на букву Л. Пит улыбается, как будто такая реакция это то, чего он и добивался. Он тянется вверх и целует Патрика в его болтливый рот. — Ммм, — бормочет Патрик немного ошеломленно, оборачивая руку вокруг шеи Пита, пытаясь удержать его ближе. Это и есть тот вкус, который так нравится ощущать Патрику. Вкус внутри рта Дьвола. — Могу я, — заикается Патрик. — Что угодно. — Пит вздергивается, мягко целуя его шею. — Я хочу посмотреть на тебя, — говорит Патрик немного застенчиво. — Ох, хэй. Почему ты не сказал? — Пит откидывается на простыни, абсолютно бесстыдно, выгибаясь всеми способами, демонстрируя себя. Неудивительно. Он абсолютно невероятен. Патрик пробегается большим пальцем по контуру шипов, проводит по соскам Пита, интересуясь, будет ли он чувствовать тоже самое, что чувствовал Патрик. Ответ да — Пит откидывает голову назад и толкается грудью в руку Патрика. Патрик улыбается и скользит ладонью ниже по его боку, очарованный этим ощущением теплой кожи. Он касается пальцами живота Пита, чувствуя, как напряженные мышцы подрагивают от его прикосновений. Где-то секунду он запинается, прежде чем, немного дрожа, пройтись пальцем по всей длине члена Пита. — Ты такой прекрасный, — шепчет Патрик. Он оборачивает руку вокруг члена Пита и легко водит по нему. Пит стонет и тянется к Патрику. Он поднимает его подбородок пальцами, целуя его, издавая поощрительные звуки от того, как Патрик все активнее дрочит ему. — Пит, — говорит Патрик дрожащим голосом. — Перевернись, — шепчет Пит ему в ухо. Дыхание Патрика запинается где-то в легких, когда он переворачивается на живот. — Ты можешь… Ты можешь. — Он раздвигает ноги, сердце в его груди совершает кувырок. Пит целует Патрика в плечо. — В следующий раз, — говорит он. — Прямо сейчас я просто хочу трогать тебя. — Его голос опускается да хриплого шепота. — Везде. Патрик издает отчаянный звук, выходящий откуда-то из горла, и сжимает подушку. Пит трется щекой о лопатку Патрика. Он скользит руками по его бокам и оставляет смазанные поцелуи на линии позвоночника. Проводит языком, медленно, словно пытая, опускаясь к ямке на пояснице Патрика. Патрик стонет и вжимается бедрами в матрас. Его стояк снова слишком сильный. Пит целует ягодицу Патрика, и тот начинает испуганно дышать. Пит проводит языком по его расщелине. — Я сказал везде. — Голос Пита звучит мягко и шелковисто, когда он подтягивает ноги Патрика под себя. — О боже, боже. Патрик вроде как знает, что люди занимаются этим. По большей части он думал, что это происходит только в порно. Но в таком случае, Пит самое настоящее порно. Он раздвигает своими большими пальцами ягодицы Патрика, и дразнящее лижет его отверстие, входя языком глубже внутрь. — Блять! — Патрик стонет в подушку. Он сильно выгибается, пытаясь получить больше рта Пита. Пит впивается пальцами в бедра Патрика, удерживая его неподвижно, и набрасывается на него, буквально выворачивая наизнанку. — Пожалуйста, пожалуйста, — умоляет Патрик, даже сам точно не зная, о чем именно. Просто… чтобы этого было больше. Он отчаянно вжимается в матрас, но и этого все еще не достаточно. Он начинает усердно работать рукой под собой, пытаясь уделить как можно больше внимания своему члену. По какой-то сумашедшей причине, это заставило Пита отстраниться. — Нет, — говорит он строго. Патрик издает громкий стон сопротивления, даже не беспокоясь о смущении от этого действия. Пит переворачивает Патрика на бок, сам прижимаясь к его спине. — Это мое. — Он оборачивает одну свою руку вокруг члена Патрика. — Я хочу быть единственным, кто может заставить тебя кончить. — Он упирается своим телом в тело Патрика, скользя членом между его ягодиц, почти, но не совсем, как будто уже трахает его. Патрик хнычет от одной мысли об этом, и Пит целует его шею, его рука начинает быстрее дрочить член Патрика. Патрик кусает свои губы, изгибаясь в хватке Пита, и касаясь спиной его потной груди. — Давай, давай, — бормочет Пит в его ухо. Патрик кончает, закрывая глаза и поджимая пальцы на ногах. Мир снова закручивается в спираль. — Блять! Так горячо. — Пит толкается против Патрика, достаточно сильно, чтобы оставить синяк, достаточно сильно, чтобы заставить Патрика уже сейчас думать о следующем разе. Тепло разливается между их бедрами. Пит шлепается на спину. — Вау. — Он тяжело дышит. Патрик сделал это. С Дьяволом. Он улыбается, смотря в потолок, мокрый и приятно вымотанный. Салфетка внезапно появляется в воздухе, и это один из плюсов спать с Сатаной. Пит поворачивается к Патрику, проводя теплой, влажной тканью по его груди, по животу и между ног. Он небрежно вытирает и себя, после выкидывая салфетку куда-то за плечо. — Иди сюда. — Пит протягивает руки. Патрик нетерпеливо подвигается к нему. Пит заключает его в объятия, легко поглаживая рукой его спину. Патрик прижимается ближе к Питу, укладывая свою голову на его грудь. Следующий раз. Пит сказал, что будет следующий раз. — Ты собираешься трахать меня, когда я попаду в ад? — шепчет Патрик в ребро Пита. Рука Пита останавливается, и затем, после долгого момента, он снова продолжает поглаживания. — Ты не попадешь в ад, Патрик. — Ты обещал не обманывать меня, — отвечает он Питу. — Я не трахаюсь с тобой, — твердо говорит Пит. — Получилось так, что есть малюсенькая, крошечная лазейка в контракте, который ты подписал. Правила теряют свою силу, когда Дьявол влюбляется в тебя. — Пит. — Патрик сжимает пальцами его руку. — Я… Пит целует его в макушку. — Спи, Ланчбокс. Когда ты проснешься, эта светлая, солнечная душа все еще будет полностью твоей.