Стать мамой хищника

      Прошло почти полтора года с тех пор, как Мегуми стала приёмной матерью для Хибари. За это время они ни разу всерьёз не поссорились. Возможно потому, что она не пыталась изменить ребёнка. А Кёя с её стороны чувствовал лишь заботу, поддержку и даже защиту. Он был абсолютно убеждён, что Мегуми не откажется от него, не отвернётся, не предаст, и никогда не встанет на сторону очередного травоядного, жестоко поставленного им на место.       - Кёя, - позвала девушка, вернувшись с работы, куда уезжала последние три месяца почти каждый день на несколько часов, оставляя Хибари в школе, как ей казалось, под присмотром учителей.       - Что? – недовольно отозвался мальчик из своей комнаты, ведь очередной раз пришёл домой из школы самостоятельно.       - Мне надо с тобой серьёзно поговорить, - Мегуми, судя по звуку, ещё разувалась в коридоре.       - Наоки я сегодня не бил, - сразу же обиделся Кёя. - Он сам упал с лестницы, как только я достал тонфу.       - Не об этом, - отозвалась девушка из коридора.       - А Хироки и Ючи сами виноваты. Они нарушили правила и заняли моё место в школьном дворе под сакурой. Я их наказал. И извиняться за это не буду! – фыркнул Хибари.       - Нам придётся уехать отсюда на три месяца точно, - серьёзно проговорила Мегуми, заходя к нему в комнату и полностью проигнорировав всех тех, с кем её сын снова подрался в школе. - Скорее даже на полгода.       - Почему? – недовольно пробурчал Кёя, сидя за компьютером и сняв с головы наушники.       Последнее время оторвать его от игр было крайне сложно, ведь виртуальный мир он считал более справедливым, чем реальный. Там всегда побеждал сильнейший, и за избитых противников никто не ругал, а только награждали. Если бы так же было в реальном мире, Хибари был бы полностью счастлив. Но всё было иначе, и вот теперь им необходимо было куда-то ехать, скорее всего - из-за него, ведь директор той начальной школы, в которой учился Кёя, уже давно угрожает его отчислить за ужасное поведение.       - Мне нужно постоянно присутствовать при монтаже оборудования. Проект, над которым я работала шесть лет, почти завершён, Кёя! – со счастливым блеском в глазах, радостно воскликнула девушка. - Но нам с тобой придётся переехать на время на военную базу. На настоящую базу военно-морского флота! Там есть школа, поэтому проблем с твоим обучением не будет. Что скажешь? Тебе интересно?       - Нет, - фыркнул Хибари и отвернулся, ведь ему снова придётся доказывать перед новой группой травоядных свою силу и свою независимость, и его приёмную мать снова будут за это ненавидеть.       - Не могу поверить! – удивлённо воскликнула Мегуми. - Мой Хибари-кун не хочет попасть на военную базу!       - Попасть хочу, - пробурчал ребёнок, - но жить там не хочу. Я буду драться с травоядными, а тебя будут ругать из-за этого. Местные-то уже привыкли…       - Не страшно, - улыбнулась она, - я тебя там с одним человеком познакомлю. Надеюсь, он тебе понравится, ведь назвать его травоядным никак нельзя. Зато он может помочь тебе стать сильнее, - девушка хитро прищурилась, пытаясь вызвать дух соревнования в сыне. - Тебе разве не интересно узнать, насколько ты на самом деле сильный?       Оказалось, что отправляться нужно почти немедленно, взяв с собой только самое необходимое, ведь через три часа за ними уже прилетел мрачный тёмно-зелёный военный вертолёт, приземлившись на пустующей площадке у старого заводского цеха на окраине Намимори. Хибари недовольно осматривался, потому что их полёт больше походил на трусливое тайное бегство под покровом ночи, чем на деловую поездку.       На самом деле, такие меры предосторожности были предприняты специально, чтоб сократить вероятность утечки информации. И по этой же причине сам многочасовой полёт винтокрылой машины проходил в ночной темноте.       Объединённая база военно-морского флота Японии и США представляла собой крошечный городок, окружённый по периметру высоким забором в несколько рядов. Сразу за забором начинался густой дикий лес, так плотно заросший бамбуком, что сквозь него при всём желании человек протиснуться бы не смог. На базу вела единственная дорога, уходящая прямо через лес насколько хватало глаз. Ворота, заборы, шлагбаумы и сторожевые вышки с вооружённой охраной находились на этой дороге повсюду, даже уже в середине военной базы, разделяя её на жилую часть и боевую, как говорили здесь.       Новоприбывшей матери с сыном выделили совсем небольшую квартиру в двухэтажном многоквартирном доме, снаружи больше напоминающем казарму. Две крошечных спальни, ванная и кухня – вот и всё, из чего состояло их временное жильё. Но, как оказалось впоследствии, оно было просто шикарным и выделенным командованием для проживания семьи Оякаго-самы из-за важности занимаемой ею должности и высокого воинского звания.       Несмотря на то, что на военной базе проживало достаточно много семей, детей здесь было крайне мало. Школа не была даже отдельным помещением, а представляла из себя небольшую часть здания местной больницы с отдельным входом и всего пятнадцатью классными комнатами. Учились здесь все без исключения дети, начиная с младшеклассников начальной школы и заканчивая выпускниками старшей школы, но всё равно численность в классах не превышала десяти человек.       Малыши с первого дня сильно раздражали Кёю, потому что постоянно путались под ногами, заинтересованно наблюдая за новым для них учеником. Пару раз он даже всерьёз угрожал забить их до смерти, если они не оставят его в покое, но любопытство детей было сильнее. А уже на второй день своей учёбы Хибари подрался с подростком, с которым никогда не встретился бы в своей обычной начальной школе и который был старше его на целых четыре года. И победил, хотя и попал в больничную палату с разбитым в кровь лицом, ободранными кулаками и несколькими серьёзными ушибами на теле.       Кёя лежал в крошечной палате, выделенной в больнице ему одному на те несколько часов, пока вечером его не заберёт мать, и смотрел в красивое голубое небо за окном. И улыбался. Ведь он действительно сильный, настолько сильный, что смог победить даже шестнадцатилетнего выпускника средней школы, обучаясь ещё в младшей. И даже боль от многочисленных ссадин и синяков не могла заглушить радости победы в его душе. Но хотелось бы стать ещё сильнее. И проверить свою силу на ещё более взрослом травоядном.       Засыпая, Хибари гадал о том, поймёт ли его радость победы Мегуми или нет, и очень надеялся, что поймёт и разделит, даже отругав для порядка очередной раз за драку.       И она поняла. И даже улыбалась, возвращая ему отобранные учителем сразу после драки тонфы. Взрослые, начиная от воспитателей в приюте и заканчивая полицейским инспектором Намимори, часто конфисковывали у Хибари оружие, но никогда не возвращали сами. Только Мегуми каким-то образом получала его тонфы назад и отдавала, иногда с упрёком, иногда с наставлениями. Он и в этот раз ждал, что она будет его осуждать, но ничего подобного не произошло.       И на следующий день в школе его никто не ругал, не смотрел на него косо, и не считал его врагом. Даже побеждённый Кёей вчера парень, как и он, появившийся в школе в пластыре и бинтах, не ненавидел его, а с улыбкой протянул руку и представился.       Правда, Хибари от неожиданности его имя не запомнил, ведь в друзьях, тем более травоядных, не нуждался. Но нравы, царящие повсюду на этой военной базе, Кёе определённо понравились, потому что его здесь не считали опасным и неуправляемым, его просто уважали и признавали сильным. И это было очень приятно.       А осознание собственной силы дало ему намного больше уверенности в том, что он победит любого травоядного, если захочет. Даже взрослых, которых здесь было предостаточно, и большинство из которых очень не нравились Хибари.       Дело в том, что на военной базе был почти полностью мужской коллектив, начиная с учителей в школе и заканчивая медицинским персоналом больницы. Про военных, несущих здесь службу, говорить было нечего, они все были мужчинами. Женщины изредка встречались среди учёных, как Мегуми, и немного чаще - среди самого неквалифицированного обслуживающего персонала, вроде уборщиц в больнице и подавальщиц в столовых. И именно на этой военной базе впервые за полтора года совместного проживания Кёя заметил странные мужские взгляды, провожающие его приёмную мать и сильно нервирующие самого ребёнка.       - Если он будет продолжать на тебя так смотреть, - зло пробурчал Хибари, хищно косясь на стоящего вдалеке незнакомого мужчину, - я разобью ему лицо!       - Кёя, - улыбнулась Мегуми, положив свою ладонь на плечо сыну, - повзрослеешь, и сам будешь так же смотреть на красивых девушек. Это нормально.       - Ты слишком красивая, - недовольно констатировал Хибари, придирчиво осмотрев её с головы до ног. - Это плохо. Мне не нравится.       - Я знаю, что это плохо, - почти рассмеялась в ответ Мегуми, но в её голосе появилась ощутимая грусть и боль, ведь ребёнок даже не предполагал, насколько он сейчас был прав, - но тебе придётся с этим смириться.       К концу недели, убедившись, что Хибари освоился в жилой части, и получив для него специальный пропуск в боевую часть военной базы, Мегуми выполнила данное сыну обещание познакомить его с интересным человеком.       Им оказался высокий широкоплечий мужчина средних лет с европейской внешностью, являющийся главным инструктором боевой подготовки на этой военной базе. Его звали Джимми, и он был капитаном морской пехоты США, служившим здесь по международному соглашению о взаимодействии армий двух стран.       Сначала он сильно не понравился Хибари, но Мегуми очень просила Кёю каждый день хотя бы по часу проводить на учебных занятиях с ним, чтоб больше узнать о суровых военных буднях. На самом деле она хотела, чтоб Джимми стал не столько тренером для её сына, сколько духовным наставником, способным вызвать в этом ребёнке уважение и донести до Хибари правильные базовые ценности.       С этого дня Кёя каждый день приходил в тренировочный комплекс, где занимались военные боевой подготовкой, проводил там час, как и просила его Мегуми, но при этом чаще всего просто лежал в дальнем углу территории и смотрел на небо.       Ничему учиться он не хотел ни один, ни в группе со взрослыми военными, спортивные занятия были ему не интересны, а на полосу препятствий Хибари наотрез отказался выходить даже ради возможности подержать в руках настоящий боевой автомат. Мальчик был уверен, что Джимми чем-то обязан его приёмной матери, поэтому так лояльно к нему относится, а раз так, то ничего не изменится, если он будет игнорировать тренировки. Но Кёя сильно ошибался.       Этот высокий широкоплечий капитан морской пехоты был одним из тех немногих, кто два с половиной года назад, рискуя жизнью, вытаскивал из-под обломков взорвавшегося блока секретной военной лаборатории два десятка учёных. В тот роковой день пробный запуск какого-то секретного прототипа оружия массового поражения привёл к целой серии сбоев, ситуация вышла из-под контроля и всё разлетелось на куски от мощного взрыва.       Если бы радиоактивное излучение, вырвавшееся из прототипа, было обычным, то в эпицентре оно превысило бы смертельную для человека дозу в полторы тысячи раз. Но оно было принципиально новым. Спасательная команда Джимми, пробиваясь к пострадавшим сквозь обломки оборудования и куски бетонных конструкций, об этом не знала. Их костюмы максимальной радиационной защиты всё равно не были рассчитаны на такую дозу, а все приборы зашкаливали, но они не подчинились даже приказу командования и не отступили, ведь там, под обломками, ещё мог хоть кто-нибудь живой ждать спасения.       Из учёных тогда удалось выжить шестерым, среди них была и Оякаго Мегуми. Они лечились в одном госпитале, там же получили свои первые награды и повышение по службе. И там же Джимми узнал, что спустя всего месяц он полностью поправился и может приступать к дальнейшей службе. А Мегуми, в свои 28 лет, навсегда потеряла возможность иметь детей и надежду дожить до старости.       Поэтому сделать для неё такую малость – помочь с воспитанием приёмного сына, а кроме него всего четыре человека на этой базе знали, что Хибари не родной сын Оякаго-самы, мужчина считал своим долгом и делом чести.       Но даже просто найти общий язык с этим двенадцатилетним упрямым мальчишкой оказалось очень сложно. Капитан морской пехоты, не раз побывавший в реальных боях и эпицентре чрезвычайных ситуаций, почти каждый день едва сдерживался, чтоб не сорваться и банально силой не заставить Хибари подчиняться. Останавливало только то, что Мегуми не позволила бы обидеть своего сына и никогда не простила ему этого, особенно на фоне того доверия, которое девушка показала, доверив Кёю ему.       Оставалось только одно – искать общие точки соприкосновения интересов, и они довольно быстро нашлись. Ребёнок часто дрался и любил доказывать окружающим, что он сильнее, используя при этом тонфы. Оружие было довольно странным для мальчика, но вполне обычным для полиции, военных и спецслужб. Неудивительно, что капитан морской пехоты знал о нём всё.       - Хибари-кун, - однажды мужчина сел рядом с отдыхающим в тени раскидистого дерева Кёей и первым начал неспешный разговор, - а ты знаешь, что твоё оружие является самым распространённым в мире?       - Да неужели? – недовольный тем, что его побеспокоили, отозвался Хибари.       - Тонфа стала прототипом полицейской дубинки, а именно их сейчас в мире наибольшее количество единиц, - улыбнулся Джимми, - А знаешь, кто учит новобранцев ими правильно пользоваться?       - Кто? – пробурчал Кёя, доставая одну из своих тонф из-под пиджака и внимательно рассматривая.       - Инструкторы по боевой подготовке. Такие, как я. Давай посмотрим вместе, - с улыбкой предложил Джимми, взяв в руку тонфу Хибари. - Оружие очень эффективное, но придётся немного его переделать. Здесь все важно, и баланс, и распределение веса, и диаметр рукояти. Понимаешь?       - Хм, - фыркнул Кёя, согласившись, что в его оружии нет незначительных деталей, но необходимости его переделывать не видел.       - Смотри, - начал мужчина, взяв тонфу Хибари в свою руку и придав ей боевое положение. - Прямой удар, - мужчина вытянул руку вперёд, - основная сила сопротивления приходится на стык рукояти. Его нужно усилить здесь и здесь, - он указал на места соединения рукояти с основной частью. - Теперь вращение. Это главный твой козырь в ближнем бою. Тонфа должна не просто легко вращаться при необходимости, но и с пол-оборота наносить противнику сильный удар. Значит, вес на конце должен быть явно больше.       - Угу, - с неохотой согласился Кёя, признавая профессионализм стоящего рядом капитана американской армии.       После этого разговора Хибари приходил в тренировочный комплекс уже совсем с другим настроением и проводил там порой намного больше часа. Ведь Джимми не только серьёзно помог ему с улучшением тонф, но и научил его настоящим боевым приёмам ближнего боя.       Кёя был убежден, что его и здесь будут ругать, навязывать глупые травоядные виды спорта и учить дисциплине. Но ничего подобного не происходило. Джимми каждый день уделял мальчику время на индивидуальные занятия, в том числе и спарринг, а параллельно рассказывал, зачем в жизни нужны правила, дисциплина, военная тайна и законы чести воина.       Уже через месяц таких тренировок Хибари в школе на переменах ходил по коридорам и выискивал парней старше себя и выглядевших сильными, чтоб сразиться с ними и проверить, кто сильнее. А ещё через месяц почти все старшеклассники на военной базе, услышав за спиной голос, уверенно констатирующий:       - Эй, травоядное. Будешь сегодня моей жертвой.       Неизменно отвечали что-то вроде:       - Нет-нет-нет, я болею, не могу. Прости-прости, - ведь никому не хотелось быть избитым, а победить этого невысокого худенького двенадцатилетнего мальчика с тяжёлыми иссиня-чёрными волосами и хищным взглядом стальных глаз стало почти невозможно.       Спустя четыре месяца, ведь монтаж оборудования на огромном авианосце, переделанном под исследовательское судно специально ради тестирования нового прототипа, созданного учёными за последние два с половиной года после неудачного запуска его предшественника, немного затянулся, настало время Мегуми уйти в море на две недели, а сына оставить на военной базе одного.       Она никогда не взяла бы его с собой, ведь и этот пробный запуск не обещал стопроцентной гарантии безопасности и должен был быть произведён в водах мирового океана, подальше от обитаемых земель. Нести ответственность за сына и продолжать работать над проектом сегодня стало для неё особенно сложно. Но в этот раз девушка была уверена, что все будет хорошо. Да и прототип намного меньше по мощности, чем предыдущий. Но даже если он при запуске физически разрушится, то корабль сможет выдержать удар и остаться на плаву, именно ради этого он был таким огромным.       И вот сейчас Мегуми стояла рядом с Джимми в крытом спортивном зале, глядя, как Кёя на манекене отрабатывает новые для себя удары.       - Я тебя не просила учить его драться, - спокойно сказала девушка, обращаясь к стоящему рядом с ней мужчине, - этого и так нам хватает. Я хотела, чтоб ты научил его ценить жизнь, быть сильным, но благородным, проявлять сострадание и жалость. А ты лишь добавил ему боевых умений и сделал ещё сильнее.       - Не переживай, - улыбнулся Джимми, глядя на своего юного воспитанника, - все мужчины так устроены. Сначала он должен стать настолько сильным, чтоб почувствовать себя уверенно. Только после этого он сможет трезво оценивать мир и проявлять сострадание. Возможно, даже научится защищать тех, кто намного слабее.       - И для этого ты профессионально поставил его удар и переделал тонфы, превратив их в реальное опасное оружие? – не всерьёз возмутилась Мегуми.       - И это тоже, - почти засмеялся Джимми, - кстати, удар у него и до меня был очень неплохой. Я лишь научил его бить правильно. Ты же не хочешь, чтоб через год-два в очередной драке он сломал себе руку от силы собственного удара? Поэтому не волнуйся, все будет хорошо. Я присмотрю за ним, пока ты будешь в море. И поосторожнее там, в этот раз если рванёт, то нырять за вами никто не будет, - по-дружески улыбнулся мужчина, положив ей на плечо руку.       Кёя уже неделю знал, что Мегуми сегодня уйдёт в море на огромном корабле, который она ему даже показала издалека. Её не будет две недели, а ему нужно прожить самостоятельно всё это время. Но не одиночество и предстоящая разлука пугала его, раздражая и приводя в бешенство. А то, что не было никаких гарантий, что она вообще вернётся.       И пока все вокруг твердили, что всё безопасно, надёжно и проверено, Хибари интуитивно на уровне инстинктов чувствовал опасность. И видел, как сквозь улыбки и поздравления даже высокие военные чины позволяют себе проронить фразу, словно прощаются навсегда с экипажем этого переделанного под научное судно авианосца.       Если она не вернётся, он никогда ей этого не простит! Именно поэтому сегодня он наотрез отказался прощаться с Мегуми. Сделав вид, что она уходит всего на пару часов и уже к вечеру вернётся, чтоб вместе с ним пойти в столовую на ужин. Но когда девушка пошла через тренировочное поле к ожидающему её военному джипу, Джимми с Хибари вышли и вместе долгими взглядами провожали её удаляющуюся фигуру.       - Тебе всего двенадцать лет, Хибари-кун, - сказал Джимми, очень по-взрослому положив руку на плечо мальчика и глядя на садящуюся в машину и с улыбкой помахавшую им рукой Мегуми, - а ты уже сильнее её. Помни об этом всегда. Все женщины – очень слабые создания, и если ты когда-нибудь всерьёз поднимешь руку на любую из них, то ты сразу перестанешь быть мужчиной. Не буду спорить, редко, но бывают воины и среди женщин, но лично я женщинами их уже не считаю. И даже их воспринимать, как серьёзного врага, не стоит. Как бы они не пытались превзойти природу, они всё равно остаются слабыми женщинами.       И всё действительно сложилось хорошо. Пробный запуск прошёл удачно, группе учёных удалось снять необходимые показатели с работающего прототипа, и в намеченное по графику время бывший авианосец вернулся на военно-морскую базу. Кёя не разговаривал с Мегуми два дня, ультимативно потребовав, чтоб она сменила работу, и искренне не понимая, почему она так держится за какой-то там научный проект. А все её слабые попытки объяснить важность этого проекта для неё лично, ребёнок просто игнорировал.       После возвращения из плавания они пробыли на военной базе ещё почти два месяца, потому что группе учёных, в которую входила и Мегуми, нужно было ещё подвести итоги и сделать целый ряд наблюдений.       Вернувшись домой, в Намимори, Хибари полностью потерял интерес к своим старым компьютерным играм, ведь побеждать живых врагов в реальном мире было намного приятнее и интереснее, чем нарисованных персонажей виртуального мира.