Mission for devils

Мундус еще попытался этой странной синей штуке объяснить, что у той нет права на ритуальный вызов, он ведь даже не демон, нет, Вергилий потерял право называться демоном так как добровольно отказался от своей демоничности. В принципе, ничего нового: Вергилий всегда знал, что потерял это право еще в восемь лет, но обрел кое-что большее взамен: Великий темный рыцарь Вергилий, вышел он как победоносный, и чтобы победить*. С одной стороны демоны, которые друг друга не убивают, просто-напросто не способны убивать и умирать, бессмертные демоны. И, с другой стороны, маленький и слабый даже не демоненок с до смешного короткой жизнью, способный принести смерть в мир бессмертных, тех, что видели, как этот мир зарождается, и увидели бы, как он погибает, если бы полудемон Вергилий не убил их. – Все знают, что демоны бессмертны. Но не каждый день. Не сегодня. Некоторые дни особые. Некоторые дни такие, такие благословлённые. В некоторые дни, никто из них вообще не выживет. Очень редко, однажды за долгий срок, в один день из миллиона, когда ветер дует в спину, и великий темный рыцарь приходит на зов, не выживет ни один демон. Расправившись с императором, Вергилий, возвышенный, гордый и чуть-чуть утомленный, попирающий ногой поверженную тушу и до смешного довольный собой, наконец-то нашел время оглядеться. Перепуганная смертная жалась к своему Вергилию, но смерть Кайла Райдера волновала её гораздо меньше, чем разрезы на синих перчатках. Перехватив тяжелый взгляд полудемона, девушка отметила, что оба клинка все еще у него: одна Ямато с удобством вросла в тело, расположившись в естественных природных ножнах на руке, вторая же, не желающая подчиняться, свободно болталась, привязанная за шип. Долгий, полный, полный обиды и разочарования взгляд: «почему?». Все, что он мог, повернуться спиной к немому вопросу: прямо сейчас ответов не было. – Пробужденный демон – это благо, стоящее нескольких царапин на ладонях, кстати, уже подживших. Раны, кстати, действительно уже затянулись, что подтвердили удивленно-восторженные возгласы смертной и еще большее удивленные – самого нефилима. Под прорехами в латексе чистая и здоровая кожа, опутанная картой черных трещин-дорог, и великому темному рыцарю нет нужды оглядываться, чтобы убедится в своей правоте: демона за спиной он чувствовал не хуже, чем собственные крылья. – Как рука? – спросил Вергилий у человека, но тот только покачал головой и сказал, что не просил помощи, рассматривая синее чудовище с недоверием и растерянностью. Никакого восторга. Никакой благодарности. Глупо было забыть, что дитя демона и человека одинок в своем истинном облике. Стоящий посреди разрушенного здания и вглядывающийся в занимающиеся искры пожаров и руины разрушенных зданий великий темный рыцарь Вергилий медленно втянул демона в себя и пожал уже человеческими плечами. Он изначально знал, что город обречен, стал обречен, когда в него впервые ступили великий темный рыцарь Вергилий и великий темный рыцарь Данте..... – Мы сделали это! Мы спасли мир! – неверие, восхищение и радость посреди развернувшегося апокалипсиса. – В воздухе пахнет революцией. «Спасли мир" – полудемона Вергилия передернуло. Надо же… жутко кричать такое посреди разрушенного, обезображенного огнем города... А потом он очень внезапно понял, что под "мы спасли мир" нефилим имеет в виду только себя. Он спас мир, он припряг правильные силы, это его и только его заслуга, а вот этот вот огромный трехметровый синий демон, который всех тут убил, "был просто полезен". Вот так вот, он "был просто полезен", но при этом еще и "был грязным отвратительным демоническим ублюдком". Расчистил поляну, а миром станут править нефилимы в лице их последнего представителя. И у гордого полудемона даже не возникло вопросов, почему нефилимы вымерли. – Мы… мы действительно сделали это? Убили Императора демонов?– несмело спросила Кэт. – Не думала, что доживу до этого дня. Полудемон Вергилий конечно не любил разочаровывать глупых маленьких смертных, но иногда у него просто не было выбора. – Не императора, смертная. Это был не император. – Что?! – подскочила девушка, - но… – Пойдем, я покажу тебе императора. На самом деле нет, Кэт не хотела это увидеть, но Вергилий все равно подтащил её к порталу и окунул в него головой по пояс. Затем окунулся рядом сам. Человек подумал, что это все похоже на сценку из старых романтических комедий, когда занавес опускается, чтобы прикрыть целующуюся влюбленную парочку. Импульсивно захотел столкнуть в ад обоих разом, сдержался и развернулся: его ждал долгий путь… Император мертв, а человечество свободно, и это имеет ценность само по себе, не зависимо от того, какой вред был причинен ему самому в частности. Сама же Кэт, как ни странно, ни о чем подобном не думала, внезапно и без всякого предупреждения почти оказавшись в тронном зале, прямо над исполинским пьедесталом, перед которым ведьмы исполняли дикий кровавый танец, а на нем клубилось, щелкало, скрежетало и принимало отвратительнейшие формы беспредельное, вечное и чувствующее зло. Отпрянула, с неимоверным усилием вынырнула в свой, разрушенный и такой уютный и дружественный мир. Вынырнувший вместе с ней полудемон коротко кивнул головой – Вот так выглядит настоящий Император Ада, смертная! – И, кстати, одержать над ним победу все еще входило в планы одного полудемона. Треск раздираемой плоти. Оставленный без внимания младший брат нашел, чем занять себя: распорол фальшивому императору брюхо и почти целиком влез в зияющую рану, забрызганный кровью и с блаженным выражением на клыкастой морде: что бы Данте не говорил, но демоны нравились ему ничуть не меньше пиццы. – Никто за сегодняшний день не озаботился перекусом? – с легким удивлением спросил Вергилий, чувствуя, что изрядно проголодался. – Что ж, смертная, тебе выпал уникальный шанс посмотреть, как питаются демоны. Затем ловко ухватил брата за торчащий скользкий хвост и вытащил на свет божий мокрого и липкого, целиком вывалявшегося во внутренностях и невероятно счастливого. – Наелся? – На этот день – да, – задорно оскалился Данте. – Ступай в ванну, – коротко распорядился Вергилий. Разумеется, братец не сумел удержаться от глупой выходки напоследок: поднял окровавленные ладони и мягко, почти нежно приложил их к губам старшего брата, оставив на человеческом лице кровавый след когтистой пятерни. Совершенно бесстрастном лице, которое отражало только безграничное терпение: другого подобная глупость была недостойна. Почти машинально полудемон облизнул губы. Затем пальцами стел быстро свертывающуюся кровь, понюхал, не удержался и облизал пальцы. Вкусно. – Теперь ты знаешь, смертная, почему после еды демонам необходимо сполоснуться. Все это было не тем, что хотела бы знать Кэт. Разумеется, Данте хотелось подойти ближе и помочь полудемону, ласкать его и целовать. Но тяжело сделать первый шаг, когда нога переломана. И еще тяжелее сделать первый шаг, когда потенциальный партнер не выражает ни малейшей готовности. А Вергилий не выражал. Более того, сейчас его захватил сложный, почти философский вопрос: бесполезный и безвредный ублюдок перешел к панорамному окну, однако демон все еще чувствовался у постели. Непосредственно в ней. Проткнутая Ямато черная подушка и простыня невозмутимо и с полным достоинства видом материализовались в черную фигуру, которая демонстративно зевнула, словно желая оскорбить, и сообщила Вергилию, что, когда демон делает так, его надо покрывать, а не палить контору. Вергилий, в свою очередь, с удивлением спросил, что Дарки делал в постели даже не императора демонов. Дарки мог только пожать своими тентаклями: – На звание императора, кстати, Кайл Радер, самонареченный Мундус, вполне претендовать мог. Но вот на звание бога… Вергилий, ты знаешь, что отличает бога демонов от императора? Полудемон бросил долгий взгляд вначале на распростертое тело с выеденной братом сердцевиной, затем – на открывающуюся за окном панораму. Лицо приобрело отчетливо задумчивое выражение: город странных антропоморфных демонов, сумевших сосуществовать вместе с людьми и их не менее странный, чертовски человечный демон-предводитель. – История начинается с того, что весьма небольшая группа демонов под предводительством не слишком сильного, но предприимчивого демона-лидера откалывается от остальных королей и прорывается в Лимбо. Этот предприимчивый демон берет себе имя и провозглашает себя императором. Вот только у новоявленного императора демонов маловато подданных, с ним Ад покинули его родной брат с рогами и тентаклями; две рыбы-перерстка Хеллфайр и Флегетон; суккуба и болтун Боб Барбас. Целых пять подданных! Но рыбы-переростки это все-таки рыбы-переростки, суккуба мало того, что женщина, так еще и к инвалидной кровати прикована, а Боб Барбас даром что самый хэви из всех шестерых включая новоявленного императора, хочет только болта… работу бога делать. И Мундус наращивает свой адский двор, так как короля делает свита. В его свиту входят разнообразные развращенные под влиянием демонической энергии люди: философ, готовый за то, чтобы взглянуть на тайны мироздания, пожертвовать глазом и одной половинкой мозга, заменив их на окуляр; модель, не довольная ни своим весом ни своей кожей, сменившая их на чужие и ставшая внутри больше, чем снаружи; охотник, которого страсть к убийству наградила черной колючей шерстью и провалом щели на месте бывшего носа. Так же немалое количество материалов абортов обретает крылья в насмешку над амурами. Батосы? Пафосы? Еще люди, оказавшиеся в долговой яме. Для того чтобы по венам будущего наблюдателя заструился густой черный сок Лимбо, достаточно выпить немного фирменного коктейля, которым, я слышал, угощают совершенно бесплатно. – Дарки выдержал ощутимую паузу, и закончил мысль. – Прежде, чем стать богом, необходимо создать демона. Но для того, чтобы стать императором, достаточно подчинить подданных. Полудемон задумался, как можно назвать того, кто способен уничтожить демонов, но затем, поняв бесполезность своих мыслей, улыбнулся: ему вполне нравилось и подходило собственное имя. – Их можно было спасти? – вскинула голову Кэт, которая до сих помнила крики съеденных Хеллфайром заживо. Данте стало стыдно. Обоим. Одному за то, что вопрос пришел в голову не ему, второму – за чужую наивность: у некоторых сказок просто не может быть хорошего конца. Молчание было вполне исчерпывающим ответом: спасение уже пострадавших никогда не было в планах ни одного из присутствующих. Оно даже не рассматривалось. Просто-напросто, это никого не интересовало. И поэтому демон довольно зевнул и потянулся, сгустив за собой темноту, и поинтересовался у полудемона Вергилия, действительно ли тот родился с этим именем. Тот, сочтя, что отвечать на такие вопросы, ниже его достоинства, положил ладони на рукояти катан. Дарки тут же все понял и примиряющее поднял конечности, извинился, и исправился, уточнив, что никак второй отзвук разобрать не может и хотел бы актуализировать символ. Великий темный рыцарь даже чуть-чуть от такого опешил: его имя, имя-сущность, истинное имя демона, вполне осознанно меняемое на «Сила» с восьми лет, было почти закончено. Разозлился и тут же понял, что в его злости есть что-то от чувств маленького ребенка, который злится, что в нарисованными им палке-палке-огурчике не опознали портрет в полный рост и спокойно сообщил, что сейчас его имя должно читаться, как «абсолютная сила». * Откровение святого Иоанна Богослова. Глава 6:2