Аукцион девственности

Зашуршала страница. Тонкие изящные пальцы в свежих мозолях перевернули лист бумаги. Послышался вздох, собравший в себе всё: разочарование, негодование и читательское раздражение, когда автор книги не смог угодить. Но Рикки лишь стиснул зубы и решил даже при такой концовке дочитать книгу, на которую потратил кровно заработанные деньги. Вот последняя глава была дочитана. Захлопнув книгу, омега поджал нижнюю губу и перевёл взгляд на больничную кровать, на которой лежал его самый дорогой человек. Мерно капал раствор в капельнице. Прибор уныло работал, фиксируя состояние пациента, который уже год не открывал глаз. Внезапно дверь в палату распахнулась, и на пороге возник медбрат бета. Сдвинув густые брови на переносице, он кивнул в сторону выхода. Рикки знал этого неразговорчивого работника больницы. Каждый раз в свою смену он просто заходил и смотрел на него вот так, исподлобья, безмолвно говоря: «Время посещения закончено!» — Отец, я зайду завтра… — Рикки нагнулся над бледным и осунувшимся лицом, касаясь лба губами. Чувствуя на спине суровый взгляд медбрата, он подхватил книгу и куртку со спинки стула и направился к двери. Задержав взгляд на табличке «Генри Ламберг», он шумно втянул в себя воздух, но прошёл мимо беты и направился дальше по коридору. Подходя к лифту, Рикки решил не тащить с собой книгу, потому просто положил её на тумбочке у дежурного среди стопок старых журналов, газет и прочих печатных изданий, что оставляли пациенты и их посетители. Рикки Ламберг не жаловался на свою судьбу просто потому, что не видел в этом смысла. Пусть он год назад в одночасье потерял всё, что у него было, но рук он не опустил. Будучи ребёнком, хоть ему уже и исполнилось на тот момент восемнадцать, Рикки просто принял действительность. Отца-омегу не вернёшь, значит, надо сосредоточиться на том, кто жив — отце-альфе. Брошенный колледж, нереализованные мечты — это всё можно сказать о Рикки, продолжая загибать пальцы, перечисляя потери. Но омега не жаловался, перебивался случайными заработками и тратил почти все заработанные деньги на оплату больничных счетов и коммунальных услуг. У него остался только отец, его единственная семья. Как его сын, Рикки нёс за него ответственность. Автобус настиг омегу в ста метрах от остановки. С трудом догнав его, Рикки запрыгнул в салон и устроился на одном из задних сидений, подмечая что-то шумно обсуждающую небольшую компанию альф. Сердце предательски кольнуло, хоть он и обещал себе не расстраиваться, но он был не властен над самим собой и своей сущностью. Даже не чувствуя запахов, как омега Рикки реагировал на альф. Только вот беда — те его не замечали. Сказать, что Рикки был обычным — ничего не сказать. Иногда он чувствовал себя невидимкой. С того рокового дня, когда в страшной аварии погиб его отец-омега, пострадал отец-альфа и сам Рикки, он стал пародией на себя прошлого. Он и тогда не был красавцем, эталоном истинного омеги, но дальше стало хуже. Времени следить за собой не было, да и финансы не позволяли. Рикки просто ходил в том, что было, опрятный, не засаленный, но это не отменяло того, что как омега он потерял свой шарм, которого, к слову, и так особо не было. Поняв, что вряд ли хоть какой-то альфа взглянет на такого никудышного омегу, он махнул на всё рукой, смирившись со своей судьбой. Путь лежал домой. Рикки улыбнулся. Дом, милый дом. Рикки не смог продать его. Теперь одна из комнат сдавалась бете, которого семья Ламбергов давно знала, ещё до рождения самого Рикки. Он даже помогал ему немного, что частично облегчало ношу. Открыв дверь, Рикки положил ключи на тумбочку и потянулся. Завтра он не работал, потому можно хоть немного расслабиться и отдохнуть. Зевнув, омега прошёл через холл и посеменил на кухню, собираясь сделать себе крепкий кофе. Чарли ввалился в дом уже поздно вечером, застав хозяина перед телевизором с поп-корном. — Лучше бы нормально поел, — вздохнул бета. Рикки обернулся и кивнул мужчине в знак приветствия. — Чарли, а вы поздно. — Работа, — односложно отмахнулся бета и сел рядом с Рикки на диван. — Лучше скажи, как там Генри. — Без изменений. Они синхронно вздохнули. Состояние Генри Ламберга было ни хорошим, ни плохим. Он оправился после травмы, но сознание не возвращалось к нему и по сей день. — Рикки… — начал Чарли, но замялся и смолк так же внезапно, как и начал говорить. Рикки напрягся. Друг его отца так вёл себя, когда не решался что-то сказать, боясь обидеть чувства омеги. — Чарли, я давно вас знаю. Говорите, я слушаю. Бета неуверенно посмотрел на Рикки, но опустил руку в карман и достал небольшой кусочек картона. Это была матовая визитка с хорошо пропечатаным текстом. — Сегодня увидел у одного знакомого в конторе. Я знаю, что у тебя трудный период, но… Ох, зря я это начал… Чарли хотел убрать визитку обратно в карман, но Рикки был быстрее. На заправке он привык быть шустрым и оперативным, потому успел выхватить белый картон из пальцев беты и прочесть текст. — «"Аукцион девственности". Продадим вашу невинность! Если вы — девственный омега, то мы ждём вас. Телефон…» — Рикки повернулся к Чарли. — Что это? Чарли замялся, но рассказал о Доме «Аукциона девственности», где омеги могли продать свой первый раз за сумасшедшие деньги богатеньким альфам и бетам, падким на неопытных омег. Эта контора была известна в высших кругах, и её услугами пользовались политики, звёзды, бизнесмены и все те, у кого водились деньги. — Рикки, ты уверен?.. Омега утвердительно кивнул. Оплачивать больничные счета становилось всё сложнее и сложнее, у него уже имелась задолженность за пару месяцев. А если есть возможность продать никому не нужное тело, то почему нет? Рикки уже давно махнул на себя рукой. Продажа своей девственности будет лишь каплей в море безнадёжности.

***

Рикки позвонил по телефону с утра. Оператор выслушал его и велел приходить по такому-то адресу, не забыв свои документы. Положив трубку в гнездо, Рикки лишь пожал плечами — офис находился в известном бизнес-районе города. Одевшись поприличнее, Рикки прихватил папку с документами и поехал по нужному адресу. Оказавшись на месте, он нерешительно потоптался у входа в здание со стеклянными автоматическими дверьми, пригладил и без того короткие гладкие чёрные волосы, расправил плечи и зашагал в нужном направлении. Администратор, удостоверившись по фото на водительских правах, что перед ним действительно стоит Рикки Ламберг, позвонил по внутренней линии и, получив разрешение, указал ему на двери лифта, велев ехать на третий этаж, где омегу встретят. Едва створки кабины разъехались, Рикки увидел статного альфу в дорогом костюме. Его рыжие волосы горели в свете лампы как пламя. «Наверное, ещё и парфюм у него отменный», — подумал про себя Рикки, но вслух ничего не произнёс. Он вышел из кабины и остановился на расстоянии вытянутой руки от альфы. — Здравствуйте, скажите, это вы… — начал Рикки, но его тут же прервали: — И где вас, таких оборванцев, только берут? Рикки взбесило это замечание. Пусть он был небогат, даже беден, но за собой более-менее следил по мере возможности, а сейчас надел костюм, который покупали ему родители на выпускной бал. Скрипнув зубами, Рикки с трудом сдержался от едкого комментария. — Ну и взгляд… Красивые глаза. Альфа схватил за подбородок Рикки и начал разглядывать его лицо, будто оценивал какую-то собаку на выставке. Не хватало только открыть рот и посмотреть зубы. — Меня зовут Джек Марш, — убрав руку с лица, представился альфа. — Сейчас мы с тобой сходим к гинекологу, чтобы удостовериться, что сможем сделать тебя нашим товаром. Если твою невинность подтвердят — пройдём по всем врачам, обследуем тебя. Вопросы? — Нет вопросов, — фыркнул Рикки. Он уже понял, что его не считают за человека. Просто товар, который можно продать или просто выкинуть в мусорный бак. Чисто деловой подход — не больше. Альфа провёл Рикки к кабинету гинеколога. В помещении сидел бета лет тридцати пяти, и его очки стоили, наверное, столько, сколько омега платил за месяц содержания отца в больнице. Рикки велели проследовать в соседнюю комнату, раздеться и усесться в кресло. Преодолевая смущение, он именно так и поступил. Последующие события пронеслись мимо него. Просто взяли и втоптали в грязь. С разведёнными ногами под ярким светом лампы Рикки чувствовал себя крошечным и ничтожным. Его будто смешали с помоями на свалке. — Пригоден, — услышал омега из соседнего кабинета отчёт гинеколога. Рикки не плакал, даже когда узнал, что его отец-омега погиб на месте аварии. На похоронах он тоже не смог пролить ни слезинки, но сейчас одинокая слеза покатилась по щеке. Пригоден. Это прозвучало настолько механически, что стало почти физически больно. Такое унижение, а ты не можешь сделать абсолютно ничего. Ведь это твой выбор. Несколько часов Джек Марш водил Рикки по врачам, заполняя новую медицинскую карту. Наконец пытка была завершена. Омега чувствовал себя выжатым как лимон. — Ты нам подходишь, — листая медицинскую карту, обронил как бы между прочим альфа. — Чудно, — отозвался Рикки. — Если ты думаешь, что это всё, то ты ошибаешься. — А я так думаю? Джек Марш уставился на Рикки, который сидел с прикрытыми глазами и наслаждался тем, что ему не нужно идти в очередной кабинет. — Сейчас мы пойдём к стилисту. Он приведёт тебя в порядок. — Чудно. Рикки открыл глаза и нехотя поднялся с удобного кресла. Идти никуда не хотелось, но выбора не было. Альфа отвёл его на другой этаж, отдав в руки омеге с выкрашенными в ярко-розовый цвет волосами. — Ох, у тебя такие красивые глазки! — крутился вокруг Рикки стилист, осматривая его с ног до головы. — Обычные глаза, — пожал плечами Рикки, прекрасно зная, что он — самый обычный. — Нет же! — воскликнул омега, тут же надувая свои пухлые губы. — Они прекрасного ярко-синего цвета — королевский голубой, то есть ярко-голубой! Какие красивые глазки! Рикки не разделял восторга стилиста, не понимая, что такого в его глазах. Между тем его оттащили к удобному креслу и накинули сверху пеньюар для стрижки. — Не буду стричь твои волосики, лишь подровняю и уложу их, чтобы было видно твои чудные глазки… — Полагаюсь на вас, — сдался на милость стилиста Рикки. Стилист-омега долго крутился над ним, то моя голову, то щёлкая ножницами, сбрызгивая из пульверизатора средством. Время для Рикки растянулось как резина. Он даже не заметил, как уснул. Очнулся он от шума фена, когда стилист расчёской укладывал непослушные волосы. Рикки не узнавал себя в зеркале. В отражении на него смотрел холёный омега, глаза которого горели как сапфиры. Он не понимал, как всего лишь причёской стилист смог так его изменить. — С причёсочкой всё, — улыбнулся стилист. — Давай чуть подровняем тон твоей кожи, нанесём… Сердце билось отчаянно. Рикки не узнавал себя в отражении, просто не мог поверить, что он может так выглядеть. Когда с него сняли пеньюар, то он был просто не в силах встать с кресла. — У нас фотосессия, пошевеливайся! — совсем рядом разнёсся громоподобный голос Джека. Рикки словно выдернули из состояния транса. Механически кивнув Джеку, появившемуся будто бы из ниоткуда, он поднялся на нетвёрдых ногах с кресла. — Сейчас мы сделаем твою эротическую фотосессию, — оповестил Рикки в коридоре альфа. — Но… — Не волнуйся, ты будешь в маске. Когда фотограф сказал Рикки раздеться, надеть прикрывающую половину лица маску и повернуться к нему задом, встав на колени, он опешил. Красный как рак, омега был вынужден выполнить требуемое от него. Вспышка. Стоя на карачках, упираясь локтями в ковёр, Рикки слышал щелчки камеры. — Повернись передом и расставь ноги, чтобы было видно твой анус. Рикки хотелось плакать. До чего же он докатился? Но Рикки послушно сел на ковре, расставляя ноги. Он сейчас никто, лишь товар. Рикки это понимал, но пересилить себя было сложно. Ему дали в руки дилдо и велели полизать его как мороженое. Он сделал это. Позы сменялись, становясь с каждым разом всё более развратными. Под конец фотосессии Рикки уже спокойно реагировал на наручники и огромные фаллосы, устав смущаться. Сил на это попросту не осталось. — А теперь мы выложим их в базу и будем ждать, пока появятся желающие купить твою невинность. А сейчас мы заполним контракт, — в заключение сказал Джек. — Чудно, — буркнул вымотанный Рикки, которому уже было всё равно.

***

Две недели «Аукцион девственности» молчал, а Рикки терпеливо ждал, продолжая работать на заправке и ещё двух своих подработках. Звонок не то чтобы застал его врасплох, но… — Один альфа хочет купить твою невинность, — сказал по телефону Джек. — Ещё он хочет заказать дополнительные услуги, которые войдут в итоговую оплату. Альфу зовут… — Мистер Марш, если меня не сделают инвалидом и я не погибну в процессе, то я согласен реализовать все его извращённые фантазии за деньги, — прервал работника «Аукциона девственности» Рикки. — Потому даже не хочу знать ни его имени, ни того, что он будет со мной делать. Главное, чтобы деньги были на моём счету. — Как знаешь, Рикки Ламберг, — отчего-то хмыкнул Джек. — Сегодня в семь вечера жду тебя в офисе. Когда работник «Аукциона девственности» отключился, Рикки прижал к пылающим щекам руки и рвано выдохнул. Уже сегодня у него заберут единственное, чем располагал омега — его девственность. Было немного страшно, хотя Рикки и знал, что ничего такого в этом нет. Омеги в их время в основном делились на два лагеря: те, кто берегли себя для своих истинных, вероятность встретить которых была ближе к отметке нуля, или те, кто запутались в беспорядочных связях. Были ещё и те, кто лишился невинности в течку, просто по глупости, их было удручающее множество, но Рикки пережил все свои течки спокойно, дома, в тепле, на подавителях. Когда-то он презирал тех, кто спал со всеми, а сегодня он вынужден продать себя. Чем же он лучше других? Да он такой же. В свои девятнадцать Рикки это понимал. Явившись в офис ровно к семи, омега увидел стоящего в холле Джека Марша. Альфа тут же подошёл к нему. — Сейчас я отведу тебя в комнату, где всё произойдёт. Слушай инструкции. Рикки слушал внимательно, запоминая, как ему себя лучше вести, что отвечать, если альфу, купившего его первый раз, разберёт на диалог. Они спустились на цокольный этаж и прошли по лабиринту коридоров, остановившись около массивных, добротных дубовых дверей. — Удачи, Рикки Ламберг, — отчего-то улыбнулся Джек и похлопал омегу по плечу. — Э-э… Спасибо? Работник ушёл. Рикки помялся, но отворил двери. Восторженный вскрик невольно вырвался из его груди — до того помещение было роскошно обставлено. Рикки никогда не был в отелях выше пяти звёзд, да и вообще отелях, но был уверен, что там было всё на таком же уровне. Альфы пока не было. Рикки неспешно прошёл к огромной кровати с балдахином и не спеша разделся, убрав одежду в шкаф. Ему было велено лечь, воспользоваться противозачаточной свечкой и дожидаться альфу в постели. Надев на лицо заготовленную маску, Рикки присел на кровать. Когда скрипнули петли двери, омега невольно сглотнул. Послышались шаги. В комнату вошёл альфа. У Рикки перехватило дыхание. Таких красивых альф он видел только на страницах глянцевых журналов и по телевизору. Статный, высокий альфа с недлинными светлыми кудрями, напоминающими львиную гриву. Обворожительно прекрасный, с чувственной линией губ и мужественными скулами, он был бесподобен. — Ты уже здесь? — Добрый вечер, — пытаясь не выдать волнения, поздоровался Рикки. Получалось плохо. Альфа прошёл к кровати, глядя карими глазами прямо в ярко-голубые глаза омеги. Рикки почувствовал даже через костюм жар человеческого тела. Немного глодала тоска понимания — он знал, что это всё на один раз, такой альфа ни за что не посмотрит на омегу низшего класса. Нищеброда. Чувствуя поцелуй-укус на своей шее, Рикки подумал, что не жалеет, что продаёт свой первый раз этому человеку. Альфа подтянул к себе Рикки, склоняя его лицо к своей промежности. Кровь подступала к щекам, но он взял в рот тёплую плоть, отмечая солоноватый привкус. Чужие ладони обхватили его голову, задавая темп. А Рикки и не сопротивлялся, ему нравилось происходящее. Поток горячего семени настиг неожиданно. Закашлявшись, омега улыбнулся, когда пальцы альфы коснулись его губ. Сглотнув всё до капли, Рикки облизнул губы и потёрся об руку. Его повалили на кровать, раздвигая ноги рукой. Он послушно расставил их и чуть выпятил зад. Рыкнув, альфа прошептал на ухо что-то вроде того, что не может больше терпеть. Рикки почувствовал в себе нечто горячее и большое, разрывающее его изнутри. Пелена боли застигла его, скатываясь слезами по щекам. Первое движение отозвалось области живота полётом бабочек. Обхватив альфу ногами под талию, Рикки застонал. Он не знал его имени, коря себя, что тогда остановил Джека. Зря это он. Так хотелось выкрикивать имя альфы, даря всего себя без остатка, пусть это и единственный раз. Альфа был нежен. Губы порхали по коже, срывая стоны с губ самого Рикки. Было хорошо как никогда. Омега понимал, что этот секс похож на сказку. Но скоро пробьёт двенадцать, и волшебство рассеется. Это не сказка, а «Аукцион девственности». Чудес не бывает. Оргазм и сцепка накрыли их с головой. Чувствуя в себе альфу, Рикки прижался к его широкой груди, даже через маску ощущая тепло желанного тела. Хотелось ещё, но он понимал, что слишком эгоистичен. Это конец. Неожиданная вспышка боли в области предплечья вырвала из груди Рикки вскрик. Метка. Омега поджал губы, слыша, как мерно сопит в его объятиях альфа. Заныла душа. Закололо в сердце. Пусть это всего лишь оплаченная прихоть, но это было так жестоко. По щекам предательски катились слёзы. Рикки чувствовал себя преданным. Подождав немного, он выбрался из объятий спящего альфы и оделся. Выходя из комнаты, Рикки проверил через мобильник свой счёт. На нём было несколько миллионов. Всего семь цифр на счёте, а противно и больно так, как никогда. Это конец. Волшебства больше нет. Часы давно пробили двенадцать. В последний раз взглянув на спящего альфу, закрывая двери, Рикки понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно в альфу, которого больше никогда не увидит. Это конец, чудес не бывает. Рикки это знал, как никто другой, потеряв столько в своей жизни и продав свой первый раз альфе-богачу. Справедливости в этом мире не существовало. Рикки понимал, что красавец-альфа не будет его прекрасным принцем. Время сказке, но сказке время. Занавес упал слишком стремительно за спиной актёра-омеги, забыв спросить его, готов ли тот выйти на поклон зрителям. А Рикки не был готов.