Аукцион девственности

Жаннет посмотрел на сидящего перед ним сотрудника отдела кадров как на идиота, после чего со всей силы хлопнул по столу рукой. — Дорогуша, кажется, ты что-то недопонял, — он буквально навис над ним. — Я хочу написать заявление об уходе. Что в этой фразе тебе не ясно? — Я вам тоже сказал, что это невозможно на данный момент… — проблеял в ответ омега. Жаннет тяжело выдохнул. Закрыв глаза, он досчитал до десяти, стараясь успокоиться и не сорваться. Придя немного в себя, Жаннет вновь уставился на собеседника. — Причина отказа какая? — Неужели вы и сами не понимаете? — омега смотрел на него упрямо, хоть и со страхом. «Чёрт возьми, я уж думал, что больше никогда не буду запугивать людей», — мрачно подумал Жаннет, припоминая своё прошлое. В кабинете царствовали паника и злость. Сотрудники с испугом смотрели то на коллегу, то на порно-звёзду «Аукциона девственности». О темпераменте Жаннета Лисбета уже давно слагались легенды, так что врагами с ним становиться было крайне невыгодно хотя бы из-за того, что он — брат мужа их директора, Джека Марша. — Ладно, раз ты не хочешь говорить, то спрошу кого-нить другого. Жаннет одарил омегу лучезарной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Отойдя от стола, он подошёл к рабочему месту другого сотрудника и окинул взором стопки документов, папки и канцелярские принадлежности. Молниеносным движением была выхвачена одна из папок и раскрыта. — А вот и образцы, круто, — хмыкнул Жаннет. В наглую взяв ручку и чистый лист бумаги, он принялся писать заявление. — Никто из нас не понесёт его на подпись… — дрожащим голосом оповестили Жаннета. — Вот как? — безразлично усмехнулась причина головной боли целого отдела. — Тогда я сам отнесу, не боись. Только не говорите мне, — ручка замерла над бумагой, — что всё из-за вашей… Но он не закончил фразу, а продолжил писать. Когда в конце листа стояла подпись и дата, он бросил в мусорную корзину ручку и покинул кабинет под облегчённые выдохи. — Дьявол… — вытирая пот со лба, прошептал один из омег, и все были с ним согласны.

***

Жаннет старался не вести себя как последняя сволочь, но, порой, без этого никак. Да и в этот раз вина была не его — ему отказывались мало того, что дать образец заявления, так ещё и назвать адекватную причину отказа не хотели. О негласном запрете на уход сотрудников из клуба даже он что-то слышал, но все скорее боялись одного единственного человека. Джека. Жаннет, свернув заявление в трубочку, вдавил нужную кнопку на панели лифта. Раз проблемы из-за этого одного единственного человека, то к нему-то и стоит идти. Лифт раскрыл свои двери на пятнадцатом этаже. Жаннет направился к знакомым чёрным добротным дверям в кабинет Зла в лице Джека Марша. Не стучась он вошёл, тут же вдыхая запах сигарет. Сам хозяин этой прокуренной берлоги нашёлся лежащим на чёрном кожаном диване спящим. — Надо же, надо же, — громко поцокав языком, Жаннет упёр руки в бока, тем самым нещадно сминая заявление. Джек со стоном привстал на локтях и злобно уставился на потревожившего его сон, но, стоило ему увидеть гостя, как на лице возникла точно по мановению волшебной палочки чуть кривоватая улыбочка. — Брёвнышко, какими судьбами? — нарочито ласково пропел Джек. — Тварюшка, ты прям бодр и свеж как мусорный бак в середине дня, — улыбнулся Жаннет. — А твоя манера говорить так и осталась грубой и неотёсанной, — парировал альфа, свешивая с дивана ноги и потягиваясь. — Нет-нет, что вы, достопочтенный сударь, — омега возложил на грудь руку и чуть поклонился. — Не паясничай. Зачем пожаловал, Жан? Сегодня ты не снимаешься. Жаннет взгромоздился на стол Джека и с удобством расселся в позе лотоса. Окинув мужа брата взором, он нахмурился. Помимо сигарет в воздухе ощущался лёгкий аромат дорогого алкоголя вперемешку с одеколоном. — Джеки, думаю, тебе уже все уши прожужжали, но завязывай пить, — поморщился Жаннет. — Но ты же не ради этого пришёл? — зелёные глаза грозно сверкнули. Омега отрицательно качнул головой. — Джек, я хочу уйти. Альфа смотрел прямо на него, глаза в глаза. У обоих была дурной привычкой эта черта. — С чего бы? — не нарушая диалога взглядов, поинтересовался Джек. — Грегу не нравится, что я снимаюсь в порнухе, — вздохнул Жаннет. — Надо же, у кого-то появились зубки. — Джек, не тебе о нём гадости говорить. Сам не ангел. Тоже мне. Кривая улыбка не сходила с лица альфы. Джек развалился на диване, убрав руки за голову. На чёрном фоне рыжие волосы напоминали яркое пламя, которое может спалить тебя без остатка. — Знаю, Жан. Извини. Жаннет грустно улыбнулся. Они с Джеком в чём-то были похожи своим внутренним миром. Оба злые на весь свет, на родителей, неловкие в отношениях, но, встретив любимых, вся ненависть ушла на второй план. Пусть у Жаннета с Грегом отношения застопорились на уровне невинных поцелуев в конце свиданий, но он уже не мог представить себя без своего беты. — Ничего страшного, Джек. Так что, подпишешь? Джек требовательно протянул руку. Жаннет спрыгнул со стола, прихватывая с собой именную ручку, и подал её альфе. Джек размашисто черканул свою подпись. — Джек, можно я скажу то, на что, может, не имею права? — неуверенно спросил Жаннет. — Давай уж, — Джек почесал средним пальцем подбородок, предчувствуя очередное нравоучение. Жаннет отложил на пол лист с подписанным заявлением и ручку, после чего порывисто обнял Джека. — Спасибо, что так любишь моего брата. Правда, — он погладил спину альфы нежно-нежно. — Что я, что Филя были обделены родительской любовью, в нашей семье ребёнок, а особенно омеги, не имели права на своё мнение, и нас не учили любить. Ещё и изнасилование… Он очень счастлив с тобой, Джек. — Он сам это тебе говорил? — И сам, и нет. Просто его лицо… Лицо счастливого человека. Ему в плечо уткнулся Джек. Жаннет погладил его по рыжим волосам, чувствуя, как спина этого слишком сильного в чужих глазах человека дрожит. — Почему ты никогда не показывал себя таким Филе? — Но ты ведь знаешь ответ на вопрос? Жаннет знал. Ему потребовалось четыре года на признание любимому человеку. Смелость — не то, чем обладают все. А признать, что ты любишь — проявление слабости. — Когда он вернётся к тебе, а он вернётся, — Жаннет поджал губы, давя наворачивающиеся на глазах слёзы, — первым делом обними его и скажи, что любишь. Ладно? — Я и без тебя так хотел поступить. Жаннет разорвал объятия и потянулся к лицу Джека, целуя того в лоб. — А пока я вместо наших родителей вас благословляю. Будьте счастливы. Сцена, разворачивающаяся за массивными дверьми, была сокрыта от чужих глаз и никогда не станет известна никому. Но в тот день что-то в сердцах двоих изменилось.