Аукцион девственности

На руках плакал ребёнок, заливаясь рёвом. В ушах Филиппа звенело, но он упрямо ступал по перегною из листьев, разбавленному иголками и тонкими прутиками. Его мутило, было плохо настолько, что хотелось упасть замертво. Но он не мог: крошечное существо приятно оттягивало руки. Пуповина тянулась из-под куртки, в которую был завёрнут ребёнок, но Филипп не мог полностью убрать её в джинсы, боясь повредить её — только ещё заражения крови не хватало. Прижав ребёнка к груди, он пытался напевать незамысловатую колыбельную, надеясь успокоить сына, но тот никак не хотел замолкать. Хрустнув веткой, Филипп остановился и прислушался. — Мне кажется?.. Или… Хью всё ещё плакал. «Что за неугомонный малыш», — с лёгким раздражением подумал Филипп. Из-за плача он не мог удостовериться в том, что действительно слышит собачий лай. Вздохнув, Филипп, мысленно извинившись перед сыном, сомкнул пальцами крошечный рот ребёнка и стал вслушиваться. Где-то и правда истерично лаяла собака. Рука отстранилась ото рта Хью, но, к удивлению омеги, тот заснул. Филипп опешил. Дети ещё были вне его понимания, но он искренне любил это крошечное создание, которое выглядело точь-в-точь как маленький Джек. Собрав в себе все оставшиеся силы, всю силу воли, Филипп поспешил на собачий лай. Он был как путеводная звезда, даже не верилось, что где-то рядом люди. То, что это могут быть волки или койоты Филипп постарался вычленить из мыслей. Наконец, показалась достаточно большая ферма, ограждённая еле живым, на ладан дышащим деревянным заборчиком. Обзор получался сверху-вниз — лес заканчивался над низиной, в которой и располагался дом. Чуть ли не летя кубарем по скользкой земле, Филипп спешил к людям, которых, правда, не было видно, но из каминной трубы валил дым. Сердце билось как сумасшедшее, того и гляди вырвется из грудной клетки. Филипп не чувствовал ног, ему уже было всё равно, лишь бы добраться до людей и хоть какой-то помощи. Придерживая одной рукой сопящего Хью, он открыл калитку. Та со скрипом стукнулась об забор. Филипп нетвёрдым шагом направился к дому, стараясь не обращать внимания на сидящую на цепи овчарку, которая облаивала уже его, а не драла глотку просто так. Подойдя к двери и не найдя глазами дверного звонка, он настойчиво постучался. — Откройте! Прошу вас! — с надрывом умолял Филипп. Послышались шаги. Дверь распахнулась, являя сухонького бету лет, эдак, шестидесяти — никак не меньше. Пожилой человек удивлённо моргнул пару раз. — Помогите нам, — из последних сил попросил Филипп. Бета перевёл взгляд на завёрнутого в куртку ребёнку, на тянущуюся пуповину, после чего посмотрел в бледно-серое лицо достаточно красивого омеги, который выглядел таким уставшим и затравленным, что сердце заныло. Омеги так в принципе выглядеть не должны. — Конечно-конечно, — засуетился мужчина, пропуская гостей в дом. Филипп побрёл вглубь дома и сел на диван. Его мутило, голова уже раскалывалась. Хорошо хоть Хью заснул. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. — У вас есть телефон? — спросил Филипп. — Откуда? — вздохнул бета. — Это же такая глушь… — А есть где телефон на ближайшие пару миль? — У старика Роджера… Филипп устало выдохнул. Сознание уплывало. Заметив на столе газету, развёрнутую на кроссворде, и ручку, он, не выпуская Хью, жадно схватил их. Написав телефон Джека по памяти, Филипп выдрал кусок бумаги с номером и протянул бете. — Прошу вас, позвоните по этому номеру и скажите, что Филипп Марш жив. Мой муж вам заплатит, не сомневайтесь. Только прошу: позвоните, Джек волнуется. Мужчина взял выдранный из газеты кусок и кивнул. Улыбнувшись, Филипп уронил голову на грудь, касаясь длинными каштановыми прядями волос личика ребёнка. Теперь он был уверен: всё будет хорошо. И мир окрасился в чёрный.

***

Джек со злостью сжимал очередное послание от «Свободы омег». Эти чёртовы фанатики шантажировали его любимым мужем, за которого он был готов порвать любого. Как назло поймать их не получалось, да и нужно было быть осторожным. Мало ли что они могли сделать Филиппу? — Что будешь делать, Джек? — спросил Брайан. Прислонившись спиной к стене, альфа рассматривал друга, который был сейчас похож на загнанного в западню хищника. — Разве не ясно? — с раздражением ответил Джек. — Ты не торопишься с решением? — подал голос Рикки. Марш устало откинулся на спинку кресла и, дотронувшись большими пальцами до висков, начал их массировать. Он не торопился, он просто хотел получить обратно своего мужа и ребёнка. Больше ничего. Если ради этого нужно прикрыть «Аукцион девственности» — пусть. Это не та цена, которую не готов заплатить за две жизни. Внезапно тишину разрубили два рингтона. Джек взял со стола телефон и увидел неопределившийся номер, пусть и не скрытый. Не в его правилах принимать такие звонки, но что-то внутри клокотало: возьми трубку. Цокнув, он принял вызов. — Слушаю! — взревел Марш. На другом конце линии охнули. — Простите, вы Джек Марш? — Да, — согласился альфа. — А кто вы такой? Что надо? — Я Алан Фрейд, сэр. У меня ваш муж, Филипп Марш. Вместе с малышом… Он просил позвонить по этому номеру и сказать, что всё с ним в порядке… Джек чуть не выронил телефон из рук. Его зазнобило. Слух резануло «вместе с малышом». — Они живы?! Они в порядке?! — Джек вскочил с кресла, из-за чего оно с грохотом упало на пол. Брайан невольно вздрогнул, а Рикки, стоявший около окна, держа трубку у уха, прижал ладонь к губам. — Да, сэр, — подтвердил собеседник. — Мы сейчас находимся… Пока Джек записывал адрес больницы, куда Алан Фрейд собирался везти на пикапе его мужа и сына, Брайан заметил состояние Рикки. Подскочив к нему, он тряхнул омегу за плечи. — Рикки, что стряслось?! Рикки был безмолвен. Он никак не хотел верить услышанному. Звонили из больницы. Его отец, так и не придя в сознание, умер. Клиническая смерть — не диагноз. Постфактум. Одна жизнь появилась на свет, и, словно в обмен, была забрана другая.