вишня в сахаре

Rebekah Del Rio — No Stars

В просторной спальне, с высокими потолками и огромным окном, всего лишь наполовину зашторенным, особая атмосфера. На полу, столе и всех свободных поверхностях расставлены свечи. Они мягким светом и терпким запахом кедра, мускуса, карамелизованных орхидей, томных пионов, янтаря и лауданума окутывают пространство сглаживая все неровности, шероховатости и придавая привкус сатины. Бордо вельвета и глубина тёмной древесины погружают в сладкую истому. Старая позолота на рамах зеркал причудливо играет в такт музыке и движениям парня. За окном бушует ураган, грозно воет и ударяет в стекло, требуя внимания. Сухие, сильные порывы ветра напевают из щелей дома волнующую мелодию. Тэхён, накинув на плечи сетчатый шаль с бахромой и повязав небрежно какую-то длинную ткань вокруг бёдер, выгибается в такт музыке, протягивая некоторые ноты вместе с певицей, дополняя мягкой и бездонной глубиной своего голоса. Он не обращает внимания ни на испуганных птиц, которые не в силах бороться с воздушными воронками, ни на пролетающие мимо обломки деревьев и куски крыш. Он полностью в своём мире, мистическом, цыганском и дарящем абсолютное наслаждение. Юнги наблюдает за этим, лениво растянувшись на кровати, с накинутым на голое тело бордовым, бархатным пледом. Пурпурные простыни, алые подушки и итальянское барокко в интерьере могли бы ассоциироваться с борделем, если бы не Тэхён. Тот, что каждым своим движением, каждым вздохом наполняет пространство роскошью, ощущением наивысшего уровня богатства и обладанием всеми сокровищами этого мира. Он сам по себе как жидкое, тягучее золото, которое никто не в силах испить. Юнги не отрывает взгляда от плавных движений, игнорируя разозлённую природу, которая наверняка ему завидует. Широкие плечи, узкие не женственные бёдра, достаточно прорисованный пресс мало в ком вызовут сколько восхищения сколько в нём сейчас. Так как в движении, грудь, ключицы и мышцы на рёбрах укладываются в узоры доступные только его взору. Только Юнги видит едва заметные покраснения от собственных укусов на сосках, животе и предплечьях. Он видит остатки блёсток, которые тот, почти нечаянно, опрокинул на кровать. Только ему дозволено видеть трепещущие ресницы, заломленные брови на припеве и эту невероятно чувственную гамму эмоций на лице. Настолько, что даже после любовная нега и усталость не в состоянии удержать его от желания встать и поцеловать своё божество. Тэхён вздрагивает и открывает глаза, когда губы касаются плеча, его ладонь заключают в свою, а другую кладут на бедро. Юнги целует сердечный палец любимого и делает движение, шаг вперёд. Тэхён прикрывает глаза, полуулыбается и продолжает это подобие танца. Его губы накрывают губы Юнги и влажный язык скользит внутрь, снова наполняя сердце огнём. Как неиссякаемый источник энергии, вечный круговорот, генератором которым является чувство между ними. Когда снаружи наступает полный конец света и отключают электричество, они едва ли это замечают, наполняя друг друга собой.