Трудности выбора

Гермиона безуспешно пыталась оттотлкнуть от себя нахально и настойчиво прижимающегося Драко, уже всерьез разозлившись: — Я сказала, что не хочу! Сегодня я не хочу! Хватит, Малфой, немедленно прекрати! Не слушая ее возражений, он бесцеремонно оттянул вырез ее пуловера и чувствительно сдавил мягкую грудь. Бюстгальтер был совсем тонким, кружевным, так что Гермиона отчетливо ощущала касания, словно бы Драко дотрагивался до обнаженной кожи. Нельзя было не признать, что это ее возбуждало, но сейчас у нее были другие планы. Тем не менее, будучи придавленной к стене, она могла только протестовать и безрезультатно колотить спину Драко кулаками. Наверное, стоило дать ему пощечину, но на такое Гермиона не решилась: несмотря на все его возмутительное поведение и отвратительный характер, Малфой был ей слишком дорог. — Ты хочешь, ты меня хочешь... — искушающе шептал Драко, поглаживая ее затвердевшие соски. Гермиона, задыхаясь от нарастающего возбуждения, попыталась сгорбиться, увернуться от этих пальцев, чтобы не чувствовать сладкую боль в ноющей груди.  — Ты меня очень хочешь, — уверенно прошептал ей на ухо Драко, внезапно ущипнув ее за грудь. Гермиона возмущенно вскрикнула, но он уже снова ласкал нежную кожу, прогоняя боль и доставляя блаженство, сравнимое разве что с райским. Другую руку он пропихнул ей между ног и невыносимо медленно гладил влажные, горячие складки.  — Нет… О-ох... Не надо, Драко, — задыхаясь от наслаждения, почти сдавшись, Гермиона из последних сил отстаивала свое решение. Но силы были неравны — Малфой раздвинул коленом ее не особо крепко сжимавшиеся бедра и поспешно вошел в нее, и Гермиона вмиг сменила свое мнение, тонко вскрикнув, чуть ли не взвизгнув:  — Да, да, да, глубже! Драко кончил быстро, но и Гермиона была уже на пределе, и когда он в завершение сдавил пальцами ее клитор, то сплетение боли и оргазма накрыло Гермиону с головой. Несколько секунд она даже не понимала, где находится и с кем, но затем снисходительный голос привел ее в чувство:  — Вот видишь, ты без меня жить не можешь. И чего было так протестовать вначале? Недоуменно вскинув глаза, Гермиона пару секунд смотрела на самодовольное лицо, а потом, превозмогая желание поцеловать его, все же уверенно ответила:  — Это неважно. Это просто секс. Ты же и сам знаешь, что так не может дальше продолжаться, нам нужно расстаться. Драко только рассмеялся, снова потягивая и поглаживая ее потемневшие твердые соски. Кусая губы, Гермиона упрямо продолжала:  — Мы не должны, мы не можем больше быть вместе, — не выдержав, она повысила голос: — Ты же мне все это время лгал! Ты уверял, что поговоришь с женой, расскажешь ей о нас с тобой, признаешься во всем! Ты говорил, что мы будем вместе! А теперь… Теперь ты вдруг заявляешь, что Астория ждет ребенка?! Драко притворно вздохнул и бесцеремонно запихнул два пальца в ее слегка саднящее лоно:  — Знаешь, моя дорогая Грейнджер… Впрочем, ты ведь уже не Грейнджер, правда? Так вот, моя многоуважаемая миссис Уизли, понимаете, пока ваш рыжий муженек засаживает… Нет, не буду использовать такие грубые выражения, — тут же перебил себя он. — Итак, пока ваш муженек сношает вас своим коротким инструментом, я ведь должен тоже как-то получать удовольствие? У Астории прекрасное тело, да и личико у нее прелестное. А уж что малышка вытворяет в постели… Гермиона всхлипнула от унижения и возбуждения, беспокойно ерзая на его мерно двигающихся вверх и вниз пальцах.  — Я ведь предлагал тебе, Грейнджер, перебраться в мою лондонскую квартиру, — Драко резко надавил другой рукой на ее грудь и принялся массировать большим пальцем сосок. — Но ты возмущенно кричала что-то о «недопустимости стать содержанкой», — теперь он уже поочередно слегка похлопывал ее груди ладонью. — Нет, дорогая, куда «допустимее» показалось тебе бегать то ко мне, то к своему муженьку, разрешая нам обоим использовать тебя, как… — он в последний момент сдержал, по всей видимости, оскорбительное слово. Гермиона тряхнула головой, отбрасывая лезущие в лицо густые каштановые кудри, и с вызовом уставилась в его глаза:  — У нас с Роном есть дочь! Я не могла лишить ее семьи, я сто раз тебе это говорила! И ты обещал мне, что расстанешься с Асторией, ты клялся, что примешь Розу как своего ребенка и что тогда она не пострадает из-за того, что ее мать в свое время сделала неправильный выбор! Драко пару секунд бесстрастно смотрел на нее, а потом издал презрительный смешок:  — Неужели ты и впрямь думала, что это все осуществимо? По-моему, было изначально понятно, что это лишь несбыточные мечты, представления о той жизни, которой у нас никогда не будет. Ты представляешь себе, как воспримут мои родители признание, что я развожусь с женой, чтобы связать себя с грязнокровкой? Гермиона резко выдохнула от негодования, но Драко быстро продолжил, не давая ей вставить ни слова:  — Астория для них как дочь, она часть нашей семьи и должна ею оставаться. Я никогда не решусь причинить боль моей матери или разочаровать отца — это было бы слишком подло с моей стороны, после того, сколько всего они для меня сделали и что им пришлось пережить в прошлом.  — Зато ты с радостью причиняешь боль мне! — упрекнула его Гермиона, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Жестокие и даже оскорбительные слова Драко противоречили ласковым движениям его пальцев на ее груди и там, внизу, где было совсем мокро и горячо. Гермиона заскулила от неудержимого желания ощутить внутри себя не только его пальцы.  — Тише, дорогая, — Драко склонил голову к ее груди, захватывая губами сосок и посасывая его. Гермиона снова застонала. Внизу живота давило, в горле пересохло от желания.  — Тебе ведь нравится то, что я делаю, — прошептал Драко. — И мне это нравится, так зачем что-то менять? Зачем рисковать своим положением, зачем создавать новые проблемы, когда нам и без того очень хорошо?  — Нет, ты не прав... Ты не прав, не прав, — жалобно бормотала Гермиона, подаваясь к нему, ненавидя свое тело за то, что оно так живо отзывалось на ласки. Пальцы Драко двигались недостаточно быстро, и Гермиона сама начала приподниматься и опускаться, задавая темп.  — Ты меня не любишь, — вырвались у нее жалкие слова, за которые она готова была отвесить себе пощечину.  — Я тебя не люблю, — безжалостно подтвердил Драко, разрушая ее теплившуюся, несмотря ни на что, надежду, а потом еле слышно прибавил: — Только я с ума по тебе схожу... Я не могу без тебя.  — Ты лжешь, — тонкое тело Гермионы выгибалось под его руками. — Ты лжешь, ты все лжешь… Ты говоришь, что не можешь без меня, а твоя жена тем временем ждет от тебя ребенка!  — Это неважно, — целовал ее Драко. — Это совсем не важно, ведь у меня есть ты.