Трудности выбора

— К сожалению, мистер Малфой, у нас новая сотрудница, и она очень, очень несговорчива, — расстроенно бормотал низенький, тощий, вертлявый человечек. — Разберемся, — отмахнулся Драко. — Ты вечно паникуешь, Пирсон. — Но она правда очень несговорчива, — печально отозвался Пирсон. Он приходился племянником небезызвестного всем Августуса Руквуда, который был Пожирателем Смерти. Руквуда давно казнили поцелуем дементора, а вот Пирсон, частенько помогавший дядюшке в неприглядных делах, умудрился проскользнуть незамеченным сквозь сети закона и занимал все тот же пост в отделе Артефактов. Сразу после уничтожения Волдеморта множество семей в панике сдавали любые подозрительные темномагические вещи из своего имущества, в страхе, что после очередной облавы авроров их обнаружат, посчитав владельцев неблагонадежными. И хотя прошло уже несколько лет, люди все равно предпочитали избавляться от подозрительных предметов раньше, чем о них донесут в аврорат соседи, друзья или даже родные. Все слишком хорошо помнили наказания, которым подвергли Пожирателей Смерти — лишь немногие из них уцелели. Сдаваемые предметы тщательно описывались сотрудниками отдела Артефактов, а очень опасные отправлялись в специальные хранилища. Пирсон как раз отвечал за сортировку темных артефактов на "практически безопасные", "опасные" и "подлежащие особому надзору". И этим его положением и пользовался Драко Малфой, в последнее время коллекционирующий необычные магические штучки. Он без большого труда договаривался с Пирсоном, и тот, за определенное денежное вознаграждение, с легким сердцем ставил печать "Опасен" на любой заинтересовавший Малфоя артефакт. В таком случае предмет не возвращали владельцам, но и к категории строго охраняемых он не относился, и его внезапная пропажа была делом вполне осуществимым. Данным образом к Драко перекочевало уже немало как простых, но любопытных штучек, так и весьма разрушительных и гибельных талисманов. — Она все проверяет, все сверяет с правилами! А я не могу даже возразить — начальство велело ее слушаться, — жаловался Пирсон, семеня рядом с Драко. Драко вздохнул: — Ты пробовал прощупать, сколько она нам будет стоить? Пирсон потрясенно застыл: — Что вы, мистер Малфой?! Я даже не намекал ей на деньги! — он перешел на шепот: — Говорят, она вообще неподкупна. Говорят, чуть услышит про взятку — устраивает скандал... — Ладно, — махнул рукой Драко. — Я сам с ней поговорю. Как ее зовут? Пирсон явно обрадовался такому повороту дела: — Конечно, конечно, поговорите, — закивал он. — А зовут ее Уизли. Драко резко остановился и повернул к Пирсону враз перекосившееся лицо: — Уизли? Одна из... Постой, это что, жена Поттера?! — с отвращением выплюнул он. — Эта рыжая... — он осекся. Не стоило во всеуслышание поносить супругу "героя войны". Пирсон замотал головой: — Нет, что вы! Это жена мистера Уизли, миссис Гермиона Уизли. Да вы же вроде с ней вместе учились? Драко открыл рот, закрыл, и открыл снова: — Гермиона Гре... Уизли? — он задумчиво потер переносицу. — Ты уверен? — Так я ж видел ее документы, когда все бумаги по работе подписывал, — удивился Пирсон. Драко рассеянно кивнул. "Грейнджер... Эта дрянь вечно портит мне жизнь", — он пытался вызвать в себе раздражение, но это почему-то не получалось. — Хорошо... Я поговорю с ней, — куда менее уверенно, чем раньше, сообщил он Пирсону. На самом деле Драко уже понял, что дело не выгорит: ему казалось маловероятным, что он сможет убедить Грейнджер, ставшую Уизли, в том, что ей будет выгодно сотрудничать с ним в незаконном деле. Тем не менее, Драко вскинул высоко голову и важно прошествовал в указанный ему кабинет. По дороге он незаметно поправил свой дорогой пиджак и покосился на начищенные до блеска туфли, не появилось ли там пятнышка. Собравшись с духом, он постучал. — Да? Войдите, — послышался голос, от которого Драко вздрогнул: так много всего вспомнилось ему и о Грейнджер, и о неприятных событиях, случившихся не так уж давно. "Ничего, главное, что все хорошо закончилось", — успокоил себя Драко и вальяжно зашел. В маленькой, светлой комнате, за уставленным склянками и коробками столом сидела девушка. Скорее всего, случайно встретившись с ней где-то, Драко бы не обратил на нее внимания: строгий костюм, хорошего покроя, но плохой ткани, затянутые в пучок кудрявые волосы, постное выражение вытянутого хмурого лица. Но сейчас он заранее знал, что это Грейнджер, и сходу заметил тот же блеск больших, карих глаз, нежный цвет губ... "Она красит ресницы? — присмотрелся Драко. — Или они у нее такими всегда были?". В принципе, узнать Грейнджер было легко, особенно для того, кто, как Драко, столько школьных лет слишком часто украдкой бросал взгляды на такую ненавистную и, все же, чем-то привлекательную для него грязнокровную девчонку. Распознав, кто удостоил ее чести своим посещением, девушка резко приподнялась, потрясенно выставив вперед ладони. "Узнала", — с удовлетворением подумал Драко, деловито оглядывая ладную фигурку с тонкой талией и небольшой грудью. Пару секунд оба молчали. — Здравствуйте, миссис Уизли, — решил начать разговор Драко, добавив в свой голос немного бархатных ноток. Она прищурилась, а в ее глазах промелькнуло непонятное выражение. "Отвращение? Злость? Тоска?" — озадачился Драко, но решил оставить пока этот вопрос без ответа. В конце концов, у него к Грейнджер было важное дело. — Разрешите присесть? — он переставил стул поближе к ее столу. — Ты... Что ты тут делаешь, Малфой?! — напряженно поинтересовалась Грейнджер, сжимая кулаки. Драко улыбнулся: — Да вот, узнал, что тебя назначили на этот пост. Решил заглянуть, поздравить, — он уселся и кивнул ей: — Да чего ты стоишь? Располагайся, мне надо с тобой кое-что обсудить. Она выпрямилась: — Это мой кабинет! Это мне решать, кому сидеть, кому нет! И я вообще не желаю с тобой разговаривать! "О, да девочка горячая и нервная, — мысленно ухмыльнулся Драко. — Интересно, во время секса она так же быстро намокает?" — эта мысль о сексе с грязнокровкой, с определенной грязнокровкой, оказалась неожиданно волнующей. — Малфой! — повысила голос Грейнджер. — Я сказала, что не желаю с тобой ничего обсуждать! Я даже видеть тебя не хочу! — Это не займет много времени, — пожал плечами Драко. Если бы он не был заранее уверен, что затеянный им разговор ничего не принесет, то уверился бы в этом сейчас: уж слишком ясно слышалось в интонациях Грейнджер, что она настроилась ни в чем не уступать ему. Тем не менее, Драко собирался попробовать, чтобы потом не сожалеть. Поэтому, невзирая на протесты Грейнджер и на ее недовольное молчание, когда она отчаялась прервать его, он принялся витиевато описывать "артефакты, истинную ценность которых мало кто понимает", ворчливо упомянул о "слишком строгих законах и трусливых людишках, которые предпочитают перестраховываться", снисходительно сослался на "некоторых глупцов, не умеющих осознать нужность опасной, но полезной вещи", доверительно сообщил о "людях, понимающих истинную ценность темной магии". Затем Драко плавно перешел на "маленькие зарплаты министерских чиновниках, непропорциональные их большому труду". Но тут Грейнджер перебила его: — То есть, Малфой, ты предлагаешь мне взятку, чтобы я незаконно списывала артефакты и отдавала их тебе?! — звенящим от негодования голосом подытожила она. Драко поморщился: — Я этого не говорил. — Но имел в виду, — отрезала Гермиона. Драко приготовился уже было снова привести парочку своих хитроумных аргументов, но Грейнджер, растеряв все остатки своего самообладания, рявкнула: — Убирайся! Он опешил. Уже давно никто не смел говорить ему, Драко Малфою, "убирайся". Никто не смел, а вот грязнокровка, еще в школе попортившая ему кровь, сделала это. Драко похолодел от ярости: — Ты... — высоким голосом произнес он. Но Грейнджер-ставшая-Уизли повторила: — Убирайся. Пошел вон из моего кабинета! И тогда Драко не выдержал. "Неконтролируемые вспышки агрессии без повода", — писали в его истории болезни колдомедики из Мунго, у которых он долго лечился после потрясений, связанных с Темным Лордом и прочими неприятностями. Но сейчас у него был повод, и руки сами потянулись к карману мантии... "Я не должен. Они снова отберут у меня палочку", — невероятным усилием воли остановил он себя, и заставил весь свой гнев излиться в словах: — Какая ты стала смелая, Грейнджер! Ты не была такой, когда моя тетка пытала тебя "Круцио" — тогда ты визжала и писалась под себя от боли, умоляла ее остановиться! А потом, в подвалах нашего особняка, ты тоже не была смелой, когда Фенрир крутился около твоей клетки, учуяв запах крови, стекающей между твоих ног! Ты забивалась в угол и тоже визжала, как ненормальная! — приближаясь, размеренно перечислял Драко, в бешенстве кривя губы. — Заткнись! — Грейнджер выставила перед ним свою палочку. Драко засмеялся, вкладывая в свой смех всю свою ненависть к ней: — Ты думаешь, ты быстрее меня?! Ты думаешь, я не отобью твоих заклятий, маленькая, визжащая грязнокровка?! — Заткнись! — она не выдержала и взмахнула палочкой. Драко ощутил поток магии, направленный на него, и инстинктивно отбил его вниз, так, что тот зацепил край стола. Стоявший там темный флакон пошатнулся и свалился на пол, разлетевшись множеством тонких осколков. Комнату наполнил сильный аромат фиалок. — Что ты наделал?! — в панике вскрикнула Грейнджер, и Драко еще успел прочесть на этикетке бутылочки: "Детего аморе", — как его накрыла странная волна тепла и возбуждения. Грейнджер, только что воспринимавшаяся как раздражавшее его существо, вдруг представилась ему как невероятно сексуальная женщина, чье тело призывно изгибалось, маня его. Не вполне понимая, что происходит, Драко интуитивно набросил на дверь запирающее и заглушающее заклятия. — Что ты наделал... — повторила Гермиона неожиданно тихим, с придыханием, голосом. А потом все произошло невероятно быстро: они сорвали с себя одежду и набросились друг на друга словно звери в период гона. Драко целовал и кусал ее губы, она целовала его в ответ, лизала его тело, его соски, а потом он сдавливал ее грудь так, что она выла, но продолжала тереться о его пах промежностью. Драко, чей член давно уже стоял, надавил на плечи Гермионы, а когда она не поняла — попросту дернул вниз за волосы и подтолкнул, так, что она упала на колени. Впихнув член ей в рот, Драко дергал ее голову вперед и назад, достигая горла, а она, давясь и вырываясь, все же неистово терла себя между ног. А потом Драко дернул ее за волосы теперь уже вверх и распластал на столе. Она расставила ноги, скуля от нетерпения, подаваясь ему навстречу. И Драко вошел в нее, пальцами сжимая с трудом нащупанный крохотный клитор, и Гермиона снова взвыла и забилась на столе, не в силах противостоять похоти и страсти. Она царапала спину Драко и кусала его, а он выворачивался и тоже кусал ее упругую грудь, потягивая за соски, чуть ли не рыча... Но только Драко кончил, как они оба словно очнулись: он отскочил, потрясенно глядя на раскинувшуюся на столе Гермиону, а она какое-то время не менее ошарашенно глазела на него. Потом Гермиона вскочила и торопливо закрылась изорванной одеждой. С выражением крайнего отчаяния и осознания непоправимости случившегося, она замерла, прижимая к себе блузку, а потом принялась лихорадочно натягивать трусы и юбку. В колготки она никак не попадала, поэтому бросила эту затею, проворно накинув на себя вместо этого блузку, на которой недоставало пуговиц, а один из рукавов разошелся по шву. Драко тем временем тоже оделся, тщательно разгладив брюки и мантию. — Ну что ж... Это было занимательно, — не нашел он более подходящих — или не подходящих — слов. Гермиона издала невнятный звук, а потом решительно повернулась к нему: — Обливиэйт! Драко в последнюю секунду успел защититься от заклинания: — Ты спятила?! — Обливиэйт! — попыталась еще раз она, но Драко и на этот раз успел увернуться. Не желая вновь испытывать удачу, он поспешил связать явно сошедшую с ума Грейнджер: — Инкарцеро! — Нет! — она дернулась, но крепкие веревки уже обвили ее руки и ноги. — Освободи меня, иначе, клянусь, тебе не поздоровится! Тебя упекут в Азкабан! Или в Мунго, слышишь, псих! — бесновалась она. — Это еще вопрос, кто из нас псих, — Драко нервно пригладил волосы. Мельком глянув на свои дрожащие руки, он спрятал их за спину: — Итак, Гре... Ах да, ты же Уизли! Итак, Уизли, теперь мы поговорим... Нет, не об артефактах — пока не об артефактах. А о том, что ты использовала против меня какое-то зелье и заставила переспать с тобой. Как думаешь, насколько повредит это твоей карьере, если кто-то об этом узнает? — Драко вовсе не думал, что она испугается его угроз: в конце концов, любой мог просмотреть воспоминания и увидеть, что флакон разбился случайно. Да и показывать эти воспоминания Драко никому не собирался, ведь он изначально явился предложить Грейнджер взятку, чтобы она закрыла глаза на их с Пирсоном грязные дела. Но сейчас Гермиона явно была выбита из колеи, так что Драко решил сыграть в ва-банк: — Представь только, как твое начальство заглянет в думосбор, и узнает, что ты склонила меня к сексуальному акту... Видимо, Уизел тебя не удовлетворяет, вот ты и набрасываешься на всех существ мужского пола. Однако при упоминании о ее муже Грейнджер внезапно гордо выпрямилась — что смотрелось смешно, принимая во внимание подранную одежду и веревки — и усмехнулась: — Да, а еще узнает, что ты собирался воровать артефакты... И, скорее всего, уже воровал их раньше. Драко растерялся, не ожидав, что она так быстро придет в себя: — Это клевета! Я не собирался ничего воровать! А вот ты специально испробовала на мне это подозрительное "Детего аморе"... — уже неуверенно прибавил он и удивленно поднял брови: при упоминании названия зелья Гермиона вдруг потрясенно заморгала, а выражение ее лица сделалось на секунду испуганным и встревоженным. Впрочем, она тут же деланно-равнодушно отвернулась: — Жалкая попытка, Малфой. А теперь развяжи меня и убирайся. — Что-то было в названии этого зелья, что заставило тебя встрепенуться, — от внимания Драко не ускользнула ее реакция. — Оно какое-то запрещенное? Или... Это что, яд?! — теперь и ему стало не по себе. Она презрительно покосилась на него: — И ты был любимым учеником Снейпа?! Разумеется, это не яд. Просто афродизиак. Давай, развязывай меня. Драко ни на секунду ей не поверил. "Но она точно ничего не скажет — по крайней мере сейчас. Лучше разузнать побольше об этом зелье, а потом подумать, как я могу использовать информацию с выгодой для себя", — решил он. В конце концов, они и так слишком задержались наедине. Было чудом, что никто не потревожил их до сих пор. Впрочем, возможно, кто-то и пытался, но на дверях были запирающие чары, а они слишком были поглощены страстью, чтобы расслышать что-либо. Драко подошел к извивающейся в веревках Гермионе: — Зачем тебя развязывать? Чтобы ты запустила в меня "Обливиэйтом"? Ну уж нет. Не хочу потерять память о таком прекрасном времяпровождении, — он потрепал ее по щеке: — Ну, не дуйся, крошка. Ты была лапочкой, — и с гадкой ухмылкой достал пару монет, запихнув их ей в вырез блузки: — Это тебе за услуги. Если нужны будут деньги — обращайся, я дам тебе еще заработать. Она что-то шипела ему вслед, но он не оглядывался. И только уже закрывая за собой дверь, соизволил бросить напоследок ослабившее веревки заклинание. Переместиться через каминную сеть до Малфой-мэнора не заняло много времени, а Драко уже снова успел возбудиться. Выбравшись из камина в собственной гостиной, он уже не на шутку разволновался: а что, если из-за этого зелья они с Грейнджер будут постоянно хотеть друг друга? "Сколько же оно действует?" — Драко скинул мантию подоспевшему эльфу. — Где Астория? — он решил попробовать снять сексуальное напряжение с женой. "Но если для этого мне теперь подходит только Грейнджер, тогда..." — додумывать дальше не хотелось. Впрочем, Грейнджер, в таком случае, тоже будет желать Драко, так что долго уламывать ее не придется. — У себя, хозяин, — пискнул в ответ эльф. Драко чуть ли не бегом кинулся к лестнице, ведущей на второй этаж. Ворвавшись в комнату Астории, он, не тратя время на слова, бесцеремонно сдернул жену со стула и расстегнул штаны. Его напряженный член сделал объяснения ненужными: не оставалось сомнений в том, что было необходимо Драко. И Астория, разумеется, поняла это: она тут же принялась усердно облизывать и заглатывать половой орган и мошонку мужа. Драко неожиданно для себя расхохотался: — Ты словно дорвавшийся до конфеты ребенок, — и тут же прижал ее голову к себе, так, чтобы член вошел как можно глубже. Астория умело ублажала его, и вскоре Драко кончил. "Значит, действие этого зелья не направлено исключительно на меня и Грейнджер. Меня может расслабить любая женщина, например, моя жена... А Грейнджер для такого дела подойдет ее муженек, рыжий Уизел", — эта мысль совершенно не понравилась Драко. "Да и кому понравится, что круглую попку Грейнджер, которая была прелестна уже в последние школьные годы, а теперь стала еще восхитительнее, будет лапать этот урод? Пусть даже эта попка, как и все в Грейнджер, грязнокровна", — оправдывался перед собой он. В конце концов, слишком много усилий Малфои затратили после уничтожения Волдеморта, чтобы доказать свою лояльность к магглорожденным и магглам. Так много, что слово "грязнокровка" уже не вызывало у Драко рвотного рефлекса, а лишь снисходительное презрение. — Умница, — ласково похвалил он Асторию, поглаживая ее шелковистые волосы. Она так и стояла на коленях, запрокинув голову. Драко наклонился, расстегнул пуговички на ее платье и спустил вниз чашечки бюстгальтера. Потом задумчиво взвесил в ладонях тяжелые белые груди: "У Грейнджер меньше... Но тоже неплохие", — сравнил Драко. — У тебя все в порядке? — осмелилась поинтересоваться Астория. Он улыбнулся: — Да. Я тебя напугал? — Немного, — она прижалась щекой к его бедру. — Извини, — Драко принялся перекатывать в пальцах ее соски, и Астория ахнула и изогнулась. — Это просто удивительно, до чего они чувствительные, — Драко потянул ее соски вверх. Астория застонала, просовывая руку себе под платье, между ног. — Мы сегодня ужинаем с моими родителями, — напомнил ей Драко, отпуская ее груди. — Тебе лучше пойти и переодеться. Она сразу поднялась, тяжело дыша. "Послушная жена — залог счастливого брака", — вспомнил Драко слова матери. Грейнджер наверняка была бы не столь послушной женой, как Астория. "Но такие, как Грейнджер, не подходят в жены... Разве что для Уизли", — засмеялся Драко и снова ощутил, как тяжелеет его член: — Постой... Кажется, мне нужно опять, — схватил он за руку удивленную жену. Астория и сейчас не прекословила. Драко уселся на стул, а она, снова на коленях, расположилась между его расставленных ног. Пока жена облизывала его член, Драко щелкнул пальцами, призывая домовика: — Принеси мне книгу о зельях. Конечно, было бы лучше поискать информацию о "Детего аморе" наедине, без Астории — она и так наверняка уже связала между собой его необычную возбуждаемость и срочный интерес к зельям. Но Драко уже начало тревожить слишком частая потребность в "разрядке". Впрочем, книга развеяла его страхи: "Детего аморе" и впрямь вызывало постоянное страстное желание, но действовало всего сутки. "Значит, завтра все будет в порядке", — обрадовался Драко, однако его внимание привлекли строчки в самом начале страницы: "Детего аморе — не совсем правильное название для данного зелья. Оно происходит от латинского "детего" — выявлять, и "аморе" — любовь. Все же, оно выявляет не любовь, а, скорее, тягу, похоть, вожделение между двумя людьми. Если вдохнувший или выпивший его субъект находится рядом с человеком, к которому подсознательно или сознательно уже испытывал ранее слабое (или сильное) любовное желание, то это желание усилится в сотни раз. Если же рядом находится тот, к кому субъект был ранее равнодушен — ничего не произойдет". Драко взволнованно перечитал текст еще раз. "То есть, я, надышавшись зелья, хочу только тех, к кому и раньше испытывал страсть. Просто желание стало намного сильнее... Я... Неужели же я хотел грязнокровную Грейнджер? Впрочем, я ведь думал о ее груди и заднице еще до того, как флакон разбился. Но тогда получается, что и Грейнджер тоже испытывала ко мне что-то еще до того, как подействовало это "Детего аморе"?! Так вот чего она испугалась! Грейнджер наверняка сразу поняла, что такое это зелье, — Драко торжествующе подскочил: — Но это значит, у меня есть инструмент давления на нее! Если Уизел узнает, что его женушка вожделела меня и без какого-либо зелья, пусть и не очень сильно, пусть и не осознанно... Хм, интересно, что он сделает с этой шлюхой? Хотя, конечно, его крохотный мозг может и не сообразить, о чем идет речь. Тем не менее, нужно обязательно попробовать поторговаться с Грейнджер: она помогает мне с артефактами, а Уизел не узнает, что его женушка подсознательно хочет меня! Опять же, шансов на успех немного, но они есть", — Драко довольно зарылся носом в волосы обнявшей его Астории. — Ты чем-то встревожен, — мягко заметила она. Он усмехнулся: — Уже нет. Уже все в порядке. Иди ко мне, я опять тебя хочу.