Весенний бал

- Ты была достойной королевой, - повторил Воланд. – И ты с честью выполнила свою задачу. Теперь ты свободна. - Но… - растерянно прошептала Марджери и тут же осеклась, опустив взгляд вниз. - Да? – обернувшись к ней, произнес Воланд. – У тебя есть вопрос? Так задавай, покуда есть время. Марджери хотела спросить о многом. О том, спасен ли её сын. О том, не ведомо ли мессиру, что случилось с её супругом. О том, как жить ей теперь, как вернуться в свой мир. Но язык сам собой не поворачивался сказать всё это. А Воланд всё продолжал смотреть на совершенно потерянную женщину. И тогда она, вдохнув побольше воздуха, произнесла: - Я не знаю, где мы находимся и как мне добраться до дома… Свита Воланда вдруг почти синхронно засмеялась, бесцеремонно прерывая её печальную речь. - Тише, - шикнул на них мессир. – И что же ты будешь делать, оказавшись дома? Марджери не знала. Но коли все её усилия были напрасны, то она просто обязана была хотя бы вернуться к сыну. Ночь скоро закончится – весенние ночи коротки и светлы – и Алистер очнётся от тяжких снов. И она должна быть рядом со своим больным ребенком. Подав плечами она прошептала, пытаясь не слишком сильно выдавать свою печаль: - Это мой долг… Воланд разочарованно вздохнул. - Ну что же с вами всегда так много мороки? Задумайся, Маргарита! Твоё тело вновь стало юным и прекрасным, как никогда раньше. Ты летела, словно невесомая тень, по подлунному миру. Ты была хозяйкой бала, на который прибыли души давно ушедших в мир иной. Ты до сих пор ничего не понимаешь? Марджери удивленно подняла глаза на князя тьмы. - О чём Вы, мессир? – только и спросила она. - Твой путь – вперёд, там ждёт тебя всё то, что так дорого тебе. Женщина с опаской глянула вперёд. Там, в паре метров, зияла бездонная скалистая пропасть, вызывавшая у неё страх даже на безопасном расстоянии. - Но… - прошептала она, зябко поёжившись. - Вы слышали, о чем говорил мессир, королева? – строго спросила Гелла, подняв голову и глядя Марджери прямо в глаза. - Там же обрыв! – испуганно воскликнула Марджери. - Вот же беда, - вздохнул Бегемот. – Не забыли ли Вы, госпожа, что умеете летать? Марджери на секунду задумалась. А потом вдруг осознала, что перестала ощущать те силы, что позволяли ей легко парить в небе. Она попыталась подняться в воздух, но ничего не получилось. На глазах её навернулись слёзы. Горькие, безнадёжные. Она чувствовала себя загнанной в ловушку. - Ну надо же! – всплеснул руками Фагот. – Ей дарят счастье, а она вздумала рыдать. Пресветлая королева, ведите себя достойно и сделайте уже шаг вперед, навстречу своему счастью! - Я… - вскочив со своего кресла, начала было испуганная Марджери, но тут же осеклась. Что ж, она играла с тёмными силами, а они не любят оставлять свидетелей. Треклин был прав. И ей оставалось лишь одно – надеяться, что её деверь не бросит своего единственного племянника и будет с ним до самого последнего вздоха. Она мечтала спасти сына, но в итоге погибла сама… -Я должна была догадаться, - гордо выпрямившись, произнесла она. – Что ж, господа, надеюсь, я вас изрядно позабавила, - холодно закончила Марджери. - Да что ж такое! – сердито хмыкнул Воланд, повышая голос. Черный пес, сидевший у ног Марджери, громко залаял, словно тоже порицая патетичный выпад женщины. Гелла, гладившая пса, предусмотрительно убрала руки с его головы. – Если ты так дорожишь своей маленькой темной комнаткой, полной дурных воспоминаний, если так переживаешь о той, наполненной несправедливостью и болью жизни своей – так можешь возвращаться! И оставайся навеки одна, Маргарита! И проклинай свою нерешительность до конца дней своих. И может быть, в итоге ты станешь достойной преемницей Фелиции. Итак, решай: если ты не доверяешь мне и считаешь, что я желаю тебе зла – только скажи, и клянусь самой Тьмой, ты тотчас окажешься в своей каморке. Марджери растерянно замерла, глядя на Воланда. Какая-то смутная догадка пронеслась в её голове. И вдруг, неожиданно для себя самой, она прошептала: - Я верю Вам, мессир. - Так иди же, глупое дитя! Скорее! – стукнув тростью, ответил он. - Поторопись, они ждут тебя! – Фагот вышел из-за спинки кресла и подхватил Марджери под руку. - Шагайте, госпожа! Не сомневайтесь! – Бегемот, подлетев к ней, схватился за другую её ладонь. Марджери неспешно, но решительно подошла к краю темной пропасти. Обернувшись она увидела, что Азазелло и Гелла стоят позади неё, одобрительно улыбаясь. Чуть поодаль, положив руку на голову черного пса, стоял хозяин бала. - Простите меня, мессир! – прошептала она, улыбаясь. – Кажется, я всё поняла! Воланд едва заметно улыбнулся, а Азазелло и Гелла подняли руки в прощальном жесте. Фагот и Бегемот в ту же секунду отпустили руки Марджери, и она спокойно, уверенно сделала шаг в никуда.

***

Она стояла на широкой тропе. Вокруг одновременно было бесконечное множество самых разных сооружений – и в то же время не было совершенно ничего. Строения вдоль дороги походили на миражи, что всплывали в клочьях тумана и исчезали без следа в тот же миг. И вдруг из ниоткуда показался дом с широкими окнами, который был на порядок реалистичнее других и просто манил к себе Марджери. И женщина, свернув с тропы, подошла к строению, постучав в окно. В ту же секунду двери распахнулись. - Маргарита! Маргарита! – юные, совсем юные девушка и юноша бросились ей навстречу. – Дитя наше! Как долго мы тебя ждали! Марджери удивленно смотрела на них, не понимая, что происходит. Осознание пришло лишь через пару секунд, когда эти двое заключили её в объятия. - Мама… Папа… - прошептала она, улыбаясь. - Ты стала такой красавицей! Вся в мать, - смеясь, произнес Тирион. - Хорошо, хорошо, мы еще успеем всё узнать. Спеши вперед, дитя моё драгоценное! Тебя ждут!– прошептала Тайвин, нежно целуя дочь. И Марджери, освободившись от теплых родительских объятий, двинулась вперед. Словно в тумане, слева и справа от её дороги, возникали тысячи и тысячи домов всех видов, размеров и цветов. Но ни один из них не манил более Марджери. Дорога вывела её на большую поляну, на окраине которой стоял маленький домик, похожий на тот, что был у её родителей – но всё же чем-то, неуловимым, неясным – он казался Марджери более родным. И она поняла: как бы то ни было, она дома. И в эту самую минуту двери распахнулись, и навстречу ей, радостно визжа, вылетел Алистер. А в дверном проёме возникла такая знакомая, такая родная фигура. - Ты как раз вовремя, Марджери! – улыбаясь, произнёс Бреклин. – Проходи скорее, мы так тебя ждали! И Марджери, засмеявшись, шагнула вперед, попадая в край бесконечного лета. Туда, где, смеясь, носится по ромашковому лугу её маленький сын. Где играет на лютне любимый супруг, и глаза его лучатся радостью и чистотой. Где сама она легка, чиста и весела, как в годы юности. Туда, где нет боли, зла и разлук. И в этот миг далеко-далеко, за много миль отсюда, в маленькой темной каморке молодая женщина с испещренным ранними морщинами лицом упала бездыханной на старую кровать, где замер в вечном покое маленький мальчик, так похожий на иссушенную горем мать…