Весенний бал

В лунном зале играла совершенно невероятная музыка. Гости кружились в безумном вихре, взметая в воздух серебряные блестки, которые ровным слоем покрывали пол. Огромные бабочки испуганно метались из стороны в сторону, стараясь не попасть в круговорот вошедших во вкус танцоров. Марджери и кот слышали то с одной, то с другой стороны приветственные окрики счастливых гостей, славивших хозяйку бала. Бегемот, наблюдая за ними, невольно улыбался от уха до уха, довольный тем, что праздник идёт как надо. Луна, за всё бесконечное время бала не сдвинувшаяся со своего места ни на шаг, освещала многолюдную толпу. - Приготовьтесь, королева, - шепнул кот, протягивая лапу Марджери. Они пролетели по залу до самого центра его, где струился невообразимой красоты водопад. И только сейчас, приблизившись к грандиозной конструкции ближе, Марджери поняла, что вода льётся из прозрачного постамента, на котором установлены два кресла, обтянутых пурпурной тканью. Первое было чуть ниже и уже, а у второго, в подножии, сидел, величаво оглядывая собрание снизу, тот самый черный пудель, что недавно дремал в кресле у камина. Заметив Марджери и кота, пес кивнул головой, словно приветствуя их. Бегемот в свою очередь вежливо поклонился собаке, и Марджери, несмотря на некое недоумение, сделала то же самое. Пес внимательно посмотрел на неё своими черными глазами, словно оценивая, а потом медленно поднялся и подошел к ней. - Ну что ж, не буду мешать вам, мне пора к гостям, а не то они того и гляди заметят отсутствие распорядителя. Присаживайтесь, мессир прибудет с минуты на минуту. Марджери послушно кивнула, усаживаясь в кресло. Пёс уверенно устроился у её ног, продолжая изучать гостей. В этот миг огромные часы, украшавшие стену, начали бить. И Марджери с изумлением увидела, что только сейчас наступила полночь. С того момента, как они вошли в зал, прошло менее двух минут. Это было настолько невероятным, что Марджери невольно замерла с открытым ртом, в позе крайнего удивления, совсем не подходящей королеве темного бала. Черный пес едва слышно зарычал, приводя женщину в чувство, и она, вздрогнув, легко качнула головой, волевым усилием приказывая себе не удивляться ничему. Водопад с каждым ударом становился все меньше, а постамент опускался всё ниже, пока наконец вода совсем не иссякла, а кресла не оказались опущенными на небольшое возвышение на полу в центре бальной залы. Однако в зале уже никто не танцевал. Почтительно замерев, гости опустили глаза и расступились. А из глубины зала послышалась тяжелая поступь хозяина Весеннего бала. Марджери поднялась с места, почтительно склонив голову. Воланд был одет в пурпурный халат с поясом, заканчивавшимся кистями. В правой руке его была неизменная трость с головой пуделя, на которую он опирался при ходьбе. Живой же прообраз трости был единственным существом в зале, которое не выразило почтения мессиру. Пёс по-прежнему сидел у ног Марджери, словно охраняя её ото всех прочих. Воланд неспешно, степенно и уверенно прошел по залу и опустился в своё кресло. - Сядь, - велел он Марджери, и та послушно выполнила его приказ. Окинув взором собравшихся, Воланд выхватил взглядом Фагота. - Неси, - кивнув головой, сказал он, и Фагот, поклонившись, споро скрылся из виду. - Как много новых лиц, - задумчиво произнес Воланд, глядя на гостей. – С каждым годом их становится всё больше. Иной раз я боюсь, что наступит день, когда весь мир придет на мой Весенний бал, и тогда Вселенная погибнет. Ты понимаешь, почему, Маргарита? Марджери вежливо склонила голову. - Я думаю, мессир, потому, что во Тьме нет смысла, если в мире нет Света. Воланд одобрительно кивнул. - Мир, что приютил нас в этот раз, сильно изменился. Здесь Свет ещё может противостоять Тьме. Может защищать свои интересы, даже осознавая, что надежда на хороший конец ничтожно мала. И может быть, именно поэтому Арда так прекрасна. Но то недоверие, та разрозненность, что зародилась в рядах светлых сил, может привести к плачевным результатам. Гости непонимающе зашептались. - Вас удивляет, что Тьма защищает Свет? – спросил он у собравшихся. Те изумленно подняли глаза, глядя на Воланда. – Так вот. Антиподы должны находиться в равновесии. Это закон жизни. Если что-то становится сильнее, страдают все. Впрочем, вам в силу своей натуры вряд ли дано осознать это. Ты готов? – последняя фраза относилась уже к Фаготу, застывшему позади кресла князя Тьмы с непонятным предметом, старательно завернутым в непрозрачную ткань. - Извольте, мессир, - почтительно произнес он, передавая сверток. Воланд брезгливо поморщился. - Сними эту гадость, - велел он Фаготу, кивая на ткань. Тот качнул головой, спешно разворачивая предмет. Внутри оказалась хрустальная сфера, которую Фагот с большой осторожностью передал мессиру. Марджери с удивлением разглядывала необычную вещь, оказавшуюся в руках Воланда. - Ещё один пример того, как изначально прекрасная идея искажается до невозможности, - вздохнув, произнёс хозяин бала, задумчиво глядя на сферу, внутри которой переливались серебристые искорки. – Некогда палантиры помогали мудрецам постигать новые горизонты, сейчас же они служат для того, чтобы сбивать мудрейших с пути праведного. Только взгляни, Маргарита, какой удивительный парадокс! – усмехнувшись, Воланд поднял руку, сжимающую сферу, вверх. И сфера ожила. Первым зазвучал тихий, вкрадчивый голос, скорее напоминавший шелест ветра, чем звук человеческой речи. «Мы равны с тобой, Курумо, были равны от создания. Ты должен понимать, что значит это противостояние и каковы шансы Белого Совета. Ты был назван Мудрым, так подтверди своё звание! Мудрые всегда на стороне победителей. ..» - Тот, кто говорит сейчас, не ведает, что у него прибавилось слушателей, - пояснил Воланд, слегка тряхнув сферу. – Он некогда был велик, но не сумел сберечь свой облик. Он стал тенью, алчной, потерявшей истинную цель. В безумии своём он жаждет творить зло ради зла и все силы свои направляет на ложную цель. Увы, он ещё обладает силой, и не один великий разум падёт под его волей. А вот и первый в его строю… Сфера вновь ожила, но голос, звучавший сейчас, был иным. Приятным, мягким, внушающим доверие... «Ты щедр на обещания, Майрон, и если всё, что говоришь ты, истина - то быть союзником твоим вернее, чем противником. Но сколь часто обманом приманивал ты сторонников! Я не могу доверять тебе, Темный, и в этом моя мудрость. Я останусь в стороне, покуда не решу для себя, что лучше – быть союзником твоим или противником…» - И оба врут. Друг другу, чтобы приманить силы. Самим себе, уверяя, что выбор их – правилен. И всем вокруг, скрывая истинные свои намерения. А знаете, что самое странное? Судьба этого мира решится совсем не так, как все предполагали. Вообще, странная штука – судьба, верно? Любовь оказывается губительна, великие люди – бездушны, а маленькие – наоборот, полны сострадания. А иной раз Тьма встаёт рука об руку со Светом. Потому, что дороги в царстве Тьмы выстланы благими намерениями. А в царстве Света нет ничего более радостного, чем принять в своё стадо некогда заблудшую овцу. Воланд вновь тряхнул рукой, и сфера погасла. Гости изумленно глядели на мессира, не осмеливаясь даже шелохнуться. Тот же по-прежнему задумчиво смотрел на замолчавший палантир. - Да, - вздохнул он, словно очнувшись.– Последние годы странная хандра владеет мной, и эти балы никак не способствуют избавлению от неё. Что ж, моя задача – поднять бокал за праздничную полночь. Марджери заметила, как две невесомые тени, похожие на те, что помогали ей с гардеробом, протянули Воланду и ей хрустальные чаши. Хозяин бала уверенно взял свой кубок и поднялся. Марджери предусмотрительно повторила его действия. - Пейте, и пусть Луна будет нам свидетелем! – тихо произнес он, поднимая бокал. Многолюдная толпа взвыла, приветствуя своего повелителя. Огромные часы отбили последний, двенадцатый удар. И в этот самый миг весь зал, все стены, серебряные шары, искрящиеся вазы с цветами, вспыхнули, рассыпаясь серебряной пылью. Марджери от неожиданности на секунду закрыла глаза, а когда открыла, вдруг поняла, что они стоят на небольшой площадке перед скалистым обрывом вдалеке от какого бы то ни было жилья. Она и свита Воланда. - Ну вот и всё, Маргарита, - ответил Воланд, глядя на луну, заливавшую мир. – Бал окончен. Он тихо опустился в кресло, приглашая Марджери последовать его примеру. Марджери, только сейчас почувствовавшая, как горят натертые ноги и как ноет шея, уставшая от гнета золотой цепочки хозяйки бала, с благодарностью приняла предложение мессира. Гелла опустилась на пьедестал у её ног, ласково гладя по-прежнему лежавшего там пуделя. Фагот и Азазелло замерли молчаливыми тенями за спинкой кресла Воланда. И только Бегемот, довольно улыбаясь, кружился вокруг кресел, нисколько не боясь свалиться в пропасть. - Паяц, - откомментировал поведение кота Воланд. – Замри уже, в глазах рябит. - Как прикажете, мессир, - моментально прекратив, ответил тот. – Но я никак не могу унять радостного волнения. Мне кажется, бал прошел просто превосходно! - А ты что скажешь, Маргарита? – обернувшись к замершей в кресле женщине, спросил Воланд. - Все было великолепно, мессир, - тихо прошептала она, стараясь скрыть навалившуюся усталость. – Не скажу, что я часто бывала на балах, но если бы у меня спросили, как должен выглядеть идеальный праздник – я бы описала его именно так. Воланд едва заметно усмехнулся. - Что ж, ты была достойной королевой, - вздохнув, отметил он.