Color

Штат Нью-Йорк, 5 лет назад III. Существовала тонкая линия между тем как забыть и двигаться дальше. Сантана узнала это из Кейп-Кода. Забывание – это что-то вроде пластыря, но Сантане нужны были швы. Она усердно работала на ферме, и первые пару дней все её тело болело по утрам, но она привыкла к этому, когда была в группе поддержки. Старая Сантана бы уже отказалась от мысли о ручном труде. Новая Сантана нашла это полезным. Это было идеальное занятие, чтобы отвлечь её внимание от Бриттани в течение дня. Ночью, она немного думала о ней, прежде чем лечь спать и обнаружила, что с каждый днем боль уходила немного больше. Это не означает, что у нее не было ночей, когда она безудержно плакала в подушку, но эти моменты происходили все реже и реже, пока шли эти недели. Брюс и Дженис были счастливы, что Сантана была рядом. Это дало Дженис больше времени, чтобы помогать в мотеле, где она вела домашнее хозяйство, чтобы помочь Брюсу платить по счетам. Сантана ухаживала за Лэни, и подвозила Макса на автобусную остановку каждое утро. Затем она возвращалась, чтобы помочь Брюсу пасти животных в поле, ухаживала за Лэни, а когда Дженис возвращалась, помогала Брюсу завести животных назад. Это было не совершенно, думала Сантана, но это было хорошо. И действительно, это было больше, чем она могла на то надеяться. И за все это долгое время, Сантана, наконец, чувствовала удовлетворение. Она не была счастлива, нет, она не чувствовала этого с тех пор, как Бриттани умерла, и она искренне сомневалась, что это чувство когда-нибудь вернется, но это было лучшее, что она могла получить в то время. Дженис, Брюс, Макс, Лэни и даже щенки – стали её новой семьей. Но она не забыла свою старую, Дженис убедилась, что она звонит им каждую неделю просто чтобы её семья не волновалась. Но, как все в этом мире, лето подошло к концу. К концу августа, Сантана поняла, что деревья становятся красными, желтыми и оранжевыми, что означало приход осени. Её сердце повисло камнем в её груди, когда вспоминал, что ей придется вернуться домой. Каждый день стал немного короче, и проходил немного быстрее. Сантана знала одно: она не была готова уйти. «Так ты собираешься домой через неделю?» Спросила Дженис. Сантана грустно рассматривала свой мясной рулет, не будучи очень голодной. Дженис кормила Лэни ложкой пюре из брокколи, которую девочка быстро выплюнула. «Я не хочу». Сказала Сантана. «Дорогая, ты обещала своим родителям. Я не могу держать тебя вдалеке от них». Сантана знала, что Дженис была права. Она обещала родителям, что она будет в сентябре, и эта дата слишком быстро настала. Она спросила свою мать, что она имела в виду, начало сентября или конец сентября, прекрасно зная ответ. Её мать ответила таким голосом, что Сантана и не стала сомневаться. «Ты вернешься первого сентября». Сантана возненавидела эту дату. Она отметила её в календаре и нарисовала большой и жирный крестик на ней. Сантана не была достаточно голодна, чтобы съесть что-то еще из еды, стоящей перед ней. Она встала из-за стола и пошла в гостиную. Макс смотрел телевизор на полу, опираясь локтями на подушки. Ему, казалось, было вполне комфортно, там, где он был, но когда Сантана села на диван, она вскарабкался и развалился на её коленях. «Это правда?» Он спросил, не отрывая глаз от экрана. «Мама говорит, что ты уезжаешь. Ты же не уезжаешь, правда, Санти?» Сантана погладила его по волосам. Она могла бы сказать, что он был сонный и это, вероятно, не лучшее время, чтобы нервировать его. «Я должна вернуться домой». Ответила она. Внутри, она спрашивает себя, может ли все еще называть это так. Она была счастлива там так давно, а теперь… «Мама говорит, что твой дом здесь». Она начал сосать большой палец. Инстинктивно, Сантана убрала его руку изо рта. «Давай, тебе пора спать». Предложила она. «Нет». Макс сопротивлялся. «Я не хочу, чтобы ты уходила!». Он начал плакать. «Я не хочу, чтобы ты уходила, Сан!» Сантана попыталась успокоить ревущего мальчика, но он был безутешен. Мать заглянула в гостиную, чтобы посмотреть, что происходит, но Сантана улыбнулась ей ободряющей улыбкой. Она кивнула в понимании и вернулась чистить кухню. Она позволила ему плакать у нее на коленях, его маленькие ручки сжимали её рубашку. Он недолго плакал в изнеможении. Когда он, наконец, уснул у нее на коленях, Сантана взяла его на руки и понесла наверх. Она положила его в постель, где он что-то пробормотал и свернулся в клубок, засунув палец в рот снова. Сантана нежно убрала её, перед тем, как поцеловать его в лоб. Она оглянулась в его комнате. Макс любил самолеты, и он поклялся стать летчиком когда-нибудь, естественно, его комната была в соответствующем стиле. У него были обои с самолетами, одеяло с самолетом и игрушки, разбросанные по комнате. После того, как Сантана взяла его игрушки и поставила их на место, она почувствовала легкий укол сожаления. Она была такой неотъемлемой частью его жизни, она готовила ему обед, брала его на руки и поднимала его вверх и вниз, играла с ним, и тому подобное. Она не могла помочь, но чувствовала, как будто она отказывается от него. «Как ты отказалась от своих друзей?» Голос в голове горько спрашивал. Сантана покачала головой, стараясь забыть об этом. Она вспомнила, как её мать упоминала то же самое. «Она беспокоятся, дорогая. Разве мы не можем сказать им, где ты находишься?» «Пусть они знают, что я жива». Сантана ответила холодно. «Почему ты так с ними поступаешь? Что они тебе сделали?» Сантана прикусила губу. Они ничего не сделали, просто ей было немного стыдно видеть их и говорить с ними. Она просто исчезла однажды, и чувствовала себя немного неловко, что им пришлось пережить то, что не они не должны были. И она не хотела видеть их, не двинувшись дальше. «Я не могу, ладно? Я знаю, что они придут посмотреть». Особенно Пак. Этот парень приедет куда угодно, и унесет её из дома в мешке, если ему будет нужно. Он, наверное, привез бы её обратно в Лайму, и сказал бы ей, чтобы она привела свою жизнь в порядок. Он был хорошим, но он был немного грубым, когда дело касалось таких вещей. Это был единственный способ, который он знал, чтоб действовать. Иногда это и хорошо, но Сантана не хочет проверять. «Они могут быть заняты». Это был конец. Сантана бродила у сарая, сжимая Пикассо к груди. Когда она вышла из дома, она привлекла внимание Бриттаны, которая пошла за ней. Бриттана тесно привязалась к Сантане по некоторым причинам. Позже она узнала от Макса, почему они так назвали этого щенка. «Видишь её глаза?» Сказал Макс, показывая. Сантана посмотрела на счастливого щенка. Один из её глаз был темно-коричневого цвета, а другой был голубым, почти как у Бриттани. «У тебя карие глаза, и у Бриттани голубые глаза!» Были… Думала Сантана. Бриттана не хотела оставлять Сантану. Она сопровождала её, когда она брала овец на поле, и сворачивалась калачиком на её постели (иногда даже рядом с ней) ночью. Дженис сказала ей, что она должна взять Бриттану с собой, иначе бедняжка умрет от разрыва сердца. Сантана пообещала, что как только она могла, она будет возвращаться к ней. Но собаки не могут взбираться по лестницам, и поэтому Бриттана ложилась под ней, как только Сантана пропадала из поля зрения, и подвывала немного. Сантана открыла двери на верхнем этаже, и села на краю, положив утку рядом с собой, примерно в то месте, где сидела Бриттани, так много месяцев назад. «Я не готова». Шептала она. «Боже… Прошел почти целый год, Бритт, и я все еще не готова вернуться назад в Лайму». Она посмотрела на несколько деформированную утку. «Ты готова». Сантана вскочила, когда услышала голос Дженис. Женщина поднялась и села на противоположной стороне от чучела животного. «Подслушивали?» Спросила Сантана, но она не была против. «Старые люди, вроде меня, не особо стесняются». Усмехнулась Дженис. «Старые? Я бы сказала, что в тебе еще есть один или двое детей». Шутила Сантана. «Ха! Только если ты будешь принимать их!» Дженис ответила, качая головой. Сантана опустила голову. «Бриттани сделала большую часть работы». Сказала она. «Милая… Она все время дрожала. Единственная причина, по которой она смогла пережить весь этот беспорядок, это потому, что ты была там и держала её за руку». Сантана посмотрела на женщину и благодарно улыбнулась. Обе молчали, и холодный осенний ветер наполнял сарай. «Я рада, что мой автомобиль сломался». Тихо сказала Сантана. «Я тоже». Дженис обняла девушку и потянула её к себе, с хлюпающей уткой между ними. «Ты готова». Сантана вздохнула. Она искренне надеялась на это. Это произошло за три дня от отъезда Сантаны. Она упаковывала свои вещи, печально глядя на комнату вокруг себя. Она определенно будет скучать по старому дому, несмотря на те ужасные звуки, которые он издавал поздно ночью. Она действительно не хотела уходить, и она искала любой повод, чтобы остаться немного подольше. К счастью, или, возможно, к несчастью, появилась возможность, как только она забросила свою последнюю одежду в чемодан. «О, черт! САНТАНА!» Голос Дженис был неестественно громким и слегка настойчивым. Если и было что-то, что Сантана смогла быстро понять, это было то, что Дженис была не очень спокойна. Роды Лэни были свидетельством, что в любое время, когда её голос только намекал на панику, это было что-то огромное. Сантана бросила и все и бросилась вниз. Дженис держала руку Брюс через плечо. Лицо этого большого человека было искажено от боли, и он схватился за ногу. Его голени выглядели так, как будто, кто-то согнул их пополам и кости торчали из кожи. Кровь сочилась на пол, а мужчина испустил тихий поток проклятий. «Что, черт возьми, случилось?» Потребовала Сантана, бросаясь к ним, чтобы Брюс мог бы положить свою руку через её плечо. «Гребаная… Гребаная крыша». Сказал Брюс сквозь стиснутые зубы. Они усадили его, и Дженис сразу побежала набирать ванну воды. Она схватила полотенце и прижала его туда, откуда текла кровь. Брюс испустил пару громких проклятий и поморщился от боли. «Что насчет крыши?» Спросила Сантана, пытаясь заставить его не обращать внимания на боль. «Черт… Я пытался… починить дыру в крыше амбара». Он резко втянул воздух, когда Дженис начала вставлять кость назад. «Черт, черт, и я поскользнулся и упал…» «Тебе повезло, что это все, что могло случиться». Сказала Дженис. Её голос был полон беспокойства. «Да… Ну, и какого черта мы будем делать теперь?» Потребовал Брюс. «Подходит сезон урожая. Мне нужно быт на ногах». «Мы поручим Колби это делать» Дженис обхватила его ногу шиной, которую она сделала на своей разделочной доске. «У Колби школа!» Ответил Брюс. «Мальчик не может нам помочь». «Я смогу уделять больше времени, которое уходит на мотель». Дженис отрезала. «Дорогой, ты не в состоянии ничего делать». «Я останусь». Выпалила Сантана. Оба замерли, и посмотрели на брюнетку. «Я останусь». Её голос был прочнее в этот раз. «Нет, нет, не надо». Ответила Дженис, но Сантана могла сказать, что она не настаивает на этой идее. «Я остаюсь. Вам нужна моя помощь». «Твои родители. Сантана, ты собираешься домой. Мы не можем просить тебя остаться, из-за Брюса, который двигается также изящно, как и бык». Сантана посмотрела на Дженис так, что женщина уже не могла сопротивляться. «Но твои родители…» «С ними все будет в порядке». Сантана солгала. Она знала, что её отец с матерью имели в виду, когда говорили, что она больше не их дочь, если она не вернется домой. «Я позвоню им прямо сейчас». Она выхватила свой мобильный и набрала номер своего домашнего телефона. Её мать ответила. «Эй, мам». «Сантана! Как ты? Ты возвращаешься через пару дней, не так ли?» Сантана глубоко вдохнула и ушла прочь, чтобы ни Брюс, ни Дженис не могли услышать, если все пойдет очень плохо. Её отец взял другой телефон в доме, тот, что наверху. «Сан?» Спросил он. «Привет, пап». «Хорошо снова слышать твой голос. Я думал, может быть, мы могли бы взять тебя на обед, когда ты вернешься в пятнице». Сказал он. Они оба звучали так, что они были очень рады видеть её, и Сантана чувствовала себя ужасным ребенком. «Мама, папа… я не приеду домой в пятницу». «Прости?» Голос её отца дрогнул. «С Брюсом произошел несчастный случай. Его нога… Он сломал ногу и не может работать». Объяснила Сантана. «Я должна остаться, пожалуйста, мама, папа, пожалуйста, поймите». «Меня не волнует, даже если все хозяйство умирает, ты едешь домой в пятницу». Её отец кричал. Её мать вела себя странно тихо. Сантана должна была оказать давление. «Я должна помочь им». «Нет, ты хочешь им помочь. Они поладили без тебя прежде, и они сделают это снова». «Я остаюсь». Сантана сказала, и её голос был непоколебим. Наступило долгое молчание. «Тогда, тогда ты больше не наша дочь. Мы потратили слишком много времени, беспокоясь о тебе, а ты не задумывалась даже на секунду, о том, что мы чувствуем». Голос её отца дрожал от гнева. «Дорогой…» Сказала её мать, и она явно плакала. «Повесь трубку». Отец Сантаны приказал. «Черт возьми, сделай это сейчас!» Сантана услышала щелчок. «Мы тебя не знаем». И другая линия тоже оборвалась. Рука Сантаны дрожала, когда она положила телефон назад в карман. Это было так же, как если бы это была авиакатастрофа. Она закрыла рот рукой, подавляя крик. «Сантана?» Прошептала Дженис, подойдя ближе. Сантана проглотила рыдания, которые застряли в горле. Она глубоко вздохнула и повернулась, заставив себя улыбнуться. «Они согласились». Ответила она. Дженис скептически посмотрела на нее, прекрасно зная, что она лжет. «Сан...» Дженис предупредила, приближаясь. Сантана прошмыгнула мимо нее и села рядом с Брюсом, все еще пытаясь подделать нормальное поведение. «Давайте отвезем его в хорошую больницу, ладно?» Спросила Сантана. Брюс молча кивнул, кряхтя от боли, когда Сантана помогала ему встать на здоровую ногу. Они доковыляли до передней двери, сопровождаемые взглядом Дженис. Она знала, что что-то пошло не так в их разговоре. Это было не трудно понять, глядя на полные слез глаза девушки. Но даже в её самых смелых мечтах она не знала точно, чем Сантана пожертвовала для них. Сантана бросилась в работу, не желая останавливаться на том, что она не была уверена, есть ли я у нее дом, куда бы она могла вернуться, когда Брюсу станет лучше. Она обеспечила себе чуть долгое пребывание с Брюсом и Дженис, но ей бы пришлось вернуться домой и исправить то, что она ушла из семьи. Брюс в основном оставался в помещении, иногда ковыляя с костылем, чтобы посмотреть, что делает Сантана и ворчал, комментируя, как Сантана должна пасти овец, или ухаживать за курами, и в редких случаях, делая комплементы. Прошел еще месяц, прежде чем Брюс смог ходить на двух ногах снова. Сантана посмотрела на календарь. У нее была новая дата, обведенная в кружок, 23-е октября. Это был день, когда она поклялась себе, что она вернется в Лайму. Она поможет Брюсу во время сбора урожая, но она пообещала себе, что уедет после этого. Это было 22-ое число, и Сантана вышла наблюдать за стадами снова. Небо было темным, и облака висели низко, из-за грядущего дождя. Овцы были в порядке, и Бриттана, Маунти и ДеСкала пристально следили за ними. Сантана вздохнула, зная, что завтра она должна будет выяснить, действительно её родители хотят, чтобы она осталась им чужой. Более того, ей было необходимо посетить могилу Бриттани и посмотреть, заставило ли долгое пребывание вдали, боль утихнуть. Она поиграла с травинками пальцами и легла на землю, глядя на небо. Неопределенность. Она возвращается в Лайму, но у нее было никаких вопросов насчет этого. Остальные члены хорового кружка, наверное, уехали в колледж, или что они там делают, Сантана не особенно беспокоилась о них. Но, возможно, ей не было куда идти, может быть, она не была готова еще встретиться лицом к лицу со своими демонами. Небо над ней загрохотало, и открылось, наконец. Дождь лил на нее. Она поднялась с земли и побежала к сараю. Собаки, казалось, не сообразили, как и овцы, и они, вероятно, будут в том же месте и после дождя, так что Сантана решила спастись самой. Как только она поднялась на вершину холма, с которого было видно ранчо, она увидела силуэт двух девушек, двигающихся в сарае. Её сердце остановилось на мгновение, когда она поняла, что это, наверное, дождь вытворяет трюки с её мозгом. Тем не менее, она помчалась вниз к сараю, и бросилась к открытым дверям. «Привет?» Кричала она. Никакого ответа. Она посмотрела вокруг и её глаза увидели тень. Она посмотрела на правую сторону сарая, и птица вылетела из сена и наружу. Сантана сглотнула и медленно пошла к стене. Она протянула руку и коснулась дерева, закрывая глаза. Она пыталась вернуть то чувство влажной кожи Бриттани на своей собственной. Она прижалась к деревянной стене. «Бритт…» Шептала она. «Я возвращаюсь домой». Она осталась так на мгновение, прежде чем выйти на улицу. Дождь лил водопадом с неба, и она услышала крик Дженис с крыльца, чтобы она вернулась внутрь. Сантана раскинула руки, как будто приветствуя ливень, и склонила голову, открыла рот и высунула язык, чтобы попробовать капли, когда они падали. Она знала только, как она выглядит, с открытым ртом, и высунув язык, как собака. Она также могла чувствовать слезы, которые текли по обеим сторонам её лица, теплые, в отличие от ледяного осеннего дождя. Но её не волнует, как это глупо, и что, вероятно, она простудиться, промокнув. Годно… подумала она. Что-то сдавленное и хриплое вышло из её рта, и Сантана сначала не признала, что это был за звук. Во второй раз она поняла, что это был смех. Она смаялась. Боже мой, она искренне смеялась. Она смеялась над абсурдностью, совпадение всего этого. Она смеялась над собой за то, что это так глупо. И хотя оно длилось всего несколько секунд, Боже, это было так долго, и Сантана стояла под дождем еще некоторое время, смакуя ощущение скрипучего смеха, который остался у нее в горле. Когда наступил день, когда Сантана должна была уйти, она оказалась готова. Прощания на этот раз были больше, чем, если бы Сантана просто запрыгнула в машину и уехала прочь. Она должным образом обняла каждого из них, даже Лэни, которая плакала, когда Сантана отдала её назад. Макс прыгнул на руки Сантаны, и Брюсу пришлось отрывать его. «Я вернусь». Обещала Сантана. Дженис поцеловала её в щеку, с глазами, переполненными слезами. «Тебе бы лучше так и сделать. Иначе…» «Вам придется послать Маунти за мной». Закончила Сантана с улыбкой. Губы Дженис дрожали, и она наклонилась обнять её еще раз. «Береги себя». Прошептала женщина. «Я буду». Сантана села в машину. Она открыла окно и поехала медленно, махая им, пока они не стали просто пятнышками в лобовом стекле. Её время в Нью-Йорке прошло. Это было то время, чтобы вернуться в Лайму.