Алмазная королева 3. Конец и новое начало.

      Я проснулась от того, что кто-то потрепал меня за плечо. Открыв глаза, увидела возле своей кровати молчаливую фигуру Люси.       — Как ты сюда попала? — удивленно спросила я.       Девочка вместо ответа прижала палец к губам и поманила меня за собой.       Всё ещё ничего не понимая и сгорая от любопытства, я встала, надела халат и поспешила за младшей Певенси, которая нетерпеливо качала свечой в руках.       Мы осторожно выскользнули за дверь и тихо побрели по многочисленным коридорам поместья. Наш путь освещало лишь одинокое пламя свечи, которое отбрасывало длинные мрачные тени на стены.       — Куда мы идем? — тихо прошептала я и мой голос эхом прокатился по коридору, отчего мне стало как-то жутко.       Люси не ответила. Она продолжала методично шагать вперёд, прислушиваясь на каждом повороте, но ни на секунду не останавливаясь.       Наконец, мы подошли к двери, ведущей в комнату с Платяным шкафом. Здесь Люси остановилась и вошла внутрь, даже не глянув в мою сторону.       Я была озадачена, удивлена и даже немного напугана. В моей голове боролись между собой разные вопросы. И я видела лишь один способ понять, что происходит, поэтому поспешила за младшей Певенси в комнату.       С момента нашего с Питером последнего прибывания здесь ничего не изменилось. Шкаф всё так же стоял посреди запустения и пыли, как нечто величественное и прекрасное.       Люси приоткрыла дверцу гиганта и прошмыгнула внутрь. Я коснулась гладкой холодной поверхности и немного помедлила. Наш с Питером неудачный опыт повлиял на меня очень сильно, но сейчас у меня было ощущение, что не этот раз всё получится.       Не медля больше не секунды, я уверенно распахнула дверь и поспешила вперёд, за мелькающим впереди огоньком свечи.       Через пару секунд я уже вдыхала аромат хвои и свежего лесного воздуха в свои легкие. Рядом стояла счастливая Люси, свеча в её руках потухла от набежавшего ветра.       — Нарния! — пробормотала я, ощущая как в груди зарождается огненный шар счастья и любви. В этом слове для меня заключалось всё самое прекрасное, что когда-либо могло со мной произойти.       Я почувствовала как ладонь Люси скользнула в мою, и в следующую секунду мы побежали вперёд, смеясь и не веря в собственное счастье.       Впереди между огромных елей показался знакомый фонарь, весь покрытый плющом и цветами. Здесь мы остановились и огляделись. Я вспомнила при каких странных обстоятельствах мы сюда попали.       — Что произошло? — спросила я у Люси.       — Мы в Нарнии, — весело ответила младшая Певенси, — разве не здорово?       — Здорово! — согласилась я, — но как мы сюда попали?       — Не знаю, — задумчиво сказала Люси, — но главное, что мы здесь, а всё остальное не важно, верно?       Я была с ней не согласна и только собиралась об этом сказать, как из леса послышался шорох и к нам на поляну вышла… Сьюзен! Она была, как и мы в ночном халате и тапочках, в руках она держала потухшую свечу.       — Сьюзен! — одновременно закричали мы и кинулись к ней не шею.       — Ты в Нарнии! — воскликнула Люси, — я всегда знала, что ты не забыла…       Сьюзен улыбнулась. В её глазах были слезы.       Тут вдалеке затрубили в рог. Мы переглянулись и, не сговариваясь, поспешили на его звуки. Вскоре мы добрели до поляны, на которой стояло трое людей, по загорелыми лицам и восточным одеждам мы определили, что это тархистанцы. Один держал в руке рог, другой — длинный сверток, а третий — трех лошадей на поводу. Нам с первого взгляда не понравились их лица, и взгляды. Мы затаились под деревьями, ожидая развития событий.       На поляну со всех сторон выходили нарнийцы: волки, лисы, белки, мыши, фавны, дриады, медведи… На их лицах я с ужасом увидала покорность и какую-то неестественную пристыженность. Они молча вставали перед тархистанцами в полукруг, не поднимая голов.       — Что здесь происходит? — тихо прошептала Люси. Её слова показались мне слишком громкими в этой почти абсолютной тишине, но никто нас казалось не услышал.       Тархистанец, держащий рог, дунул в последний раз и отошел назад вместе с тем, что вёл на поводу лошадей. А тот, который держал свиток наоборот шагнул вперёд и гордо зачитал:       — «Я, повелитель всего живого в нашем мире, Аслан, Великий лев, обращаюсь к вам, моим рабам, с тем, чтобы выразить моё неудовольствие в вашем поведении. До меня дошли слухи, будто некоторые из вас не верят в то, что я вернулся и отказываются подчиняться своему создателю и господину, поэтому я повелеваю своим воинам от моего имени карать каждого, кто осмелится усомниться в моём существовании…»       Я не выдержала. Каждое слово наносило моему сердцу жестокие раны. Кто посмел так нагло выдавать себя за величайшего льва во все времена?       — Это всё наглая ложь! — закричала я, выходя из-за деревьев, — Аслан не мог так сказать, потому что он мудрейший и справедли… — я осеклась. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания! Более того, никто даже ухом не повёл!       -… все собираемые в лесах орехи, грибы… — продолжал монотонно читать Тархистанец.       — Они не слышат и не видят нас, — в голосе Сьюзен слышалось горечь, — что сделалось с нашей Нарнией?       Никто из нас не ответил. В звенящей тишине раздавался только противный голос воина.       Люси вышла из-за деревьев и тихо подошла к ближайшему фавну.       — Сэр? —тихо и неуверенно произнесла она, осторожно трогая фавна за плечо.       Нарниец вздрогнул и осторожно тронул себя за плечо, будто ощущая прикосновение.       — Сэр, вы меня слышите? — спросила ободрённая Люси.       Фавн не ответил, но и не убрал руки со своего плеча.       — Сэр, вы же не верите ни единому слову этого человека? Аслан не такой! Вы же знаете?       В глазах фавна заблестели слёзы.       — Он услышал! Услышал! — зашептала Сьюзен.       Я сама чуть не расплакалась от восторга.       Внезапно фавн выпрямился во весь рост и крикнул:       — Вы лжец! — его голос потряс поляну, как удар молнии, — есть хоть одно доказательство того, что Аслан писал этот документ?       Тархистанец остановил своё чтение и поднял на фавна полный гнева взгляд:       — Кто дал тебе право перебивать меня, грязная тварь? — выплюнул он. Его соратники вынули мечи и двинулись в сторону нарушителя спокойствия.       — Аслан никогда бы не позволил оскорблять и унижать нас! Он мудр и добр, а вы клевещите на него!..       — Забудь эти лживые сказки! — гадко усмехаясь, ответил Тархистанец, — их придумали ваши предки, чтобы усыплять малышей. Настоящий Аслан вернулся, чтобы образумить вас, наглых тварей, и создать порядок в стране!       Тем временем два других воина приближались к фавну. Сьюзен и Люси ринулись защищать его, но тархистанцы прошли сквозь них, будто они призраки.       — Что нам делать? — закричала Люси, когда один из воинов ударил нарнийцу под дых, а другой начал со всей силой бить его тяжёлыми сапогами.       Фавн корчился не земле от боли, а его мучители продолжали с наслаждением бить его. Мы же не могли ему помочь, как не пытались, и от этого нам было больнее всего. Люси плакала от безысходности и горя, а мне казалось, что лучше бы избили меня, чем несчастного.       Наконец, фавн потерял сознание, и тархистанцы оттащили его тело в сторону. Остальные нарнийцы не смели поднять взглядов. Все были до ужаса напуганы.       — И так будет с каждым, кто осмелиться поставить под сомнения слова Великого льва, — подвел итог Тархистанец и вернулся к прерванному чтению.       — Что же нам теперь делать? — прошептала Сьюзен. Её губы были белыми, как мел, а глаза красными от слез.       Ясное дело, что мы не сможем помочь нарнийцам, будучи бестелесными телами.       Мы подошли к лежавшему на земле фавну. Он был в очень плохом состоянии: многочисленные раны кровоточили, тело напоминало один сплошной синяк.       Люси села подле него на корточках и мягко провела ладонью по щеке:       — Не сдавайся, — прошептала она, — ты прав, они мошенники! Настоящий Аслан никогда бы так не поступил! Я древняя нарнийская королева Люси Отважная. Я пришла, чтобы облегчить твои страдания и сказать, что ты не зря испытываешь боль. Настоящий Аслан любит и уважает нарнийцев, он вовсе не жесток!       Из глаз фавна ручьём потекли слёзы. Он не мигая смотрел на небо и в его глазах читалась любовь к родной стране и вера в Великого льва.       —Он вернется, — успокаивающе говорила Люси, еле скрывая слёзы, — он не бросит Нарнию в трудный час!       Неожиданно на поляну налетел ветер. Он подхватил нас троих, как пушинки и понес вверх, к облакам. И хоть нашли тела были легкие, на душе было ужасно тяжело.       Мы летели в облаках очень долго, но вот, наконец, ветер стал ослабевать и мы очутились на краю леса рядом с местом, где множество тархистанцев рубили деревья. Говорящие нарнийские деревья! Они не заметили нас, что и следовало ожидать.       — Что же происходит? — воскликнула я.       Мне не ответили.       Мы молча поднялись на холм рядом с нами. На нем располагались несколько тархистанцев, они разводили костёр рядом с маленьким сарайчиком прямо на вершине.       Когда мы подошли поближе, дверь сарая со страшными скрипом отворилась, и из неё выполз большой страшный обезьян.       — Что вы так долго возитесь, растяпы? — хрипло прикрикнул он на воинов, — скоро будет совсем темно. Придёт время Аслану показаться из своего убежища, — он ткнул пальцем в шаткую постройку возле себя.       — Вот где скрывается самозванец! — воскликнула я, — идёмте хотя бы посмотрим на него!       Но только мы шагнули в сторону сарая, как воздушный поток опять подхватил нас и отнёс обратно к опушке леса. За время короткого полёта мы успели увидеть, что на лесозаготовке работают не только тархистанцы. Основную работу выполняли нарнийцы: гномы валили лес, лошади и фавны таскали брёвна… А воины только подгоняли их плетьми.       — Вы только посмотрите туда! — указывая в сторону леса, воскликнула Сьюзен, — там кто-то привязан!       Мы поспешили, куда указывала Сью.       Действительно, под огромным деревом стоял привязанный юноша, одежда на нем была разорвана, но богата. Он стоял, понурив голову, и не шевелился.       — Ведь это он приходил к нам тогда! — воскликнула Люси, — просил помощи.       — Когда приходил? — не поняла Сьюзен.       Мы сбивчиво и кратко рассказали ей о послание из Нарнии, а затем опять повернулись к юноше.       — Нужно попробовать с ним поговорить, как с фавном, — сказала Сьюзен.       — Люси, можно теперь я попробую, — попросила я. Мне тоже очень хотелось поговорить с кем-нибудь из нарнийцев.       Младшая Певенси кивнула.       Я осторожно подошла к человеку и потрогала его за плечо.       — Кто здесь? — юноша поднял голову и заозирался по сторонам.       — Здравствуй, — тихо произнесла я. Отчего-то из моей головы вылетели все заготовленные фразы, — я древняя королева Нарнии Элина Благонравная, Повелительница стихий.       — Неужели мои мольбы были услышаны? Вы пришли спасти Нарнию? — юноша огляделся еще раз, — почему же я вас не вижу?       — Потому что я невидима, — не скрывая грусти, откликнулась я.       — Но как же вы спасёте Нарнию?       — Мы не знаем, — эти слова произнесла Люси, подходя и кладя юноше руку на другое плечо. Она видела, что я не могу вымолвить больше ни слова.       — О, несчастье! — воскликнул юноша, — как же мне спасти свой народ?       — Вы король Нарнии? — Сьюзен тоже подошла к юноше.       — Верно. Я тот несчастный король, который не знает, что делать, — ответил юноша, — меня зовут Тириан.       — Я королева Люси Отважная, — представилась Лу, — а еще с нами моя сестра — королева Сьюзен Великодушная.       — Не нужно печалится, Тириан, — произнесла я, стараясь подбодрить короля, — скоро придет настоящая подмога. Юстас и Джил, спасшие твоего предка принца Рилиана, сына Каспиана X, скоро будут здесь. Тебе придется лишь немного подождать.       — А пока скажи нам, кто тот самозванец, смеющий выдавать себя за Великого льва, — попросила Сьюзен.       — Ваши величества, поверьте мне, я сам ничего не знаю, — грустно ответил король, — мне сообщили о том, что кто-то рубит леса, и я поспешил сюда вместе с верным другом. И видите, как был наказан за наивность и неосмотрительность.       Тем временем сумерки незаметно приблизились и накрыли землю. Лесорубы прекратили свою работу и стали подтягиваться к костру на вершине холма.       — Смотрите! — воскликнула Люси.       Двери сарая отворились и оттуда под общий трепетный вздох вышел большой косматый лев. Только походка его была явно не львиная. Он передвигался как-то неуклюже подпрыгивая и мотая головой.       — Это не Аслан! — нахмурилась я, — как можно принять это кособокое чудище за Великого льва?       — Больше того, — с призрением наморщилась Сью, — как «это» вообще можно назвать львом? В львиной шкуре, наверняка, запрятан очень неумелый актёр.       Тут на нас снова налетел ветер и мы почувствовали, что нас уносит от дерева.       — Надейся и жди! — закричала я Тириану, хотя не была уверена, что он меня услышал.       — Ты прочитала моё письмо? — спросила меня Сьюзен.       — Письмо? — я не сразу поняла, о чем речь, — да, конечно, — я вздохнула.       — Видимо, ты прочла не всё, — грустно усмехнулась девушка, — не оба листа…       Я хотела спросить, о чем она, но внезапно ветер разъединил нас со Сьюзен, а через пару минут и Люси понесло в противоположную от меня сторону.       Мне стало страшно и я закричала, потому что вокруг меня стали сгущаться тучи. Я почувствовала ком в горле и слёзы, душащие меня. На плечи навалилась тяжесть от того, что я почувствовала, как беззащитна опять Нарния и как бессильна я. Воздушный поток закружил меня, унося в огромную воронку. Меня несло вниз, в неизвестность…       И я закричала. Закричала громко и страшно, как кричит раненный зверь, чувствуя, что погибает.       Мне казалось, что мир перевернулся, накопившаяся горечь жгла и не давала вздохнуть. Да и зачем это нужно?       — Элинаааааа, — из темноты долетел до меня еле слышный звук, — Элинаааа, — всё чётче и чётче раздавался в моей голове чей-то голос, — Элинааааааааааа.....

***

      — Элинаааа!       Я резко открыла глаза и увидела перед собой взволнованные лица Питера и Эдмунда. Я лежала в своей комнате в поместье Лаптевых, за окном только только занимался рассвет.       — Слава Аслану! Ты очнулась, — выдохнул Пит, — что случилось?       — Я не знаю, — честно признавалась я.       — Ты кричала, очень страшно и громко, — серьезно заметил Эд, — как будто тебе всю душу на изнанку вывернули.       — Правда? — я чувствовала себя ужасно. Неужели моё путешествие всего лишь сон?       — Неприятный сон? — как бы подтверждая мои мысли, спросил Питер.       — Не совсем, — медленно ответила я, — всё было слишком правдоподобно. Я была в Нарнии!       — Расскажи, что ты видела! — воскликнул Эдмунд, — там всё так плохо?       Я отвела взгляд и пересказала братьям наше с Люси и Сьюзен путешествие. Когда мой рассказ был окончен, мы долго молчали.       — Я рад, что Сьюзен не предала Нарнию, — наконец подал голос Эдмунд.       — Да, я тоже, — улыбнулся Питер.       Я не сказала ничего. Пересказывая сон, я не упомянула про странные слова девушки насчёт её письма.       — Как думаете справятся Юстас и Джил? — спросил Эд.       — Однажды они справились, — откликнулась я, — почему бы и нет?       — Я бы всё отдал лишь бы спасти Нарнию, — тихо, но отчётливо сказал Питер, — нам нужно поторопиться.       Мы с Эдом согласно кивнули.       — Выедем десятичасовым рейсом, не будем оставаться до обеда, — решил Верховный король, и мы безоговорочно подчинились.       Парни еще немного посидели и ушли, а я осталась собирать вещи. Было только семь утра, поэтому мне было нечего торопиться. Я спокойно укладывала в спортивную сумку свои немногочисленные пожитки и через пятнадцать минут уложила всё.       Тут ко мне постучали.       — Можно? — в дверях показалась голова Данила.       — Конечно.       Парень вошёл и огляделся.       — Значит это правда, что вы уедете раньше? — грустно спросил он, обводя взглядом мою комнату.       — Да, обстоятельства требуют, — вздохнула я, — но я надеюсь, что мы в скором времени встретимся.       Мы помолчали.       — Кстати, почему ты ничего не говорила про Сьюзен? — внезапно спросил парень, усаживаясь в кресло, — я случайно узнал сегодня от Эдмунда, что у него две сестры.       — Ну, — я замялась, — длинная история.       — Просто по интересным обстоятельствам я её неплохо знаю. Она очень красивая! — его глаза заблестели, а щёки покрылись румянцем.       Я усмехнулась. Данил был не первый восхищённый поклонник Сьюзен. В голове моей возникли мысли о письме. Я подошла к сумке и достала его оттуда.       — Слушай, что ты знаешь о зашифрованных письмах? — спросила я, доставая из конверта пустой лист бумаги.       — Ну, это обширная тема, — нахмурился Данил, — зачем тебе?       — Сьюзен, похоже, написала мне два письма, — сказала я, — и одно из них такое.       Почему-то в данной ситуации мне захотелось довериться этому человеку, тем более, что в таких вещах я была полный профан.       — Попробуй прогладить утюгом, — предложил Данил после тщательного рассмотрения листка, — это самый распространённый способ.       Я тут же вооружилась отданными в моё распоряжение утюгом и гладильной доской. Через пару минут на листе действительно стали проступать буквы, а ещё через некоторое время их можно было разобрать:       «Элина,       Я знаю, что нет мне прощения! Но я знаю, что ты веришь мне и понимаешь, почему я предаю Нарнию! Давно уже не чувствую ничего к Каспиану, но воспоминания об этих днях кажутся мне ужасными!       Не говори обо всё этом братьям и сестре. Моя тайна умрёт со мной.       Я люблю Нарнию!       Прости!       Твоя Сьюзен.»       Я опустила голову на грудь и заплакала. Мне было очень тяжко осознавать, что моя сестра таит в себе боль утраты до сих пор. А что она интересно чувствует после ночи в Нарнии?       Я была уверена, что всё это не просто сон, а значит Сьюзен была со мной. Если до этого можно было сомневаться, то теперь письмо подтверждало, что всё было вполне реально.       — Что случилось? — вывел меня из мыслей голос Данила, — безрадостные вести?       — Не совсем, — ответила я, оттирая слёзы, — послушай, а ты не хочешь снова увидеть Сьюзен?       — Хочу, — я увидела как заблестели его глаза. Конечно, я была уверена, что он в неё влюблён. Мои чувства редко меня подводили.       — Тогда отнесёшь ей моё письмо, когда будешь в городе? — спросила я.       — А почему ты сама не…       — Потому что она сейчас уезжает в санаторий и приедет только после моего отъезда.       — Тогда хорошо, — согласился Данил.       — Все идёмте завтракать! — раздался издалека громкий голос хозяина дома.       Мы подскочили и поспешили на кухню.