Defender

POV Хагён В комнате повисла обжигающая своей остротой тишина, готовая в любой момент обрушиться на наши головы уродливыми пронизывающими осколками, но никто так и не решился проронить хотя бы звук. Словно в замедленной съемке я смотрел на происходящее, чувствуя, как воздух застрял у меня в горле. Я, конечно, подозревал, что у Бина есть чувства к нашему тормозящему на догадки другу, но никак не ожидал, что столь кроткий парень способен на подобные финты. Всегда сдержанный, заливающийся краской, прячущий глаза и все время тушующийся «цветочек», что в моих глазах олицетворял чистейшую невинность, просто не мог столь внезапно стать настолько дерзким и бесцеремонным, если только не… Мой взгляд мгновенно переместился с парней на восседающего по соседству демона. Лео, самоуверенно тянул уголки пухлых губ в еле уловимой улыбке. В прищуренных черных глазах, я явно различал пьянящий огонь на самом дне его бездонных зрачков. Предательская дрожь прошлась от макушки до кончиков пяток: уж лучше бы Бин просто осмелел от выпитого алкоголя, и я бы потом посмеялся вместе со всеми, вспоминая растерянную физиономию Кена, когда неженка и тихоня Бинни засунул ему свой язык в рот, и все это бы оказалось нелепой и забавной случайностью. Стечением обстоятельств. Уж лучше бы. Рука сама взметнулась в воздух, тараня чужое плечо. Лео, потеряв концентрацию, удивленно воззрился на меня, словно не он только что залез в голову к моему другу, превращая его чувства в фарс. — Какого черта ты творишь? — произнес я одними губами, в сердцах желая прожечь дыру в этой надменной физиономии напротив. Заметив злость, отражающуюся на моем лице, Тэгун лишь сильнее растянул губы в улыбке, прикладывая к ним свой тонкий палец, явно прося меня просто смотреть и не вмешиваться. Хватает же наглости… Через долю секунды Бин словно опомнился и, резко отпустив чужое лицо, недоуменно уставился в негодующие глаза напротив, густо краснея по самые уши. — Ох, ты ж, пресвятые незабудки… — это все что он смог из себя выдавить, прежде чем отвернуться, облепляя свое лицо руками, словно это поможет ему спрятаться от всего мира. Джехван от столь вопиющего посягательства на его лицо, хватал ртом воздух, все еще силясь осознать, что только что произошло. Было заметно, как одна мысль догоняет другую, складываясь в общую картину, что заставляла Кена тушеваться с каждой секундой сильнее, окрашивая его лицо во все оттенки бардового. Его глаза увеличились в размерах, а дрожащая рука прикрыла распахнутый рот. — Да быть того не может, — шелест его голоса почти слился с тишиной, что продолжала так вязко оседать на наших плечах. Хван вертел головой, цепляясь взглядом за лица каждого из присутствующих, будто бы надеялся, что сможет прочитать в них опровержение своим догадкам, пока не остановился на Хёке. Проследив за его взглядом, я так же не смог оторвать глаз от макнэ. Казалось, что ничего не происходит, но только не для нас двоих, тех, кто знал этого проказника практически всю его сознательную и не очень жизнь. Назвать выражение его лица растерянным, было бы вопиющим преуменьшением. Создавалось впечатление, что это его только что поцеловали без предупреждения. Он дышал надрывно, судорожно комкая на губах улыбку, скрывая свое смятение. И в отличие от Хвана, я имел небольшое представление, по какой причине. Бедный ребенок… — Ом-м… — его взгляд скользил по всем поверхностям и предметам, тщательно избегая пытливого взора Кена. — Это… вино кончилось. Точно… я схожу до магазина… куплю. Ага. Хёк резко поднялся и, одарив меня отчаянной улыбкой, метнулся к выходу, пряча от ребят наворачивающиеся слезы. Я дернулся, чтобы подняться за ним, но Джехван меня опередил, подрываясь следом за младшим. — Эй, подожди, — путаясь в своих конечностях, он помчался в коридор. — Какой к черту магазин, ночь уже! Эй! — дверь в квартиру негромко хлопнула за ушедшим мелким, пока Хван суетливо копошился в попытке быстрее обуться, тихо шипя ругательства себе под нос. Входная дверь вновь хлопнула, после чего послышался удаляющийся топот чужих спешащих ног по лестнице. Чайник начал шуметь громче, и было слышно, как плещется по железным стенкам закипающая вода, обдавая паром из носика стену. На кухне горел приглушенный свет, мягко скользящий по лицам и граням мебели. Неловкое молчание затянулось, липко оседая на всех поверхностях квартиры, рушимое только бытовым бульканьем и гнусавыми причитаниями младшего, заныкавшегося в дальний угол комнаты и накрывшегося с головой моим любимым пледом. Обстановка с каждой секундой становилась все более и более неуютной, а нутро разрывалось между тем, чтобы прилюдно расчленить пьяного демона за подобного рода сумасбродство, которое для него, судя по нахальной морде, всего-навсего «шутки», и тем, чтобы как-то растормошить впавшего в полусомнамбулическое состояние Бина. Тот, уткнувшись носом в свои подтянутые к животу колени, в одном и том же ритме и темпе, с завидной мелодичностью втягивал в себя воздух и гундосил: «как же так-то? Что же теперь делать? Как мне теперь в глаза ему смотреть?» — Хэй… — я легонько коснулся его плеча, привлекая к себе внимание. Бин неуверенно поднял на меня смущенный взгляд, затихая. — Ну, ты чего, эй? Я постарался ободряюще ему улыбнуться, силясь, чтобы мои потуги не выглядели как плохо скрытый оскал. Парень выглядел настолько несчастным и затравленным, что сердце невольно сжалось, а внутренности опалило желчным ядом, из-за причины всех несчастий Бина, и моих в частности. Собственно, находящийся рядом Леонард, в который раз показал стоическое безразличие, и с деланной флегматичностью заваривал по кружкам чай, равнодушно скользя по нам взглядом, отчего я всем телом ощущал растекающуюся по жилам, словно лава, ярость. — Он теперь наверняка не захочет меня даже видеть, не то что разговаривать… — сконфуженно промычал Бин в район своих коленок, потупив взгляд куда-то вниз. — Я ведь прекрасно вижу, что я ему не нравлюсь… ну, так как он нравится мне. И что за черт меня дернул признаться, да еще и таким образом? — Действительно, — я метнул острый взгляд на демона, что ответил мне насмешливым взором, пряча ухмылку в кружке со свежезаваренным кофе. — Но я не думаю, что стоит так переживать об этом. — Ты вот сейчас серьезно?! — обрушился Бин, резко вздернув голову и сжимая пальцами ткань своих брюк. — Как я могу не переживать? Да он наверняка меня ненавидит теперь! — Ерунда. Я знаю его слишком давно: да, он не видит дальше своего огромного носа, зачастую ведет себя как полоумный тюлень, может язвить и сквернословить, но при этом, он самый искренний и добрый человек из всех, кого я знаю… ну, кроме тебя, наверное, — я не удержался от теплой улыбки. — Он тебя не возненавидит, просто потому что ты раскрыл ему свои чувства. На мой взгляд, это, напротив, очень смелый поступок, — Леонард еле заметно хмыкнул, но, к счастью, младший ничего заметил. — Да и какой смысл, скрывать их? Вам просто нужно поговорить. Вот увидишь, все будет хорошо, — Бин задумчиво смотрел на свои руки, нервно пожевывая нижнюю губу. Он молчал, и я уже было думал, что разговор окончен, но тот внезапно, словно решившись, неуверенно спросил: — Тогда почему он так резко убежал? Да и Хёк себя как-то странно вел… они что, вместе?! — через мгновение пространство прорезал на редкость мелодичный и жесткий смех, от которого мурашки забегали по коже. Тэгун сидел на стуле, и без стеснения, запрокинув голову назад, смеялся, зажмурив глаза. Бешенство накатывающими волнами заструилось по венам, опаляя сознание, заставляя трястись кончики пальцев. Я прекрасно понимал, что демону, который с помощью гипноза насильно смог забрать часть моей души, втрахивая меня в постель, чужды такие понятия, как «любовь» и «чувства». Но это, уже просто ни в какие ворота не лезет. Не переставая гнусно заливаться, он смотрел мне прямо в глаза, растягивая свои пухлые губы в до омерзения слащавой улыбке, которую так и хотелось запрятать куда-нибудь в дальний карман и не возвращать ему уже никогда. Кружка с кипятком оказалась зажатой моими пальцами, быстрее, чем я осознал, что я собираюсь сделать. Уже через мгновение, она выписывала дугу, пролетая сквозь демона успевшего раствориться в воздухе, лишь слегка цепляясь краями за рваные лоскуты черного естества, рассеивающегося в пространстве передо мной. Чашка с оглушительным дребезгом разлетелась о стену, воскрешая в подсознании до боли знакомую сцену из прошлого, заставляя сердце рухнуть вниз. В комнате снова повисла тишина, от которой желудок завязывался в узел. Повернуть голову, и посмотреть на реакцию Бина было страшно. — Ты зачем посудой швыряешься? Если не хочешь отвечать или не знаешь, так и скажи… — Хонбин смотрел на меня с нескрываемой досадой, то и дело, поглядывая в сторону стены, где покоились останки керамики. — Кстати, а когда это Тэгун ушел? Я и не заметил даже… — Тебе просто надо выспаться, — я облегченно улыбнулся, тщетно сдерживая внутри себя истеричное похихикивание, и похлопал младшего по плечу, не в силах скрыть радость от чужой невнимательности. Бин же лишь согласно качнул головой, поднимаясь со своего насиженного места, и отправился в гостиную, кутаясь в полы тянущегося за ним по полу пледа. — Я лягу на диване, ты же не против? — голос был слегка приглушен, из чего я сделал вывод, что парень уже с головой занырнул в свое импровизированное ложе. — Спокойной ночи, хён. И еще раз с днем рождения… Заглянув в комнату, я убедился в своем предположении, с умилением наблюдая, как эта великовозрастная каланча, свернувшись в клубок сопела в подушку, кутаясь по самые уши в теплую материю. На фоне катастрофического беспорядка вокруг, с разбросанными по всему полу подушками, пустыми бутылками из-под вина и соджу, а также россыпью блесток и конфетти и заставленными недоеденными блюдами, и стаканами столами, Хонбин выглядел умиротворенно и по-детски мило. Не желая будить его лишними звуками, я тихо прикрыл дверь, медленно ступая по поскрипывающим половицам в спальню. Завтра меня ожидает трудный день. Потребуется много сил и времени, чтобы как минимум разгрести ту помойку, что осталась после сегодняшнего «веселья». Сознание все не покидали обрывки воспоминаний, а сердце предательски сжималось в болезненных конвульсиях и предчувствиях. Что-то явно происходит прямо перед моим носом, а я все никак не могу разглядеть. Картинка никак не хочет складываться перед глазами. Все слишком нелогично. Абсолютно все. Начиная от подозрительного поведения Джехвана, заканчивая еще более подозрительным поведением Тэгуна. Какая муха их укусила? «… Если приглядеться, он и правда смахивает на демона. В университете я проходил мифологию… меня очень заинтересовала легенда про одного демона… Так вот ты, Тэгун, мне его иногда очень напоминаешь своим взглядом. Такой же тяжелый и жгучий, как будто ты – это человеческое воплощение того существа. Как же там его имя было… Ли... Ле… Лео… да, Леонард! Точно, Леонард его звали. Колись, демон, это ведь ты?» Всплывшие в сознании слова в очередной раз пустили по телу толпу мурашек. Все это чересчур подозрительно и неправдоподобно для совпадения. Но и для правды тоже – слишком уж несуразно. А само поведение этого шкодника вообще не вписывалось в рамки о «привычном». Не заметить его агрессивный настрой против Лео мог, наверное, только если Хонбин, которому вообще прилетело ни за что. Хорохорились друг перед другом, как будто не поделили что-то еще до момента знакомства. Еще и детей втянули в свои глупые игрища. Один, дурак, ничего не замечает, а другой безжалостно этим пользуется… чтоб его! Тоже мне, высший демон. Просто кретин, который слетел с катушек после пары глупых шуток Кена и стакана соджу. Что вообще творится в его голове? — Ничего такого, о чем бы Вам стоило знать… господин, — я как раз переступал порог своей комнаты, медленно влача покалеченное тело, опираясь на неудобный костыль, когда тихий ненавязчивый голос вырвал меня из раздумий. Леонард вальяжно восседал на моей постели, опираясь руками позади себя на смятые простыни, и хищно растягивал рот в неизменной ухмылке, присущей только ему одному. С моих губ слетело лишь невнятное фырканье. И как он сам не устает быть такой надменной задницей? Раздражает. В голове роились как минимум тысяча вопросов и мысленных не состыковок, ответы на которые могло дать мне лишь это ненормальное существо, но вести с ним светские беседы мне сейчас хотелось в последнюю очередь. Тэгун игриво выгнул бровь дугой, словно ожидая продолжения. Коротко отстриженные волосы, красиво падали на прищуренные глаза-полумесяцы, остро смотрящие мне прямо в глаза, заставляя чувствовать, как между лопаток бежит холодок, сладко зарываясь в кожу. Желание молча пройти мимо и улечься в кровать, потонув под теплым одеялом, позорно обрушилось из-за невозможности сдвинуться с места, так как ноги, казалось, буквально приросли к полу, а демон, видно, наслаждался моим смятением. — Тебе самому еще не осточертело? — слова прошелестели в тишине едва различимо. Перебинтованные руки с новой силой затрясло от бессилия и негодования, а из глаз, казалось, скоро посыплются искры. — Не понимаю о чем Вы, господин, — кажется, это было последней каплей. — Ах, не понимаешь! — из горла доносилось нечто сродни шипению. Чувство беспомощности и обреченности сдавливало глотку и легкие, отчего воздуха стало катастрофически не хватать. В груди рокотала злоба, смешанная с непонятным мне чувством, обжигающим нутро. Я с нажимом вперился в глаза напротив, сталкиваясь с дьявольским огнем. Нашел чем напугать… — Как же мне это надоело. Держишь меня в неведении, ссылаясь на давно уже не убедительное «Вас это не касается, господин». Как же… Я что, по-твоему, идиот? — обида свинцовым грузом надавливала на грудную клетку. — Крутишь и вертишь мной, как марионеткой, да еще и других в это втягиваешь. Мало тебе было надо мной изгаляться? Что ты от меня скрываешь, Тэгун? Что вы все от меня скрываете?! — голос вот-вот норовил сорваться на крик, и лишь мысль, что за стенкой Бин, вынуждали меня говорить гортанно низко и тихо. — Какого черта ты творил весь вечер? Что нашло на Джехвана, стоило тебе замаячить на горизонте? Вы что, знакомы? Он знает кто ты?! — понимание липким ужасом охватывало сознание, но верить в это не хотелось. — Или может ты просто решил отыграться? Это все из-за «вызова», так? Я попросил Кена отстричь тебе волосы, и ты решил отомстить… это ты мне так мстишь?! — дыхание сбилось окончательно и жгло грудную клетку, в довесок ко всему плечо снова дало о себе знать. Ноги еле держали тело в вертикальном положении, грозясь вот-вот обрушить его вниз, но сделать хотя бы шаг в сторону кровати не хватало сил. Тэгун молчал, продолжая прожигать меня своим насмешливым взглядом, и лишь ухмылка, наконец, скрылась с его лица. — Как же ты надоел быть таким… а мне только-только показалось, что я могу тебе верить. Значит, я, и правда, идиот… — усталость давила на плечи, и в голосе уже не было прежнего запала. Перед глазами все медленно плыло. — Как Вы себя чувствуете, господин? Вы в порядке? — на мгновение даже показалось, что в его голосе сквозит настоящее беспокойство, а не вымученная иллюзия. Видимо, мне никогда не понять это непостижимое существо. — Просто иди к черту, — голос прозрачным шепотом слетел с губ, в то время как пространство вокруг рассыпалось на осколки. Внезапно, чужая широкая грудь оказалась слишком близко, а тело было сжато стальными руками. Я не чувствовал пола под собой, только слышал как под ухом размеренно бьется чужое сердце. Мягкие простыни приятно охлаждали отчего-то разгоряченную кожу. Боль в теле колючими импульсами начинала сводить с ума. Я чувствовал, как на лбу уже выступил пот, а лицо исказила гримаса. Сопротивляться не было сил. Через приоткрытые глаза, я наблюдал, как Тэгун аккуратно разматывает бинты с моих рук и торса, равномерно размазывая пахучую мазь по саднящим ранам. Холодок мягко вытягивал из красных рубцов и царапин боль, оставляя после себя желанную негу. Я постепенно расслабился, понимая, что проваливаюсь в сон. — Знаете, господин, а я и не знал, что вы ведете такую трепетную дружбу с вестником… — его слова доносились до сознания, словно через толщу воды. Из последних сил я цеплялся за реальность, предательски ускользающую от меня. Вестник? О чем он говорит?.. Но спросить я так и не успел, провалившись в небытие.

***

Кажется, болезненное утро уже становится неотъемлемой традицией в моей жизни, после появления в ней одного напыщенного засранца, что не несет в себе ничего положительного и радующего душу. Ощущение разбитости и усталости мгновенно обрушились на все тело, с первых секунд, как я открыл глаза. Голова, складывалось ощущение, была размером с древний телевизор, и весила, кажется, столько же. Горло свербело, как и раны на теле. Попытки подняться с кровати увенчались успехом только с третьей попытки, хотя даже шевеление пальцами несло в себе фатальную болезненность. Этот мир самый несправедливейший из всех существующих, а они наверняка должны быть. Потому что просто не может быть так, что вся вселенная ограничивается этим адом. В квартире было подозрительно тихо, лишь занавеска чуть слышно колыхалась под напором ветра из раскрытой форточки на кухне, да раздражающе тикали часы на стене. В гостиной так же было пусто, за исключение тотальной катастрофы, оставленной после вчерашнего «праздника». Ни демонической задницы, ни Хонбина нигде в квартире не обнаружилось. Паника медленно закрадывалась в сознание, рисуя страшные картины, засасывая под ложечкой. Не так расторопно, как мне того хотелось, я через силу обошел все пространство квартиры несколько раз, чувствуя, как тревога сдавливает внутренности с каждым ватным шагом, но к счастью, мои поиски увенчались успехом: взгляд зацепился за клочок исписанной бумаги на кухонном столе. Косой аккуратный почерк был мне не знаком, но с первых слов, стал ясен адресат: «Доброго утра, Хагён-ши. Прости, что ушел не предупредив. Я заходил к тебе в комнату, но ты спал так беспокойно, что я не захотел тебя тревожить. Тэгун-хён сказал, что из-за болей в последнее время ты практически не спишь. А сегодня почти всю ночь ворочался и стонал, поэтому он советовал тебя не будить …» Странная волна негодования и запретного удовольствия прокатилась по спине, но разум тут же охладил меня, подбросив все еще яркие воспоминания вчерашнего вечера. Леонард не заботливый. Просто расчетливый. Таким как он чужды светлые чувства и эмоции. Он не человек, а демон. Исчадие ада. А я все время позволяю себе это забыть, поддаваясь. «… У меня нет возможности дождаться, когда ты сможешь проснуться сам, так как мне нужно бежать открывать цветочный магазин. Но ты не беспокойся, Тэгун-ши очень любезно покормил меня завтраком и даже дал пару ценных советов на тему вчерашнего… так что, все хорошо. Не переживай …» Не переживай? Он просто сам не ведает, что говорит! Что бездушный приспешник Сатаны может посоветовать этому бедолаге? Не переживай… он словно вторит моим вчерашним словам, какая ирония. «… Обязательно покушай и прими лекарства. Еще раз с прошедшим днем рождения. Спасибо, что пригласил на вечеринку, было очень весело, хотя моментами было смущающе, хе-хе. Надеюсь, что вскоре мы снова встретимся. P.S. У тебя замечательный друг, Хагён. Я так рад за тебя. Хонбин.» Глаза бегали по строчкам, раз за разом, словно это поможет мне найти ответы на колющие и режущие изнутри вопросы. Обессиленно опустившись на стул, я откинул записку обратно на стол. К черту, бессмысленно искать их в простом послании от далекого от тьмы и таинств Бина. Состояние разбитости так и не покидало с самого утра. Пресловутое плечо болело с каждым часом сильнее, но пока еще было терпимо. Неповоротливо и довольно неуклюже перемещаясь, я проклинал каждую пылинку попадающуюся мне на пути. — Чем Вы занимаетесь, господин? — тяжелый шепот опалил мое ухо, заставляя истерично взвизгнуть и подпрыгнуть на месте, чудом удерживая в руках стопку тарелок. — А на что это похоже? — испуг мгновенно трансформировался в озлобленный выпад, но пресловутый румянец и маниакальный блеск в глазах выдавали меня с потрохами. — Пытаюсь вернуть своей квартире вид нормального жилья, а не помойки. Леонард стоял в полуметре от меня, и к моему удивлению, его лицо не пестрило ухмылкой, а глаза не были наполнены уже приевшейся надменностью. Слегка надломленные брови и нечитаемый взгляд. Трудно списать это выражение на беспокойство, но еще меньше это было похоже на безразличие. — Вам нельзя напрягаться, раны и так плохо заживают. Примите лекарство и ложитесь в кровать, — аккуратно освобождая мне руки, он развернулся и скрылся за проемом кухни. — Сейчас же. Чужой голос звенел внутри, зарождая неосознанное желание сжаться до размеров атома и ретироваться в дальний конец Вселенной. Но ноги, отказываясь следовать панической мысли, медленно потащили меня следом за темным существом, в противоположном от спальни направлении. Тэгун, угрюмо уставившись в раковину, с деланной флегматичностью и толикой брезгливости намыливал грязную посуду, заставляя оной всю длину столешницы, размазывая пузырчатую жижу по деревянной поверхности, умудряясь при этом измазываться в пене самому. При моем появлении он не сказал ни слова, и даже не шелохнулся, лишь тяжело выдохнул и, я отчего-то уверен, закатил глаза. Я мог бы, все же уйти, но пальцы уже сжимали кухонное полотенце, а оставлять всю грязную работу на Леонарда не позволяли остатки совести и страха за свою обитель. Стоять в молчании, под звуки журчащей воды из-под крана, стук и скрип чистой посуды, было на удивление спокойно, даже несмотря на то, что организм был уставший и вымотанный. Недавняя злость и обида на демона рассеивалась, не оставляя даже горького послевкусия. Злиться уже нет ни сил, ни желания. Да и смысла тоже – никакого. Не сомневаюсь, что еще не раз он заставит меня его возненавидеть, проклинать и желать самому провалиться сквозь землю, но за такой короткий промежуток времени, что мы знакомы, я привык к нему. К его присутствию в моей жизни, на редкость странной, если это вообще можно так назвать, заботе. Смирился, возможно. Несмотря на его чудовищный характер, мне хочется научиться ему доверять. Если задуматься, то у меня просто нет выбора. Он единственный, кто способен сейчас сохранить мою жизнь от, откуда-то сваливающихся на мою голову опасностей, несмотря ни на что. И единственный, кто знает о моей сущности и способен мне самому рассказать, что к чему. Хотя с последним отчего-то явно пока не клеится. И, наверное, это единственное, что, так или иначе, выводит из себя. «А я и не знал, что вы ведете такую трепетную дружбу с вестником…» Голос Леонарда мягким рокотом сквозил по подсознанию, больше напоминая бред уставшего разума, чем действительно оброненную им вчера фразу. Быть уверенным, что это не фантасмагория моего сонного мозга, я не мог, но отчего-то отделаться от навязчивого бормотания в голове никак не удавалось. И, несмотря на давящую боль в висках, мысли настойчиво вращались вокруг этой пресловутой фразы, в надежде понять ее смысл. — Вам все же следует пойти отдохнуть, господин. Я все доделаю сам, — Тэгун выключил воду, вытирая руки о вафельное полотенце. — И перестаньте забивать свою голову лишними мыслями, — его тонкий палец столкнулся с моим лбом. — Меня это безумно утомляет, — место соприкосновения с Тэгуновским пальцем немного горело, вызывая желание потереть его, словно там остался ожог.

***

С самого детства больничный запах, наверное, один самых ненавистных мной ароматов. Каждая поездка в госпиталь ассоциировалась у меня с этим гнетущим лекарственным смрадом и холодностью стерильных белых стен. Мрачные лица, сдавливающая все нутро тишина и аура страданий и боли, что сочилась отовсюду. От раздражения и нервозности покалывало все тело. Уже прошло больше часа. Жесткое сидение неприятно впивалось в кожу ягодиц; люди, словно призрачные тени в белых одеяниях сновали туда-сюда без перерыва, нарушая тишину лишь характерным шарканьем или натужным кашлем. Ожидание перед кабинетом врача буквально вытягивало жилы. Попытки отвлечься приводили лишь к тому, что в голове не стройным хором кружились недавние воспоминания, некоторые из которых лучше бы вообще были намертво и навечно изъяты. Уж слишком смущающие. — Господин, — голос, подобный леденящему ужасу пронесся по квартире, раздрабливающий утреннюю тишину. — Собирайтесь. Сегодня Вы едете к врачу. Столь обыденная фраза никак не вязалась с образом демонического существа надменно воззрившегося на меня с порога спальни. Кажется, это совершенно невозможно привыкнуть к тому, что подобный вурдалак способен изъясняться как обычный человек на абсолютно банальные темы, как заваривание чая или поход… стоп. К врачу? Ехать в больницу? Демон удалился, окинув меня очередным нечитаемым взглядом, оставляя у меня неясное ощущение чего-то тревожного, затаившегося под ребрами. Еще со вчерашнего вечера я предчувствовал, что нечто подобное обязательно должно произойти, как минимум по причине чрезмерно обеспокоенного выражения лица у моей временной «няньки», что не особо свойственно ему от слова совсем. В мгновение перед глазами возник образ потенциального сердобольного доктора, интересующегося, что же меня беспокоит, в то время как единственная причина моих недуг в данную секунду находится за стенкой. Что нам вообще делать в храме стерильности и болезней? Как мне объяснить свои отметины и шрамы? «Да так, просто подрался с демоном»? — А кто по-Вашему накладывал вам гипс и назначал лечение, господин? — Тэгун образовался в комнате как-то слишком неожиданно, разместившись в кресле, с горячей кружкой кофе зажатой в ладони. — Или Вы думали, что это моих рук дело? — Леонард брезгливо скривил губы, чуть ли не закатывая глаза и отпивая горячего напитка. — Хватит забивать голову всякой чушью, лучше собирайтесь. У меня нет никакого желания сидеть и ждать Вас. От демона буквально исходили энергетические волны исполненные несдержанностью, нервозностью и чем-то еще, ловко завуалированного за раздражительностью. Его взгляд то и дело сквозил по моему телу, буквально вгрызаясь в каждый изгиб, словно он считывал информацию, делая негласные выводы, заставляя меня внутренне содрогаться. — Мне… мне нужно в душ и, — внимательные глаза Леонарда остановились на моем лице. Гадкий огонек, тускло пробивающийся сквозь темноту его омутов, рождал очередной скоп дрожи во всем моем теле. — Я… ну, в общем, мне… — на языке крутилась просьба о помощи, но при виде его заискивающего взгляда она надежно застряла где-то в районе глотки, застопоривая дыхание и вынуждая поперхнуться невысказанными словами. — Что-то не так, господин? — Тэгун, вульгарно вскинув одну бровь, растягивая дуги своих пухлых губ в ухмылке от которой в жилах стынет кровь. — Нет, — один лишь взгляд на его физиономию отбивает всякое желание, что-либо просить у этого вурдалака. — Ничего. Выхватив из шкафа полотенце, я скрылся за дверью ванной комнаты, лишь бы поскорее избавиться от образа демонического существа перед глазами, от которого так и бегают мурашки меж лопаток. Я лучше выберу участь свернуть себе шею от падения на скользком кафельном полу, чем выносить унижения, яро читающиеся на лбу моего «защитника». Тэгун же лишь, не предприняв попыток меня остановить, улыбался каким-то своим мыслям, провожая меня взглядом до двери, мурлыча в район кружки. — Долбаная похренотина! — хватаясь влажными руками за занавеску, я отчаянно пытался поймать равновесие, стоя на одной ноге, предательски скользящей по дну ванны и уже четвертый раз наглым образом роняющей меня вниз. Неустойчивое положение до кучи усиливалось ноющей раной на плече, на которую попадала струя горячей воды, от зуда и боли которой подкашивались колени и хотелось рыдать. Терпеть становилось уже невыносимо. — Что б тебя, — я шипел в унисон с душем, абсолютно точно зная, что ни одна моя мысль или слово не укроются от демонического отродья за стенкой. — Ведь прекрасно и сам понимает все, козлина, — злость подгоняемая страданиями заставляла кипеть и скручиваться все внутренности. Нога в очередной раз соскользнула, опрокидывая мою тушу на мокрое дно, срывая с губ вой раненого бизона от боли в поврежденном копчике. Через секунду дверь в ванную комнату распахнулась и на пороге реализовалась фигура Тэгуна. В его глазах явно плескался испуг, но увидев меня с задранными ногами в разные стороны, тот мгновенно сменился на хитрый прищур со сжатыми губами. — Что-то случилось, господин? — я ощущал, как зубы скрипели под натиском сомкнутых челюстей, грозясь раскрошиться, сдерживая порыв матерной брани. — Я просто услышал крики… — казалось, он даже не пытался скрыть издевки в своем голосе. Лео смотрел выжидающе. — Да, случилось! — тело парализовало болью, что не умоляло моего искреннего желания вцепиться в его отстриженную шевелюру. — Или ты думаешь, что я тут водную йогу решил попрактиковать под аккомпанемент сопрано?! Мне нужна твоя помощь, остолоп! Ты пожалеешь об этом, чертов демон, я еще припомню. — Хватит крутиться, — Тэгун беззастенчиво пялился на меня, поддерживая под руку, вспенивая второй рукой мочалку. — Я сам могу, — яркий стыдливый румянец уже сползал на шею. Казалось еще немного и у меня пойдет пар из ушей. — Да-да, господин такой самостоятельный… — Леонард хмыкнул, растирая пену по груди, — Только зачем тогда было просить меня помочь Вам, да еще и с выражением вселенской скорби на лице? — Губка порхнула ниже, заставляя меня позорно взвизгнуть и инстинктивно вывернуться, в попытке прикрыться хотя бы жалким клочком занавески. От резкого движения от плеча прошила пронзительная вспышка боли, вследствие чего с губ сорвался полу-визг полу-всхлип. — Господин! — стальной тон его голоса вынудил меня замереть. — Хватит уже вести себя как невинная девственница перед брачной ночью. Я уже видел вас обнаженным, — ухмыльнувшись, он снова окинул меня оценивающим взглядом. — И, надо отметить, в более компрометирующих позах… господин. Так что, хватит елозить. — Заткнись! — но даже мой визг не мог заглушить его звенящей какофонией смех. Челюсти уже сводило от напряжения. Костяшки пальцев на руках побелели от силы, с которой я вцепился в подлокотники. — Господин Ча Хагён? — окликнул меня мелодичный голос молодой девушки в белом халате. Мягко улыбнувшись, она уверенно сжимала в одной руке планшет, а другой гостеприимно указывала на приоткрытую дверь кабинета. — Доктор Чхве уже ждет Вас. — Понеслось… — постаравшись состроить на своем лице хотя бы подобие ее улыбки, я произнес уже громче — Да, спасибо, уже иду. — Ваша рана на плече восстанавливается очень плохо, — выражение лица пожилого доктора было более чем обеспокоенным, — даже если учитывать… кхм… род ее происхождения. Не удивительно, что Леонард привел Вас. — Его седые брови практически соединились на переносице. — А вот кости срастаются очень быстро. Я бы даже сказал, нечеловечески быстро, — в его глазах проскользнула понимающая хитрая улыбка, отчего я буквально почувствовал дрожь и покалывание по всему телу и попытался спрятать глаза. Доктор Чхве лишь ухмыльнулся, отворачиваясь к своему столу, беря в руки какие-то бумаги. — У Вас были множественные повреждения, но сейчас все практически пришло в норму. Корсет уже можно снять, да и гипс по большей части ни к чему. Достаточно перемотать плотным эластичным бинтом и в ближайшее время не сильно нагружать поврежденную ногу. Для снятия гипса можете обратиться в 302 кабинет, на третьем этаже. — Врач подошел вплотную к койке, вглядываясь в мои глаза. Помолчав какое-то время, он так и не проронив ни слова, кивнул каким-то своим мыслям и протянул мне небольшой листок, начиркав в нем несколько строк. — Это передайте Лео, а в остальном, можете быть свободны. Проводив меня взглядом до двери, он лишь тихо бросил мне в спину – «удачи».

***

Квартира встретила нас блаженной тишиной и свежестью. Из оставленного открытым окна приятно веяло вечерней прохладой. Сквозняк нежно проходился по оголенной коже шеи, вызывая ни с чем несравнимое чувство восторга и свободы. Ногу больше не сковывал кусок прочного материала, лишь гибкая материя, которую легко можно спрятать за одеждой и нет больше необходимости таскать за собой костыль. Мысль о том, что уже буквально завтра можно вернуться на работу, щекотала внутренности, перехватывая дыхание. — И что это вы такой радостный, господин? — Леонард, вошедший после меня, сощурил глаза, всматриваясь в мое лицо. — Когда мы только пришли в больницу, вас чуть ли не трясло. Да я бы и не радовался так сильно вашему прогнозу… — Болтай, что хочешь – мне все равно. Даже тех положительных новостей, что мне сказали – достаточно, — я обернулся, удивившись увидеть серьезное выражение на его лице. — С меня сняли все это боевое снаряжение. Так что, как минимум, я счастлив, что с этого дня могу принимать душ самостоятельно. Без чьей либо помощи. — В моем голосе сквозила сталь, что, судя по всему, нисколько не тронуло холодную сущность демона. — Какое достижение… — Леонард прыснул в кулак. — Тогда поздравляю вас, господин. — Ты - невыносимый кусок… — мой злостный голос прервал звонок в дверь. Удивленно воззрившись в сторону источника звука, я приподнял брови. Настойчивая трель сменилась тяжелыми ударами в деревянную поверхность. Легкий страх пробрался внутрь, засасывая под ложечкой. Нетвердыми руками я дернул за ручку подвергшейся насилию двери и еле успел отскочить в сторону, когда меня чуть не сбил с ног ворвавшийся в бешенстве Джехван. — Где эта чертова гнилая морда?! — его глаза метали молнии, а лицо перекосило от злобы. Руки мелко подрагивали. Таким я видел его впервые. — Леонард! Леонард!!! Где это мерзоидное исчадие Самаэля?! Метнувшись в гостиную, он скрылся за проемом, оставив меня в полнейшем недоумении, вцепившись мертвой хваткой в единственную вещь, которая еще как-то удерживала меня в состоянии вертикали. Из соседней комнаты послышался гортанный рык и звук крушащейся мебели. Пространство перед глазами плясало, петляя из стороны в сторону, погружаясь в темную дымку. Так он все-таки все знал. Он знал. Все это время… — Я убью тебя, дьявольская мразь! — голос Кена доносился, словно через вату. — Ненавижу твою наглую рожу! И хватит смотреть так, будто даже не подозреваешь в чем дело! Кое-как добравшись до гостиной, я увидел, как Джехван, с силой сжимал рубашку Тэгуна на груди, скалясь во все зубы. — Пернатый, ты где таких слов понабрался? Разве святейшему существу можно так выражаться? — Леонард, с нескрываемой усмешкой на губах, смотрел на Хвана глазами щелочками. Цыкая в пространство, демон с неприязнью отцеплял чужие руки от своей порядком помявшейся одежды. — Фу, как не культурно. Не забудь потом помыть рот с мылом. — Завались!!! Я ведь предупреждал тебя, отродье! Это все твои происки… это все только твоя вина!!! — Джехван, замахнувшись, с силой впечатал кулак в чужую челюсть, отбрасывая Леонарда от себя на несколько метров. Запнувшись об обломки кофейного столика, Тэгун полетел на пол, сметая собой и светильник. Держась за разбитую губу, он прожигал взглядом Джехвана, пока тот крича в пустоту пинал ногами оставшиеся предметы в зоне досягаемости. — Ч-что происходит, кто-нибудь мне объяснит? Джехван что случилось?! — голос не слушался, а предчувствие чего-то неизбежного вновь начало накрывать с головой все сильнее затапливая страхом. — Я ничего не понимаю… я… что… Хван? Кен, пнув напоследок диван, грузно обрушился на пол, скуля, словно избитая собака, зарываясь в свои волосы пальцами. Его плечи сотрясались от еле сдерживаемых рыданий. Когда он, наконец, поднял на меня взгляд, я понял, что проваливаюсь в бездну: — Хёка похитили.