Белая смородина

Иногда даже машина самой правильной сборки со временем может давать сбои. Сейчас Сквало кажется себе именно такой машиной: его программа начинает регулярно барахлить. В нем всегда был установлен только один механизм: тренировки – задания – убийства. Ничего лишнего, ничего отвлекающего. В последнее время он замечает, что ломается изнутри. Шестеренки и сцепления в нем начинают скрипеть, и Сквало удивляется, почему никто, кроме него, не слышит этот натужный скрип. В совершенной программе все основательнее пускает корни вирус «к черту все». Просто в один день Сквало просыпается с мыслью, что ему больше некуда стремиться. Он уже давно полноправно завладел титулом самого непревзойденного на планете мастера меча, на каждом задании он может убить количество человек, равное населению какой-нибудь большой деревни, и режим «тренировка – миссия – все заново» уже набил оскомину. Желание все бросить усиливается с каждым днем. Боевой командир Варии старается отвлекаться делами, не оставаться наедине со своими мыслями и собой. Сквало задумывается, как его вообще угораздило начать думать об отставке. Кризис среднего возраста? Пресыщенность жизнью в вечно боевом режиме? Но его меч всегда был тем, отчего он никогда не уставал. Холодная сталь была лучшим другом, союзником и смыслом жизни в одном лице. Сквало достает меч, осторожно проводит пальцами по острому лезвию и закуривает сигарету из мятой пачки, всегда лежащей в нагрудном кармане форменной куртки. Он курит, а небо горит кровавым закатом, будто кто-то облил его своей кровью. Алая клякса солнца выделяется особенно ярко. — Что ты хочешь? — Сквало кажется, что он впервые в жизни видит такое явное удивление на лице босса. Занзас настолько обескуражен его просьбой, что даже не пытается скрыть это. И забывает привычно заорать что-то грубое, бросив в командира стакан или бутылку. Но сейчас Сквало раздраженно думает, что лучше бы Занзас кричал и кидал в него свои стаканы из-под виски. — Я хочу отставку, — терпеливо повторяет Суперби. Он очень старается, чтобы его голос звучал ровно, не выражая ничего. — Так, — говорит медленно Занзас, и этот тон не предвещает ничего хорошего, — сядь, мусор, и объясни нормально, что у тебя такого произошло, отчего ты готов убегать, хлопнув дверью, как последняя баба в ПМС. Сквало проглатывает оскорбления, царапающие горло, и садится. В кабинете слишком душно. — Мне просто нужна отставка. Я хочу уйти, Занзас, — максимально спокойно произносит он. Ему хочется сказать что-то еще, но разбившийся о его голову стакан как нельзя лучше дает понять, что разговор окончен. — Проваливай и не думай, что я просто так позволю себе потерять лучшего офицера, — сухо говорит Занзас. — И выкинь из своей тупой башки эти идиотские мысли, мусор. Сквало стискивает кулаки и тихо шипит свое «врой». По волосам жидким янтарем стекает виски. — Милый, ты неважно выглядишь, — заботливо говорит Луссурия Сквало на очередном задании, ломая челюсть одному из людей дона Сильцио. — Тебе бы отдохнуть. — На том свете отдохну, — привычно отвечает Суперби, перерезая глотку другому охраннику. Кровь хлещет алым фонтаном, а Сквало думает, что вряд ли парню было больше двадцати. Ворот белой куртки пропитывается красным. Последующие два часа Сквало режет, рубит на куски, протыкает насквозь. Позже, уже на базе Варии, пока Занзас в своем кабинете ведет профилактическую беседу с доном Сильцио, Сквало стоит под душем, закрыв глаза и позволяя струям воды смыть с себя чужую кровь. Иногда ему кажется, что, сколько бы он ни мылся, он все равно всегда в крови. Ему кажется, что руки по локоть в ней, еще теплой. Ему кажется, он весь вымазан алым. Старые шрамы, потревоженные во время схватки, ноют и болят. Сквало поводит лопатками. Когда он идет к себе, то в коридоре ему попадаются двое бойцов из отряда Леви, кажется, которые волокут большой черный мешок. Сквало не знает, что в нем, но готов спорить, что там – все, оставшееся от дона Сильцио. Занзас не самый терпеливый мягкий дипломат. А потом приезжает Девятый. Кажется, удивлены все. Девятый давно не показывается в Варии: по возникающим вопросам, требующим обсуждения, он обычно связывается с Занзасом по телефону. Как правило, после каждого такого разговора босс разбивает об стену от двух до четырех бутылок, и если этого ему не достаточно, то в ход идет мебель. По этой причине новые кресла в кабинет Занзаса заказываются регулярно. Как и столы. Маммон каждый раз только скрипит зубами от злости, составляя ежемесячные финансовые отчеты о расходах и подсчитывая, сколько денег уходит на мебель. Но в этот раз нет никаких звонков. Вместо этого Девятый приезжает сам, бросает на ходу «Здравствуй, Сквало», кивает всем остальным и проходит в кабинет приемного сына. Двое его телохранителей встают по обе стороны дверного проема. Когда вскоре после того, как Девятый исчезает в кабинете, оттуда раздается звон разбитого стекла, становится ясно, что и для Занзаса этого визит стал сюрпризом. Остаток вечера на базе Варии шумно. Луссурия увлеченно и слишком визгливо строит все новые предположения, что могло привести сюда такую важную птицу, как сам приемный отец их горячо любимого босса, а Сквало морщится и думает, что от голоса Луссурии у него начинает болеть голова. Визгливые нотки будто ввинчиваются болтами в виски, просверливая дырки. Леви, как обычно, бормочет что-то себе под нос про Занзаса. Маммон занята очередным отчетом, увлеченно пересчитывая деньги организации. Бельфегор развлекается тем, что метает ножи в портрет босса, висящий на стене. И время от времени издает свое коронное «ши-ши-ши». Сборище психов. Каждый из них болен – просто кто-то душой, а кто-то головой. Выходит Девятый через час. Приподнимает руку в прощальном жесте, а спустя три минуты к Сквало подходит мальчик из прислуги, и, заикаясь от испуга, говорит, что Занзас требует его к себе немедленно. Лицо парня порезано, судя по всему, осколками бутылок, и сам он выглядит так, будто им долго играли в футбол в кабинете босса. Мальчик мгновенно находит сочувствие у Луссурии, а Суперби снова отправляется к Занзасу. «Он такими темпами скоро всю прислугу покалечит!» - несется ему вслед все тем же пронзительным голосом. Не надо быть гадалкой, чтобы понять, что Занзас в бешенстве. Его кабинет опять вверх дном, и Сквало машинально думает, в какой истерике будет биться Маммон, когда ей станет известно, что часть бюджета надо опять выделить на покупку новой мебели. — Врой, — Сквало обводит комнату взглядом, оценивая общий ущерб. Ущерб достаточно большой. — Чертов босс, ты что здесь опять устроил? — Заткнись, мусор. — Стакан разбивается о голову Суперби, и тот снова инстинктивно шипит «чертов босс». — Меня и так вывел из себя визит старика, так что для тебя же будет лучше, если заткнешься и молча меня выслушаешь. Сквало хмурит светлые брови, ожидая продолжения. Ему невпопад думается, насколько же его это все достало. Занзас меряет шагами комнату, попутно громя остатки мебели на своем пути. Вскоре в кабинете нет ни одного хотя бы мало-мальски целого стула. — Пропал этот мелкий засранец, — наконец говорит босс. Сквало требуется несколько секунд, чтобы сообразить, о ком речь. — Савада? — удивленно спрашивает он. — Когда? — Вроде вчера еще. Эти идиоты из Вонголы забили тревогу только сейчас. — Занзас отправляет отломанную ножку стула в стену. — Думали, он просто куда-то уехал по срочным делам и вернется. Не вернулся, телефон выключен, да и когда уезжал, не сказал никому, куда собирается. Босс с такой ненавистью пинает останки кресла, будто в исчезновении Савады виновато именно оно. — Старик хочет, чтобы мы помогли с поисками. Через неделю официальная церемония назначения этого мусора Десятым, все в Вонголе на ушах стоят. — Еще одна ножка стула летит в стену. — Так что ты отправляешься в путь-дорогу. — Какого черта? Я что, больше всех похож на няньку? — огрызается Сквало. — Луссурию вон пошли, это по его части. Найдет Саваду, приголубит, нежно побьет своим металлическим коленом. Второй стакан бьет по скуле. «Чертов босс», - думает Сквало, но не успевает произнести это вслух. — Мусор, ты самый надежный из всего сборища этих имбецилов, — рычит Занзас. — И если я сказал, что поисками Савады займешься ты, значит, ты за пять минут соберешься и отправишься его искать, найдешь этот японский мусор и притащишь Девятому, даже если придется везти его труп. Сквало делает ход конем. Если иногда вовремя сделать правильный ход конем, можно потом достаточно быстро поставить сопернику шах и мат. — Я займусь этим, если после этого ты дашь добро на мой уход. В глазах Занзаса полыхает пламя Неба. В глазах Сквало бушует океан. В тот момент, когда красные языки огня сталкиваются с водой, Занзас разрезает повисшую тишину в кабинете коротким: — Если не справишься – урою своими руками. А теперь пошел вон, мусор. Уже уходя, Сквало думает, что ход конем таки возымел должный успех, раз босс согласен. То, что Занзас согласен на условие Сквало, боевой командир Варии знает точно. Иначе его бы уже волокли по коридору в том же черном мешке, что и дона Сильцио. Сквало выходит из особняка, садится на ступеньки и закуривает. Небо полыхает очередным закатом. Со стороны это выглядит так, будто кто-то его забрызгал своей кровью.