Белая смородина

Сквало приезжает в резиденцию Вонголы на следующее утро. Его встречает улыбающийся Ямамото, хлопающий Суперби по плечу и говорящий: «Привет, сенсей!». «Вот вымахал», - думает Сквало с теплотой. Он по-своему привязан к парню, он помнит, как учил этого мелкого продвинутым приемам фехтования и наставлял на путь истинный. Помнит, как они сидели ночью в лесу перед костром за день до битвы с Бьякураном и много говорили. О долге, о фехтовании, о призвании мечника и о бейсболе. — Здорово, пацан, — говорит Сквало, достает из машины спортивную сумку с вещами и, в сопровождении Ямамото, идет к дверям особняка. — Ну, что у вас тут? Никаких зацепок, куда мог подеваться ваш придурочный Савада? Ямамото отрицательно качает головой. — Ума не приложу. Если бы это было похищение, то с нами давно бы уже вышли на связь, чтобы потребовать выкуп. Убийство... — на этом моменте Сквало краем глаза замечает, как парень вздрагивает. — Тоже вряд ли. Какой дурак пойдет на убийство наследника титула дона семьи Вонголы? Особенно сейчас, когда Вонгола как нельзя лучше укрепила свое положение, расцвела и подмяла под себя другие кланы альянса. — Может, вы просто настолько достали своего будущего Десятого, что он поехал в санаторий нервишки полечить? — привычно огрызается Сквало. — Он у вас всегда был нежным и впечатлительным. — Тсуна бы обязательно предупредил, — тихо возражает Ямамото. Они проходят по пустынному длинному коридору, эхо шагов бьется о стены, и Ямамото останавливается у самой последней двери. Открывает ее, пропуская вперед Сквало и коротко говоря: — Его кабинет. Может, захочешь осмотреть на предмет каких-либо зацепок. Мы, правда, уже все обыскали и ничего не нашли, но мало ли. Сквало ставит сумку на пол. Он уже жалеет, что согласился стать потенциальной нянькой, занимающейся отловом пропавших детей. — Я принесу тебе кофе. — Ямамото ерошит волосы. — Чем-нибудь еще тебе помочь? — Да, пацан, будь, добр, проследи, чтобы… — Сквало не успевает договорить. Дверь буквально срывают с петель, и в кабинет врывается Гокудера с таким видом, будто он немедленно готов подорвать Суперби вместе со всей резиденцией Девятого. — …. чтобы эта истеричная зажигалка не путалась у меня под ногами, — со вздохом заканчивает Сквало. — Какого черта это дело поручили ему? — с места в карьер начинает Гокудера, и его глаза метают молнии, прожигая насквозь Сквало, Ямамото и письменный стол из красного дерева. Пока Сквало угрожающе говорит «врой» и залечивает прожженные ненавидящим взглядом Гокудеры дырки в себе мыслями о том, как, должно быть, приятно протыкать этого мальчишку насквозь мечом, Ямамото общается с другом тихим, успокаивающим голосом, какой обычно бывает у работников службы доверия: — Гокудера, раз Девятый попросил заняться пропажей Тсуны Варии, значит, у него на это есть причины. Ты же знаешь, Сквало надежный и опытный, он найдет Тсуну. — А мы будем просиживать штаны здесь, пока этот белобрысый ищет Десятого! — бьет Гокудера кулаком по столу. Стол издает жалобный скрип. — Почему, твою мать, мы не можем отправиться на поиски?! — Потому что мы нужны здесь, — мягко и терпеливо говорит Ямамото, положив руку Гокудере на плечо. — Ты же правая рука Десятого. Пока он отсутствует, его обязанности исполняешь ты. Кроме того, как мы оставим остальных? Нана-сан, Кеко и Хару очень напуганы. Не самая лучшая идея нам сейчас куда-то срываться. Да и Девятый настоятельно просил оставаться здесь. Гокудера дрожит от ярости. Сквало размышляет, что бесит Хаято больше: необходимость признания, что Ямамото прав, или тот факт, что поиски Савады доверили не ему. В итоге Суперби приходит к выводу, что эти вещи приводят Гокудеру в неистовство в равной степени. — Врой, — хрипло произносит Сквало. — А теперь проваливайте отсюда оба, мне нужно еще раз обыскать комнату, может, найду хоть какие-то зацепки. — Кто тебе позволил командовать в резиденции Девятого?! — рычит Гокудера, Сквало убеждает себя, что никто не оценит, если он сейчас убьет «правую руку» Савады, а Ямамото аккуратно берет Гокудеру за локоть и настойчиво тянет за собой: — Пошли. — Говорит он. — Выпьем кофе. А потом тебе надо зайти к Девятому, он хотел тебя видеть. Сквало, — оборачивается уже на ходу Такеши, — я потом зайду, принесу тебе кофе и пару бутербродов. Сквало благодарно кивает, и в опустевшем кабинете наконец повисает тишина. Душная и тяжелая, она мягко опускается на него, как большое одеяло, мягко закупоривая нос и рот. Суперби начинает расследование. Перебирает лежащие на столе бумаги, шуршит страницами, нечаянно режет палец острым краем листа. На какой-то договор падает капля крови, и «Д» расплывается алым пятном. В ящиках стола тоже нет ничего особенного. Ни порножурналов, ни личного дневника, ни альбома с важными для владельца фотографиями. Зная сентиментальность и придурковатость Савады, Сквало не удивился бы, найдя что-то подобное. Но в ящиках только аккуратно подшитые отчеты, разноцветные папки с очередными документами и набор запасных синих гелевых ручек. Через пару часов звонит Занзас, интересуется, как продвигается задание, и, едва заслышав краткое «пока никак» Сквало, кидает трубку. Разговоры с боссом всегда отличаются чрезвычайной лаконичностью. Остаток дня Сквало тратит на допрос всех, кто пребывал в резиденции Девятого или хоть как-то контактировал с Савадой в день его пропажи. Снова и снова он задает одни и те же вопросы; через час, спрашивая «Вел ли себя Савада как-то странно в тот день?», Сквало чувствует, как от этих слов уже накатывает тошнота. Реборн, расположившийся в кресле напротив Сквало, смотрит на боевого командира Варии с той самой снисходительностью, от которой хочется вырезать бывшему Аркобалено глаза. Он вообще оказывается самым спокойным из всех, допрашиваемых Суперби. Не дергается, не дубасит кулаками по столу, не плачет и не сморкается в бумажные платки. Просто сидит, закинув ногу на ногу, периодически поправляет безупречно отутюженный воротничок белоснежной рубашки и немного ослабляет галстук. — Нет, Сквало, Тсуна не вел себя в тот день как-то странно, — говорит Реборн тоном, каким обычно общаются с пятилетним ребенком. — У тебя есть какие-то предположения, где он может быть? — продолжает Сквало. — Не имею ни малейшего понятия, — Реборн улыбается белозубой улыбкой. Сквало хочется выбить все зубы ему в глотку. — Ты, кажется, совсем не переживаешь о своем бывшем ученике. — Язвительно замечает Суперби. — Я не думаю, что у меня есть поводы переживать о взрослом парне, успевшему однажды спасти мир и победить Бьякурана один на один, а также вполне отдающем себе отчет в своих действиях и способном о себе позаботиться. — Мягко отвечает Реборн. — Можешь вставить это в свою речь на его будущих похоронах, — с удовольствием парирует Сквало. — А ты можешь начать мыслить шире, Сквало, — любезно замечает Реборн, поднимаясь с кресла. Его пожелание «приятного вечера» звучит как неприкрытая насмешка. Сквало ее именно так и воспринимает. Ямамото заходит, когда стрелка больших старых часов, висящих над дверью, почти приближается к полуночи. Вместо кофе он приносит виски. Сквало с удовольствием откусывает от сандвича, который бывший ученик все же наконец принес, и думает, как хорошо наконец-то поесть. — Прости, что так поздно, — с сожалением говорит Такеши. — Не мог вырваться пораньше, не хотелось оставлять Гокудеру одного. — Он все еще истерит? — брезгливо интересуется Суперби, опрокидывая в себя стакан виски. Жидкий янтарь выжигает его изнутри. Прекрасное ощущение. — Хаято просто очень переживает, — осторожно отвечает Ямамото. Отхлебывает виски и немного грустно улыбается, — исчезновение Тсуны нам всем нелегко далось. А Гокудера… Ты же знаешь, как он привязан к Тсуне. Сквало морщится, давая понять своим видом, что он думает насчет этих нежных любовей и привязанностей. Ямамото сидит, время от времени прикладываясь к стакану, старый шрам рассекает низ подбородка, и кажется, что худощавым мальчишкой наперевес с бейсбольной битой он был много-много прошлых жизней назад. А сейчас перед Суперби молодой мужчина, между бровей которого не сходит последние дни глубокая складка, осанка чересчур прямая, а глаза загораются, когда он упоминает человека, которого любит и о котором заботится. И у которого никогда не загорятся в ответ глаза из-за Ямамото – просто потому, что пожар в них разжигает совершенно другой. С вечно растрепанными каштановыми волосами и до сих пор тощей, угловатой подростковой фигурой. — Не произноси его имя так нежно, пацан, — устало говорит Сквало. — А то любому идиоту становится ясно, как ты по нему сохнешь. Он залпом допивает энный стакан виски, встает, хлопает Ямамото по плечу и выходит из кабинета Савады. Комната, которую ему выделили на время пребывания в резиденции Вонголы, находится в противоположном от кабинета Савады конце коридора. Уже практически подойдя к нужной двери, Сквало резко разворачивается и идет искать спальню Савады. Иногда какие-то зацепки эффективнее всего искать не только в самых видных местах.