Опасность за каждым углом

      И слепота, отступая, рождала новое. И глухота, умирая, приносила новые звуки.       Поле. Бесконечное поле с холмами и ямами, с камнями, кустами и редко растущими деревьями. Небеса готовы низвергнуться обильным потоком тёмных вод, косматые тучи висят так низко, будто их лапы пытаются достать кого-то с вершины холма неподалёку. Где-то среди тучевых завихрений вспыхивают молнии, гром гремит не переставая. И в этом громе слышны звуки сотен и тысяч существ, которых сотворили или пригласили сюда для какого-то зрелища. Пауки, осьминоги, ящерицы, химеры разных мастей и насекомые размером с собак, все стремятся к центру Поля, как в театре находя себе места в этом живом море.       А двое стоят в стороне от этого действия. Не слышно их ругательств и препираний за громовыми раскатами. Один предлагает повернуть и попробовать найти выход в беспросветной тьме, другой думает, что лучше двигаться к центру. Не придя к компромиссу, они остаются на месте, пристроившись за одним из валунов. Твари не замечают их, но мужчинам не хочется лишний раз оказываться у них на пути. Тем более, что даже в импровизированном убежище можно быть уверенным, что кто-то наступит на тебя своей единственной ногой или одной из сотен оных.       – Бля-бля-бля... – заверещал Брейн, переходя на ультразвук, когда одна такая многоногая мохнатая паукообразная зверушка пробежалась всеми лапами ему по ступне. Алекс и хотел бы что-нибудь съязвить, да настроение было не совсем подходящее. И не знали летсплейщики, как действовать дальше, куда деваться, но ответ пришел сверху.       – Ньярлатхот`еп, – заглушая гром, крики, скрежет и ещё более невнятные звуки, обратился некто. Это был голос старика, старика мудрого, но не растерявшего рассудка.       – Йог-Соттот, – отозвался другой снизу. Гортанный голос подходил бы учёному, проведшему большую часть своей жизни в лаборатории. На время волна в центре поля отхлынула. Мужчинам нечто показалось лишь небольшой фигуркой. Фигуркой человекоподобного существа с чёрный дырой вместо лица. Существо раздулось до размеров, чтобы его можно было разглядеть из любого конца поля. – Что тебе понадобилось?       – Ты используешь смертных для своих целей. Опять. Зачем тебе оно на этот раз?       – Затем же, зачем и тебе, – отозвался безликий Ньярлатхотеп. Даже сквозь его властный божественный тон слышалась фальшь.       – Теперь скажи мне это прямо в глаза, лжец! – проревел Йог-Соттот. Тучи разошлись, являя всем сгусток света и плазмы, заполняющий собой половину неба. У сгустка были сотни глаз и десятки ртов, а сияние от него заполняло поле и замедляло движения. – Повтори свои слова, Ньярлатхотеп! – произнёс сгусток всеми ртами и посмотрел всеми глазами в одну единственную точку – чёрную дыру лица Древнего, – не устрашившись её притягательной мощи. – Не можешь, – после короткой паузы продолжил Йог-Соттот. – Опять ворочаешь свои делишки. Но ты не ребёнок, я – не твой отец, а смертные, даже самые жалкие – не игрушки тебе.       – Если мы сейчас вернёмся домой, я буду считать, что это было слишком просто, – не удержался от комментария Олег.       – Ты прав. Они – лишь повод, ты – наивный дурак, а я скоро стану повелителем повелителя времени. Звучит неплохо, да? – если бы у Ньярлатхотепа был рот, он бы сейчас обязательно кровожадно оскалился.       – Не бывать тому, Обманщик, – стал раздуваться Йог-Соттот, но второй уже потянул к нему свои невидимые путы – щупальца. И хотя сияющему сгустку удалось избежать хватки, война только начиналась.       Как по команде, твари со всего поля потащились к Ньярлатхотепу. Быстро передвигая конечностями, они облепляли господина, становясь частью него, но не переставая двигаться на увеличивающемся теле чудовищного околобожественного создания. Зрелище это было противным, мерзким, но завораживающим.       А потом началась битва. Ньярлатхотеп извивался червём до самых туч, хватался чем только можно за сияющие сгустки, но всякий раз получал отпор молниями и обжигающим существом самого Йог-Соттота. Вспышки, крики сотен глоток разнеслись по полю. А мужчинам лишь оставалось неоднозначно восклицать:       – Охуеть! Ты видел это!       – Нереально крутой пиздец!       – Осторожней, не высовывайся сильно.       – Сам того самого.       А потом Ньярлатхотепу удалось схватиться за сгусток и начать облеплять его больше и затмевать его сияние. Йог-Соттот стал трепыхаться как муха, и поражение было почти неизбежным, но тому удалось подняться вместе с противником за тучи и продолжить бороться в небе. Теперь уже Олег и Алекс могли видеть лишь вспышки и мелькающих созданий.       – Это самое офигенное и одновременно фиговое приключение, – выдохнул Олег, уличив свободный момент.       – Да. Лучшего определения не найти. Фигофигенный. Или же офиговый, – поиграл словосложением Алекс.       И в один момент всё затихло. Воцарилось молчание, замерли тучи, замер ветер, замерли мысли, замерло дыхание. Что же, что? Чем всё закончилось?       С неба на поле посыпались куски Ньярлатхотепа: насекомые, химеры и другая странная живность. Они дождём падали на землю и замирали там, застилая поле ковром. Тучи расступились, открывая на голубом однотонном небе сияющего победителя с сотнями глаз. Каким-то образом он поддерживал в небе обессилевшего противника, а потом плавно опустил его на землю. Ньярлатхотеп выглядел измождённым, чахлым, но отнюдь не мёртвым. Но Йог-Соттот уже не глядел на него. Он глядел лишь на выбравшихся из-за укрытия потрёпанных мужчин. Они щурились от яркого света и поддерживали друг друга, чтобы не упасть.       – Смертные. Люди, – размеренно начал Йог-Соттот, будто подбирая нужные слова. – Я не знаю, что случилось с вами за время пребывания во внимании Ньярлатхотепа, но я могу вернуть время и стереть воспоминания обо всех событиях.       – Нет, спасибо. Я бы не прочь помнить об этом, – смело ответил Олег, а Алекс дёрнул друга за руку и закатил глаза. – «Такое пережили, а ты хочешь навсегда остаться с этим? Ну охуеть», – говорил его взгляд.       «Вот именно. Такое забывать никак нельзя», – ответил одними глазами летсплейщик. Они друг друга понимали без слов.       – Пусть так. Не знаю, зачем вам эти знания, но, раз я поинтересовался, а не поставил перед фактом, – тому и быть. В любом случае я верну вас домой. В мир и время, из которого вас выманил Ньярлатхотеп, – продолжил сгусток света, заполняя шумом своего голоса всё пространство.       – Благодарим вас, – ответил в этот раз Алекс и слегка наклонил голову. На большее сил уже не осталось.       Поднял голову мужчина, уже находясь в своей квартире в гостиной, держась за Олега. Оба чистые, здоровые; остались только покалывания в местах ран, какие бывают после яркого сна, в котором тебя ударили или убили. Брейн пытался проморгаться, дыша глубоко и часто, как человек, только что вынырнувший из глубокого озера.       – Я, кажется, сошёл с ума, но зато знаю, в заварушке каких существ мы только что поучаствовали, – подал голос Брейн и опустился на диван. – Ты ведь читал Говарда Лавкрафта. Это были Древние. Его Древние. Ньярлатхотеп и Йог-Соттот.       – Хуйчтохотеп? И Хер-Соттот? – не удержался его друг от лексической редубликации, присаживаясь рядом. Оба расхохотались. – Да читал я, читал. Не смотри на меня так. Только у Лавкрафта их до жопы было, Древних этих.       – И, надеюсь, им не приспичит использовать нас в своих коварных целях. А то начнут толпами приваливать: позови того, убей этого, поговори с третьим, культ организуй, покажи лицо, – разнесло Олега.       – Ну, если такая херня случится, зови меня. Я рад буду, хотя и пожалею об этом, – откликнулся Алекс.       За зашторенными окнами загорался нормальный рассвет, на кухне лежала нормальная еда. А двое вели нормальные разговоры, как всегда что-то не договаривая. Пять лет знакомства, десятки двусмысленностей и сотни неловких моментов. Только дурак после этого захочет что-то ещё объяснять.       – Олег, я... – испортил непринуждённую атмосферу светловолосый, отводя взгляд. Он не мог просто так сидеть и смеяться. Хотя и надо было бы. Видимо, Самый Позитивный сошёл с ума, раз не мог быть позитивным после того, как они с Олегом выбрались из такой передряги.       – Переживёшь это. И я переживу, – посерьёзнел летсплейщик. Слова должны были закончиться ещё давно.       – Пойдём, я что-нибудь сделаю горячего, – предложил Алекс вместо тысячи признаний.       – Только кофе лучше сварю я, – лаконично ответил Олег.       – Да. Твой кофе лучше всех. И этого было достаточно.