Опасность за каждым углом

      – Быть беде? – первое, что произнёс Алекс во сне. А и во сне ли?       Белокурый мужчина сразу заподозрил неладное, когда, открыв глаза, не обнаружил во тьме ничего знакомого. Да и вообще ничего. Ни очертаний мебели, ни зашторенного окна, ни мигающей лампочки холодильника. Не слышал летсплейщик гудения холодильника, шума машин и даже собственного дыхания. Но прежде чем его успела накрыть волна страха, Алекс опустил голову и крепко сжал руки – которые, к счастью, оказались на месте – в кулаки. А потом начало оживать всё вокруг, как будто реальность точечно создавалась прямо сейчас, с появлением мужчины.       Босые ступни ощутили холод гладкого пола, ноздри вдохнули сухой воздух, мужчина теперь отчётливо слышал собственное размеренное дыхание. Легкое дуновение принеслось откуда-то из-за спины вместе с ароматом пряностей и других разнообразных продуктов.       «Олег запер меня в туалете и хозяйничает на кухне», – подумал светловолосый и... засомневался. Уж слишком большим казалось беспросветное помещение. Но с успокаивающей мыслью выбираться всегда приятнее.       Резко развернувшись дважды налево, как в армии, Алекс вытянул руки и в кромешной тьме пошел вперед, на запахи и появившиеся также звуки: шипение масла, треск огня и даже, кажется, грохот посуды. Или это Всё – кажется? Или-лили.       Ответ скрывался за тяжёлой железной дверью, которой коснулись пальцы Алекса. Она оказалась незапертой, поэтому и поддалась без труда.       Светловолосый невольно зажмурился от резкой перемены освещения, но лишь потом осознал, что на кухне полумрак. И бардак. И ни одной живой души. Босые ноги топтали объедки, разбросанные по полу и другим поверхностям; грязная посуда лежала скопом и пахла гарью, соседствуя с ещё чистыми кастрюлями и сковородами, приправы были частично рассыпаны, будто снег припорошил столик. Противно, странно, страшно.       – Ёбаный свет, – рассеянно выдохнул Алекс. Больше слов у него не нашлось, только мысли. Непечатные.       И уж как передёрнуло мужчину, когда за дальней дверью послышались шаги и звон связки ключей. Кто-то шёл сюда: один из растяп-поваров, хозяин помещения или просто левый человек? В любом случае, светловолосый не горел желанием встречаться с ним. И возвращаться в беспросветную тьму комнаты тоже. Паникуя, Алекс обежал кухню в поисках места, где можно было спрятаться. И чудом здесь оказался кухонный лифт. Подъёмник был в неплохом состоянии, но им, кажется, давно никто не пользовался, кроме как дополнительной вентиляцией. Так что мужчине не только нашлось укрытие, но и дышалось вольготно, и понаблюдать за происходящим возможность была.       Хотя наблюдать за тем, что произошло потом, не стоило даже подготовленному организму.       Сначала в поле зрения появился мужчина, возможно, повар. Не старый, хотя его лохматые волосы были седыми. Красивый, хотя на лице были заметны глубокие шрамы, а черты лица напоминали Алексу... его самого, что выбивало из колеи похлеще любого хоррора. Он не был крупным, но держался прямо и сил в нём, казалось, хватило бы завалить медведя. Которого он волочил за собой за короткие волосы. Хотя при дальнейшем рассмотрении это оказался не медведь, а мёртвый мужчина, чья голова уже еле держалась при теле. А фартук незваного гостя был заляпан кровью, за пояс были заткнуты тесак и связка ключей.       – Да что ж ты, сука, делаешь-то? – прошипел светловолосый, опознав в мёртвом Олега. Алексу захотелось расшатать опоры мироздания, обрушить небеса на убийцу или хотя бы выскочить из укрытия и задушить незнакомца голыми руками. Но разум взял верх над эмоциями, поэтому мужчина не решился выскакивать прямо сейчас на вооружённого человека, который недавно прикончил хорошего друга летсплейщика. Он подумал, что лучше переждать и понаблюдать за происходящим ещё немного, посылая неслышные проклятья на себя и того незнакомца.       Алекс подавил приступ тошноты, когда повар, напевая басом какую-то мелодию, медленно расчленял мёртвого, складывал его конечности в одни ёмкости, органы – в другие, отдельно отложил скальп, глазные яблоки, язык и детородные органы. Мужчина в кухонном лифте поймал себя на мысли, что от свежего сырого человеческого мяса пахло достаточно приятно, и это было ужасно, учитывая, чьё именно это было мясо.       Повар со шрамами, воображая себя не то художником, не то колдуном, широкими движениями зажёг газовую плиту и включил духовку. На кухне стало жарко. Пока нагревалась вода, он навёл порядок, явно готовясь к чему-то торжественному. Всё это время глаза хозяина вдохновлённо блестели, но так и не было ясно, готовил ли он для себя или кого-то еще. Не было ясно до того момента, пока он не начал накрывать на стол в углу, а потом, по широкой дуге подойдя к кухонному лифту басовито промурлыкал:       – Уже почти готово. Выходи, будем ужинать. ***       Олег был прикован к стене. Кандалы на цепях не позволяли осесть на пол, поэтому мужчина не чувствовал рук, когда пришёл в сознание. Совсем одним, без возможности выбраться из кандалов, чувствовал себя поначалу летсплейщик. Впору дать волю отчаянию погубить себя о холодную плитку на стене. Но он попытался встать и разогнать кровь в затёкших руках, морщась от противного лязганья металла. Оковы держались на худых запястьях непрочно. Мужчина поплевал на них и, приложив немало усилий и содрав кожу, освободился.       Это чудесное избавление придало Брейну сил. Он заметался по полутёмной комнате, освещённой лишь слабой лампочкой под потолком. Звуки шагов на кафельном полу казались неприятным громким шлёпаньем, но Олега это не смущало, а наоборот придавало энергии. Он быстро нашёл утонувшую в стене дверь, без ручки и запертую, и начал в неё колотить. Авось тюремщик отзовётся.       – Ха! Ну, ломись. Я даже могу тебя выпустить, но куда ты пойдёшь? – услышал за дверью Олег свой собственный голос со всеми присущими ему интонациями. Тварь, которая покусилась на его, Брейна, реальность, глумилась там, снаружи.       – Я-то найду, куда пойти. Лишь бы не оставаться здесь, – уверенно ответил мужчина, хотя это было напускное. «Главное, чтобы в этот кошмар не затянуло и Алекса. Вдруг оно заразно?» – думал темноволосый.       – Найдёшь? Ну, да. К дружку побежишь? Разделишь его трапезу с приятным собеседником, ха-ха? – продолжал насмехаться тот, кто стоял за дверью, пробуждая в Олеге самые странные мысли и фантазии: какой кошмар явился Алексу? Ужин с Вием? Или едят его самого? А пофиг. Он его вытащит, обязательно вытащит.       – Да пусть хоть в окружении моделей там сидит. Моей компании он обрадуется больше, – в сердцах произнёс Олег и направился к кандалам. Если тварь откроет дверь, он будет готов. Пока враг там смеётся, издевается, звенит ключами, он не будет терять времени даром. Размахнувшись цепями, Олег несколько раз ударил по стене рядом, где была холодная плитка. Она посыпалась вниз небольшими осколками. Царапая ладони, мужчина поднял один заострённый осколок и вернулся к двери.       – Не бейся в отчаянии о стену, парень. Я уже открываю, – откликнулся тот, что был за стеной. Как только дверь отворилась, Олег дернул её на себя, резким движением вгоняя осколок в шею. Самому себе. Мужчину даже поразила фантомная боль, но он постарался вспомнить, что перед ним стоит другой человек, другое существо, а не Брейн. Брейн не стал бы смеяться с такой раной, не стал бы игнорировать кровь, заполнившую рот и стекающую по подбородку. Не стал бы... но Олегу становилось дурно от такого видения.       Затем черты лица того Олега поплыли, преображаясь в черную дыру. И больших сил стоило отвести взгляд от этой жадной пустоты и не потеряться в ней.       – Думал, существу, повелевающему богами, можно навредить? – разнёсся по коридору изменённый гулкий голос твари.       – Ничего я не думал! – огрызнулся Олег. – К чему тогда этот цирк кошмаров, урод? Где Алекс, мать твою?       – А ты представляешь, как бывает скучно коротать вечность? – наклонил голову монстр, чёрная дыра лица которого пыталась пожрать летсплейщика, притянуть его взгляд и сознание. Неудачно.       Обессилевший от хорроров Олег также научился переживать ужасы стойко, расправляться с ними или убегать. В этот раз летсплейщик выбрал последнее. Он рванул по коридору, что было силы, а за его спиной, как будто дыхание в затылок, раздавался гортанный смех безликого существа, чьими игрушками стали двое мужчин. Мимо проносились, проползали и пролетали многочисленные твари, созданные чьим-то больным воображением. Двери комнат вели в местные филиалы ада. Олег ругался на бегу, хотя со стороны могло показаться, что он молится. Хотя кто внемлет таким молитвам?       На одном из перекрёстков коридоров Брейн приметил табличку «Кухня/выход» и направление. Вспоминая на ходу слова существа об Алексе, Олег надеялся, что успеет вовремя. ***       Двое сидели и молчали. Тот, что был похож на Алекса, с аппетитом уплетал сочное свежеприготовленное мясо с приправами и подливой, не глядя на гостя; второй же, который ощущал себя всамделишным Алексом, наоборот, впяливал свой взгляд в человека напротив, а к еде даже вилкой не прикасался.        – Что ж ты, ублюдок, с Олегом сделал, – не выдержал молчания светловолосый. – Почто ты его убил, разрезал на кусочки, а сейчас мне в нос этим тычешь!? – обвинял он, не переходя в нападение. Всё ещё не решался.       – А что, ты разве не будешь? – самым невинным голосом спросил повар.       – Он же мой друг! Как я могу съесть собственного друга? Олег же, он же лучше всех, а ты его на тарелочке! – захлёбываясь негодованием, восклицал Алекс. Несмотря на то, что летсплейщик всегда слыл крепким и мужественным, сейчас в уголке его глаза начинала набухать слезинка. А в памяти ещё живы были все моменты готовки. И как бы аппетитно не пахло блюдо, светловолосый знал, из чего оно сделано, поэтому ему была противна сама мысль отведать человечины. Или Алекс боялся, что ему понравится, а его копия напротив была прямым тому подтверждением? Какая злая шутка.       – Он лучше всех, – спокойно кивнул собеседник, как будто перед ним сидел маленький ребёнок, которому нужно было объяснить, что хорошо, что плохо. – Поэтому он и здесь. А ты не хочешь принять его в себя.       – Нет! Так нельзя. Живой Олег лучше всех. А этот... это... и не он уже вовсе. Как ты этого не понимаешь, мать твою? – Алекс запустил руки в волосы, а потом схватился за столовые приборы.       – Это ты кое-чего не понимаешь. И не поймёшь, пока не... – договорить седовласый не успел, закричав он внезапной боли из-за воткнутой в тыльную сторону ладони вилки. Невредимая рука потянулась к ножу, но Алекс успел быстрее: полоснув по пальцам, обрезая мягкие ткани.       Повар взревел, летсплейщик отскочил от стола, отходя к ещё не остывшей плите. Каннибал, игнорируя прибор в руке, выхватил из-за пояса тесак и двинулся на неблагодарного гостя. Алекс чувствовал, что облажался, но не собирался погибать без боя. Схватив еще горячую сковороду, он замахнулся. Сталь лязгнула о чугун, задела руку. Завопили оба, потому что и тому, и другому зеркально досталось по лицу – и ожог, и порез. Алекс же кричал из-за раны и обожжённой ладони. Волна адреналина захлестнула летсплейщика. Он замахнулся ещё раз, и ещё, когда противник уже упал. Он перехватил импровизированное оружие в другую руку и сделал ещё два удара, чтобы наверняка. Противник уже не шевелился, по полу растекалась багровая лужа.       Алекс бросил сковороду, посмотрел на забрызганные кровью ноги и руки. Выносить это даже ему было невозможно, поэтому мужчину вывернуло наизнанку прямо там. Да и от каннибала пахло куда менее приятно, чем от трупа Олега. Алекс принял это во внимание, и его снова вывернуло.       – Невероятное дерьмо. Надо выбираться, – решил он, ополоснув лицо и руки в раковине. Подняв ключи с трупа, он удалился с кухни.       Оказавшись в слабоосвещенном коридоре, какие бывают в отелях с отделкой в стиле годов шестидесятых, летсплейщик почувствовал себя не на месте. Или место почувствовало себя неуместным для такой ситуации: всклоченный светловолосый мужчина в домашней окровавленной одежде, с грязными ногами, с пятнами чужой крови и обожжёнными ладонями, чуть не обезумевший от горя. Он облокотился о стену и так и остался там, не в силах двинуться.       И в таком состоянии Алекса нашёл вынырнувший из-за поворота Брейн. Бег его изрядно утомил, но монстры закончились два этажа назад, и на том спасибо. Но когда на пути показался знакомый силуэт, у Олега проснулось второе дыхание и он побежал быстрее. Он был готов к худшему, но худшего не было. Алекс поглядел на друга пустыми стеклянными глазами; они с полминуты помолчали, как молчит отец, нашедший пропавшего сына, как молчат люди, воссоединившиеся после долгой разлуки, хотя в их случае времени прошло немного, но события были те ещё.       – Ты! – у Брейна навернулись слёзы. – Это твоя кровь? Нет, скажи, это твоя кровь? – первым оживился он. Мужчина повертелся рядом, побоялся прикоснуться к кровоточащему порезу на руке, заботливо стёр слёзы с щёк друга.       – Почти нет, – попытался успокоить его Алекс, но самого била дрожь. – А ты живой. Ведь это ты? Точно ты? – не верил он своим глазам и рукам, хватаясь обожжёнными ладонями за Брейна.       – Да кто ж ещё, ёбаный свет, – усмехнулся тот.       – Это моя фраза, – возмутился Алекс. И обоим полегчало. Они расселись на полу как ни в чём не бывало, посмеялись. Даже дышать стало легче. Поместить этих двоих в комнату, так от их позитивной энергии зацветут кактусы и растает лёд.       – Так почему ты весь такой стеклянный был, когда я тебя нашёл? Что тебе показали? Тебя накачали чем-то? – перешёл к делу Олег.       – Да какой-то хрен пошутить решил. Такой весь расфуфырился, притащил твоё тело, приготовил его под соусами всякими и давай за стол меня сажать: «Угощайся, гость дорогой. Вот тебе Олежек в собственном соку. Ты ведь такое любишь», – пересказал Алекс в своей манере, приукрашивая действительность.       – Тебя послушать, так у тебя там праздник был, а повара ты убил, потому что блюдо не понравилось на вкус. Что, мясцо у меня жёсткое? – игриво спросил Брейн.       – Ты что, с дуба рухнул? – опешил друг. – Я даже пробовать не стал. Это же ты... нельзя так.       – Да расслабься, – похлопал мужчина его по плечу. – У меня ведь тоже подобное было. Но твоей гибелью меня уже не раз пугали. Привыкнуть к этому невозможно, но приготовление – ещё не худший вариант из тех.       – Не хочу знать, что довелось тебе, – пробурчал светловолосый. – Лучше скажи, куда ты попал и как тебе удалось выбраться.       – Да мне просто шлюх из Сампа привели. Страшные... мрак. Вот я и удрал. Они меня наручниками к кровати – я выкрутился. Они мне ванну набрали – я её разбил, – начал, как обычно, Олег выдумывать на ходу.       – Складно пиздишь, – прищурился Алекс.       – Ясное дело. Но я не умею так правдоподобно сочинять, как у тебя получается иногда. На самом деле ничего особенного не было: камера, кандалы, тюремщик с моим лицом. Только когда я его ранил, его перекосоёбило жутко, но я справился, – довольно ухмыльнулся летсплейщик.       – Тебя послушать, так ты у нас герой, а вот меня спасать нужно было, – хмыкнул Алекс. Но он был рад, что Олег так спокойно рассказывает о пережитом.       – Но планировалось как раз так, – посмеялся тот. – И, чтобы кому-то третьему не пришлось нас спасать, надо как-то выбираться отсюда.       – Тут я категорически согласен.       Друзья помогли друг другу подняться с пола и, стойко претерпевая тяготы и ранения, двинулись в один из коридоров. Где и нашли вожделенную дверь выхода. Но стоило им распахнуть её, в глаза бросился ослепительный свет, а уши заложило, как при взрыве. Искусственная реальность вокруг них перестала существовать.